Продолжаю молчать. Тайлер останавливается и делает судорожный вздох, от которого в моей голове начинают дребезжать тревожные колокольчики. Я кусаю язык – до тех пор, пока вкус металла не оседает на вкусовых рецепторах, – и сильнее сжимаю его руку, едва не теряя сознание от его такой же ответной реакции.
– Не могу назвать ни день, ни даже месяц, когда я потерял брата. Но я знаю наверняка, что все это случилось из-за Аллена. Случилось тогда, когда после нашего возвращения из школы Аллен достал прозрачный пакетик с кокаином. Тогда, когда я увидел, как Ривер трахал дешевую шлюху на глазах у Аллена и его четверых друзей-наркоманов. В тот день все человеческие эмоции и чувства брата как будто изуродовались, превратив его в марионетку в руках Аллена. – Голос Тайлера надломился; первая слеза упала из-под закрытых век.
В этот момент позволяю его боли просочиться мне в сердце.
– Тай, – шепчу я, сломленная. Готова броситься к нему на колени и обнять, спрятав от всего мира.
Но к моему удивлению – и даже испугу – он поворачивается ко мне и утыкается лицом в шею, заливаясь приглушенным рыданием. Грудь его сотрясается, плач становится громче, а руки сжимают меня так сильно, что я едва могу дышать. Знаю, что нужно попросить его ослабить хватку, но не могу найти в себе силы. Кто знает, как долго он не мог обнять человека, открыться ему и довериться. Если вообще такой человек был. И я не хочу его предавать. Не стану жаловаться, пока могу дышать. Уверена, что для меня он бы сделал то же самое – не моргнул бы и глазом, несмотря на свой дискомфорт. Поэтому я прижимаю ладони к его дрожащей груди, вырисовываю круги кончиками пальцев и прислоняюсь щекой к пушистым волоскам.
Тайлер не заслуживает такого несчастья. Никто не заслуживает. Внутри меня все полыхает от ярой ненависти к людям, которые называют себя его семьей. Мне даже трудно представить, какая злость жила в нем все эти годы. Все его успехи, любое его счастье всегда будут омрачены этой историей. Его прошлое запятнало настоящее и будущее, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему справиться. Помочь исцелиться.
Спустя несколько минут плач затихает. Чувствую, как он напрягается, но потом снова расслабляется и отрывает голову от моей шеи.
– Теперь в этом гребанем доме осталась только мама. Она единственная, кого Аллен избивает, используя как грушу для битья. И самое ужасное, что большую часть времени она слишком пьяна и не понимает, что происходит. Мама не дает мне забрать ее в безопасное место. Она слишком одурманена и не догоняет, что он пользуется ей, как дешевой проституткой. Она ему не нужна, Грейси. Когда я ответил на звонок и поехал домой… – Тайлер замолкает, гладя скованную напряжением челюсть. – Мама не разрешила вызвать «скорую» – копов испугалась. Я не знаю, что бы делал, если бы не Брукс. Он на своем веку столько ран обработал, что латание мамы не показалось ему чем-то серьезным.
Тыльной стороной ладони он вытирает лицо и только потом поднимает глаза. От сломленного взгляда у меня сводит живот.
– Где она? С ней все в порядке?
– Она у Брейдена. На данный момент Брукс сможет позаботиться о ней лучше, чем я. Даже не знаю, что ей сказать. Мама не похожа на себя, Грей. Она напоминает зомби. – Его глаза зажмурены, словно он заперт в клетке эмоционального смятения.
Она у Брукса? Согласна, лучше перестраховаться. Единственная опасность, которая ее там подстерегает, – это постоянное выслушивание шуток Брейдена о сексе. Лоури о ней прекрасно позаботятся. Я рада, что в жизни Тайлера есть люди, которым он доверяет и принимает их помощь. Чтобы пройти через этот кошмар, поддержка ему пригодится.
– Эй! – Я тянусь к его подбородку, держу так, чтобы глаза смотрели прямо на меня. – Ты спас ее. С ней все в порядке. Она в безопасности, и мы сможем о ней позаботиться.
Понимаю, что мои слова мало чем помогают. Понимаю, что Тайлер не из тех, кто пустит все на самотек, особенно после того, что с ним и его семьей сделал Аллен. И меня это больше всего пугает. Не знаю, что он собирается делать, но могу лишь надеяться на одно – он не будет пытаться справиться в одиночку.
Глава 32
Тайлер
– Ты уверена, что хочешь гостей? Я не против устроить собственную вечеринку, желательно в твоей удобной постели.
По огромной квартире Грейси льется попсовая песня, пока закидываю в рот очередную чипсину. Я уже сбился со счета, сколько раз пытался сменить эту ужасную музыку. Все бесполезно: одного устрашающего взгляда Грейси достаточно, чтобы прекратить все попытки.
Вот она уже перекидывает через плечо свои завитушки и дразнит меня гладкой кожей, выглядывающей из опасно глубокого выреза свитера, опираясь локтями на кухонный островок и глядя на меня голубыми глазами.
– Это важно для Оукли. И ты в курсе.
– Знаю, – протягиваю со стоном. – Но разве можно меня винить? Я так не хочу, чтобы глаза-бусинки твоего брата смотрели мне в спину всякий раз, когда оказываюсь рядом с тобой. Мы вместе уже несколько месяцев – ему пора бы привыкнуть. Но ты бы видела, как он таращится на меня в раздевалке.
– Не переживай так. Просто не обращай внимания. – Пожав плечами, Грейси обходит огромный, отделанный мрамором остров, останавливается передо мной и кладет обе ладони на бедра. Я вскидываю брови от обжигающего прикосновения, чувствуя тепло даже сквозь джинсы. Дотрагиваюсь до ее руки и переплетаю пальцы, отчаянно желая к ней прикоснуться. Тяну ее к себе и гордо ухмыляюсь, когда Грейси садится ко мне на колени. Она удивленно взвизгивает, а потом тоже расплывается в улыбке, такой же широкой, как и у меня.
– Даже не начинай, – хихикает она.
– Ты о чем?
Слегка наклонившись, Грейси закатывает глаза, хватает меня за затылок, проводит ногтями по рукам и шее, пока пальцы не запутываются в моих волосах. Затем притягивает меня так близко, что я чувствую, как ее теплое дыхание растекается по моим щекам. Глаза внимательно следят за языком, который медленно скользит по нижней губе, и от этого движения член превращается в толстый гребень на джинсах.
– Вечеринку ты не отменишь, зая. Но если ты будешь вести себя хорошо, я обещаю, что в конце дня ты получишь приз, – мурлычет она, заливаясь краской.
– Да ты что? – С одобрительным рыком хватаю ее за бедра и притягиваю к себе.
Она легонько кивает, порхая ресницами. Я глажу ее кожу, не упуская из виду реакцию, вызванную путешествием моей ладони по бедрам. Грудь прижимается к моей груди, лоб – к моему лбу. Чувствую ее дыхание у себя на губах.
Переведя взгляд на часы за ее спиной, издаю раздосадованный стон:
– Времени нет.
Она кивает, но остается на коленях. Я хихикаю и убираю с лица вьющиеся светлые волосы, которые падают небольшим ореолом на раскрасневшуюся кожу.
– Если ты не хочешь, чтобы твой брат застал меня внутри тебя по самые яйца, я предлагаю тебе встать. – Мои слова, должно быть, задели ее за живое, потому что она отпрыгивает от меня, сморщив нос от отвращения.
– Ты мерзкий.
Откинув голову, разражаюсь приступом смеха.
– Ага, мне говорили.
Грейси поворачивается ко мне спиной и направляется в ванную, уверенно покачивая бедрами. С негромким стоном наблюдаю за ее дразнящей походкой, одновременно остужая свой ноющий член.
Ну, Грейси. Ну, маленькая развратница.
Ава и Грейси о чем-то болтают на кухне – о чем-то очень серьезном, судя по голосу, – а мы с Оукли сидим на диване перед телевизором и смотрим хоккейный матч. Очень странное, даже сюрреалистичное ощущение – тусоваться вместе с Оукли, как мы делали это много лет тому назад. Наша жизнь кардинально отличается от той, что была раньше: она стала намного сложнее, но в то же время лучше.
– Как твоя мама? – спрашивает он, приподняв бровь.
После разговора с Грейси мы оба решили впустить в эту тайну и Оукли. Не то чтобы он имел право знать, но раз уж я собираюсь пройти через это, его поддержка мне точно понадобится.
– Трезва с тех пор, как уехала к Бруксу. Но я не слишком надеюсь, что так будет и дальше.
– Ну, это уже хорошо. Ты ее видел?
С глубоким вздохом прислоняюсь головой к дивану.
– Нет.
– А собираешься? Хотя бы в ближайшее время?
Собираюсь ли я? Понятия не имею. Чем быстрее ее увижу, тем скорее захочу найти Аллена. А если я найду Аллена…
– Не уверен, – бурчу я, стараясь не думать об этом ублюдке и не строить возможные способы мести. Как бы хотел, чтобы он молил меня не выбивать из него жизнь – точно так же, как кричала моя мама, пока он избивал ее, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. – Я не знаю, чего ожидать.
Какое-то время Оукли не отвечает – мы сидим в тишине, копаясь в своих чувствах. Честно говоря, не понимаю, чего ждать от этих людей. Какой-то ясности? Всепоглощающего чувства поддержки? Для меня все это слишком ново. На данный момент даже не знаю, что делать и как себя вести, не говоря уже о том, как выразить свою признательность за то, чего никогда раньше не получал. Я в полной, мать ее, растерянности.
– Брукс о ней позаботится, пока ты не будешь на сто процентов уверен. Не торопись, – советует Оукли несколько минут спустя, ободряюще кивая.
Я оглядываюсь и молча благодарю его, когда в комнату вдруг врываются две энергичные девушки. Не говоря ни слова, они сразу перехватывают наше внимание.
Грейси радостно плюхается ко мне на колени и нежно целует в щеку:
– О чем это вы тут так серьезно общаетесь, мальчики?
– О мужском. – Обхватываю ее за талию, притягиваю к себе и упираюсь лбом в ее тело, жадно вдыхая его аромат. Я еще никому не был так благодарен, как Грейси. Она открыла во мне самые потаенные части, о существовании которых даже не подозревал. Она всколыхнула те чувства, которые никогда не испытывал. Она – мой свет, мой проводник на самых темных дорогах сознания, всегда приводящий меня домой.
Домой к ней.
Туда, где уже давно мне следовало быть.