– Тебе не кажется, что это… ну, не знаю… как-то быстро, что ли? Раньше он на тебя не смотрел, а теперь вдруг оторваться не может. Это довольно странно.
От ее слов сердце уходит в пятки.
Джесс смотрит на меня с неким презрением, а потом, пожав плечами, возвращается к телефону. Может, она права? А вдруг я слишком близко подошла к раскаленному пламени и вот-вот опалю свои крылья?
– Скажи мне, у тебя все хорошо? В последнее время ты изменилась. – Стараюсь говорить настолько спокойно, насколько получается, пусть мне и нелегко. Особенно сейчас, когда она выводит меня из себя, вызывая в груди приступ острой боли.
– Я переживаю за тебя. От Тайлера Бейтмана одни неприятности, – заявляет она с бесстрастием, как будто знает его лучше меня.
– Господи, Джесс, выкладывай уже! Чем я тебе насолила? Мне кажется, Тайлер тут ни при чем, потому что раньше, когда дело касалось Бейтмана, ты так себя не вела. Ты ведь наоборот меня поддерживала! В чем, блин, проблема?
Бросив телефон, она недовольно складывает руки на груди:
– У меня проблем нет. Ты устраиваешь ссору, потому что тебе этого хочется.
Чего? Я хочу ссорится? Она что, шутит?
Я поднимаюсь с дивана, прищурив глаза:
– Ты серьезно? Ты только что выказала свое недовольство, а теперь винишь меня? Ты даже Тайлера толком не знаешь! Как ты вообще смеешь о нем говорить? О нас?
Она что-то мямлит под нос, чего я не слышу, а потом встает и начинает ковырять ногти. Не знаю почему, но это пустяковое действие меня реально изводит. Возможно, все дело в том, что она украла мой лак и не хочет его возвращать? Или, может, я такая вот стерва. Как бы то ни было, сейчас это неважно.
– Что? Я не расслышала. Что ты там бормочешь? Ведешь себя как ребенок, ей богу, – огрызаюсь я.
Выдавив язвительный смешок, Джесс встряхивает головой и прикусывает губу.
– Я сказала, что знаю его лучше, чем ты думаешь.
В ответ на ее реплику мои глаза округляются до размера футбольных мячей. Сердце бешено колотится, бьется о кости, как будто пытается вырваться.
«Спокойно. Не психуй», – успокаиваю сама себя.
Однако все усилия оказываются тщетными, когда ее ухмылка посылает удар прямо в нутро, отчего я едва не сворачиваюсь калачиком и не покрываю пол съеденным на обед куриным салатом.
– Не пытайся увиливать, Джесс. Мы обе знаем, что у тебя проблема. В чем дело? Это из-за брата? С ним все хорошо? – Уже два года брат Джесс служит в армии, поэтому я не удивлюсь, если в последнее время она стала сильнее за него волноваться.
С одной стороны – с эгоистичной – я надеюсь на брата, хотя умом я прекрасно понимаю, что Джесс никогда не умела держать свои лапы вдали от чужой собственности.
– Господи, Грейси, успокойся. С Эштоном в порядке. Прекрати драматизировать. – Джесс небрежно отмахивается.
В ответ замираю, как будто приклеившись пальцами к плюшевому ковру.
– О, – протягиваю я, чувствуя, как сердце в груди замирает.
– Вот именно, о. Просто оставь меня, ладно? В последнее время ты сводишь меня с ума. – Подойдя к входной двери, она залезает в мои белые кроссовки.
– Прости. Я не знала, что достаю. Куда ты собралась? – Я чувствую себя неловко: мне стыдно, что я так сильно ее расстроила.
– Куда надо, – стонет она, запрокинув голову. – Мне нужно уйти. Буду дома позже.
Джессика уходит прежде, чем успеваю ответить. А я так и стою на одном месте, приковав взгляд к табличке «Добро пожаловать» у входной двери, которую мы вместе выбирали в прошлом году.
Тайлер
Икры горят, плечи гудят. Я еле дышу, изнемогая от усталости после последних двух часов тренировки на льду. Между тем бесконечный бег по кругу и постоянное столкновение с бортами – это лишь детская забава по сравнению с игрой, которая предстоит в выходные.
«Калгари Стимроллерс» намерены нас разгромить, и их уверенность отнюдь небезосновательна: наглые нападающие в лице Энтони Майерса и Райана Делавэра играют чересчур агрессивно, а защитники безоговорочно следуют их примеру. Предположим, Райану трудно забрать шайбу у одного или пяти моих товарищей. Сначала в дело вступает Энтони, врезаясь в нескольких игроков, а потом и остальная команда начинает жесткую игру, грязную, как простыни Брейдена после ночных похождений.
Я очень стараюсь не поддаваться волнению, как и остальные парни в команде. Да, в последнее время мы все на нервах. Только переживаем мы отнюдь не из-за игры с «Калгари Стимроллерс», а за самого лучшего игрока лиги – за парня, который после подписания нового контракта выбрал самую неудачную игру для своего дебюта в составе «Ванкувер Варриорз». За Оукли, мать его, Хаттона. И моя работа заключается в том, чтобы его защитить. Чего бы мне это ни стоило.
В голове вспыхивает образ Грейси, которая с обожанием смотрит на брата своими добрыми голубыми глазами, и эта картинка только подчеркивает важность предстоящей игры. Если он облажается, Грейси упадет духом, а я никогда себя не прощу.
Слышу, как открывается дверь в раздевалку – в ответ прочищаю горло и качаю головой. Я единственный, кто не ушел с тренировки, за что нужно сказать спасибо моей дрянной привычке убиваться до потери сознания. Наверное, кто-то оставил в раздевалке ключи от машины или еще что-нибудь.
– Что-то забыл? – кричу я, заталкивая тренировочную форму в сумку.
– Ты один?
К шкафчику подлетает Джессика – лучшая подруга Грейси – и неожиданно бросается мне на шею. Невысокая девушка сотрясается от рыданий, звучащих, как мне кажется, довольно наигранно.
Я кладу ей руки на плечи и решительно отталкиваю:
– Что ты делаешь?
Я настолько ошарашен и зол, что аж во рту пересыхает. Наконец я собираюсь с мыслями и направляюсь к двери, чтобы убедиться в отсутствии зрителей или охраны.
– Тебе нельзя сюда заходить, – отрезаю я, обернувшись.
– Нам нужно поговорить.
– Нам не о чем разговаривать. Уходи, – указываю я на дверь. Чувствую, как желудок сжимается, как подкатывает волна тошноты. Так сильно жмурюсь, что в глазах появляются звездочки.
– Есть о чем. Я должна ей о нас рассказать. Я на нее сорвалась, Тайлер, и ты бы видел ее лицо, – плачет она, обнимая себя руками, как будто пытаясь вызвать во мне чувство жалости. Однако кроме злости я ничего не испытываю. Если бы Джесс переживала за Грейси, она бы не пришла сюда и не стала бы взбираться на меня, как на чертово дерево.
– Ты что сделала? Что ты ей сказала? И что значит «рассказать о нас», – психую я при одной только мысли о расстроенной Грейси. Знаю, мне стоило бы беспокоиться о всплывшей правде – о том, что несколько лет назад мы с Джессикой переспали, – однако эти события меркнут на фоне той боли, которую Джесс, будучи самовлюбленной, неуверенной и мелочной девицей, могла причинить Грейси.
– Я обидела ее. Сильно обидела. Не смогла сдержать поток слов: он вырвался на нее, и я ничего не смогла сделать!
– Твою мать. Ты можешь перестать ныть? У меня нет времени выслушивать твое дерьмо! – Я шагаю к двери. Если Грейси сейчас плохо, я должен быть с ней, а не с этой стервой, которая выдает себя за лучшего друга.
– Ты не можешь вот так уйти! Ты мне нужен! – Джессика снова взрывается слезами.
– Ничем не могу помочь. Иди уже. Я ухожу.
Схватив сумку, распахиваю дверь и удаляюсь по пустому коридору с пугающей скоростью. За спиной раздаются быстрые шаги: должно быть, она бежит, чтобы не дать мне так быстро исчезнуть.
Я ускоряю шаг.
– Нам нужно поговорить, Тай! – вопит Джесс. Ее голос пронизан настолько сильным отчаянием, что мне приходится сдерживать подступающую к горлу желчь.
Из-за этого обращения тело хочет застыть, в то время как мозг умоляет продолжать побег, лишь бы уйти от нее, пока я не дал волю ярости.
Но все-таки побеждает тело – шевелить ногами больше не получается.
– Не называй меня так. Никогда, слышишь? – выплевываю я, стараясь произносить каждое слово чуть тверже предыдущего, чтобы она не смогла превратно истолковать их смысл. – Ты была ошибкой, о которой я пожалел в тот момент, когда все случилось. Когда трахал тебя, я был слишком пьян, чтобы понять, кто ты такая. Лучше бы я об этом не помнил. Нас никогда не будет. И если ты хочешь сохранить дружбу с Грейси, предлагаю тебе принять эту истину и прекратить попытки трахаться с ее парнем у нее за спиной. Имей к себе хоть каплю уважения, Джессика.
Она молчит, удаляясь от меня медленными шагами и отказываясь моргать, чтобы не пролить на щеки навернувшиеся слезы. Я воспринимаю молчание как добрый знак – она наконец-то поняла.
Но вдруг Джесс выпрямляет спину и одаривает меня пристальным взглядом:
– Скажи ей, Тайлер. Иначе это сделаю я.
Я раздраженно киваю и, развернувшись на пятках, вылетаю с территории арены. Добравшись до машины, ударяю рукой по кузову. Резкая боль пронзает ладони, пока удерживаю на них вес всего тела. Опускаю голову и тупо смотрю на асфальт. Секс с Джессикой – это самый тупой поступок в моей жизни. И плевать, чья она лучшая подруга.
Глава 23
Грейси
– Вы даже не представляете, как я счастлива! – визжу я, чуть ли не подпрыгивая на месте. С одной стороны я держу за руку Аву, а с другой – маму. – Вы только посмотрите, сколько здесь народу!
Взволнованными глазами я разглядываю арену, не переставая поражаться, что на трибунах нет ни одного свободного места. Мы сидим на нижнем ярусе справа, в пяти рядах от пока что пустующей скамейки «Ванкувера».
– Как же я нервничаю, – бормочет Ава, вцепившись свободной рукой в колено. На левой руке в свете флуоресцентных ламп сверкает камень размером с монету.
О предстоящей игре Тайлер говорил очень мало. Да я и не настаивала, учитывая, что ему не хотелось вдаваться в подробности. Но теперь очевидный страх Авы наводит меня на мысль, что все-таки следовало быть понастойчивее и выпытать из него всю информацию.