– Не смей извиняться. Это не твоя вина. И мама не виновата. Никто не виноват.
На его лице застыла единственная эмоция – тяжелая скорбь, а единственный признак, который дает мне понять, что он услышал мои слова, – это легкое вздрагивание при упоминании мамы.
Я сглатываю.
– Ава беременна, Грей.
– Что? – Я отодвигаюсь от брата, удивленно приоткрыв рот. В животе начинает урчать, вызывая волну тошноты.
– В тот день мы ездили к ней… – Оукли замолкает. Я вижу, как слезятся его глаза, но он быстро моргает и предотвращает новый поток. – Мы видели ее в последний день. Ава убедила меня рассказать ей, потому что уже была на восьмой неделе беременности, Грейси.
Крошечное мерцание света в его глазах вынуждает уголки рта приподняться в грустной улыбке.
– Мама едва находилась в сознании, но как же она старалась. Я никогда не забуду тот свет, что появился в глазах. Никогда не забуду сияние улыбки. Мы показали ей снимки УЗИ, и она долго-долго плакала. Мама велела жениться на Аве на Гавайях, как она всегда мечтала. Попросила вести тебя к алтарю и выдать замуж. А если ты окажешься за решеткой, я должен буду выпустить тебя под залог без лишних вопросов.
Оукли, облизнув губы, накрывает мои руки ладонями.
– Она знала, что умрет. И я знал. Просто думал, что у тебя будет возможность попрощаться. Не думал, что это произойдет так скоро. Прости, Грей.
Притягиваю наши руки к груди, качая головой.
– Перестань извиняться. Я никогда не буду тебя винить. Один из нас должен был попрощаться, и я рада, что это был ты. – В моих словах нет ни намека на ложь. Ни ревности, ни злости. Только теплое чувство облегчения от того, что мама ушла, зная, как глубоко мы ее любим, и что ее дети позаботятся друг о друге.
– Ты справишься. Ты ведь знаешь это, правда? – шепчет Оукли после минутного молчания.
Я едва заметно киваю.
– Знаю. И ты тоже.
– Да. Мы не одиноки в этом, Грей. – Он смотрит на меня осознанным взглядом. Я в ответ вздыхаю. – Тайлер хочет быть рядом с тобой. Как бы мне ни было противно это говорить, но он тебя любит. А сейчас любящие люди имеют самое важное значение. Позволь им разделить твою боль.
– Он здесь? – спрашиваю, догадавшись. Я точно слышала два голоса за дверью.
– Он всю неделю был здесь.
– Странно, что он до сих пор не вынес мне дверь. – Я округляю глаза от уже забытого звука собственного смеха. Как же приятно ощущать это чувство.
– Хочешь, я его позову?
– Пожалуйста. – Жую нижнюю губу.
Оукли встает с кровати, нежно целует меня в макушку и направляется к двери, за которой сразу же вижу Тайлера. Он переступает порог и мчится к кровати.
Вздыхаю от неожиданности, когда он опускается рядом, поднимает меня на руки и крепко сжимает меня за талию. Тайлер держит меня так крепко, словно я могу в любой момент раствориться в воздухе. Он глубоко вздыхает, когда его нос находит мои волосы, и я улыбаюсь, обнимая его за шею и наконец расслабляя конечности.
– Когда услышал твой крик, я…
Сжимаю в кулак его рубашку и перебиваю:
– Ляжешь со мной?
Я чувствую грудью биение его сердца.
– Можешь даже не спрашивать.
Похороны прошли на прошлой неделе. И если честно, помню лишь небольшие фрагменты. Тогда весь день прошел на автопилоте, как будто я пыталась защититься от агонии, заполнявшей меня до краев и грозившей выплеснуться, как взболтанная бутылка газировки.
Помню, как жирные капли дождя стучали по гладкому красному дереву, когда гроб опускали в мокрую яму. Помню тяжесть рук Оукли на плечах, когда я старательно пыталась не потерять сознание во время произнесения им надгробной речи. Помню нашу бабушку – папину маму. Она пришла со слезами на глазах, притворяясь, будто не бросила нас, когда шестнадцать лет назад ее сын ушел из жизни. Помню, как держала за руки единственных людей, которые, как и я, пришли на похороны в белом.
Мама ненавидела черный цвет. Последний раз она надевала его на похороны отца. Поэтому все мы были в белом и почтили ее память: Оукли, Ава, Адам, Брейден, Тайлер и я. Мы не прощались с ней. Зачем прощаться, если это не прощание? Во всяком случае, не навсегда. Мы просто сказали: «До встречи».
– Хотел поговорить с тобой, – бормочет Тайлер, касаясь голой кожи под моей грудью. Его голова лежит у меня на животе, а я тем временем тереблю его волосы. И чем дольше я играю с ними, тем сильнее мне хочется сбегать в ванную и взять ножницы, чтобы отрезать несколько сантиметров. Он так отвлекался – на игры и заботу обо мне, – что забыл подстричься и теперь выглядит немного неряшливо.
Губы приподнимаются в легкой улыбке.
– Давай, – хмыкаю я, погружаюсь в комфортное тепло.
– Я не ответил, когда ты предложила мне переехать.
Пряди черного шелка выпадают из пальцев.
– Что?
Он усмехается так, что по коже бегут мурашки. Этот прекрасный звук в равной степени вызывает выброс адреналина и учащенное сердцебиение. И я почти мгновенно становлюсь зависимой от этого чувства.
– Мы будем жить здесь или у тебя? Потому что я не помещаюсь в твоем замке, а ты точно не поместишься в моем, принцесса.
Пытаюсь найти ответ, открывая и закрывая рот, потому что в горле у меня пересохло.
– Эм…
Тайлер наклоняет голову, и наши глаза встречаются. Заметив в них смесь юмора и любопытства, сглатываю ком.
– Может, мы найдем что-то другое?
– Серьезно? – Он так удивляется, как будто ожидал, что стану уговаривать его жить в месте, где ему не будет комфортно.
– Еще как, – хихикаю я. – Оукли снял мне эту шикарную квартиру, потому что хотел быть уверен, что я в безопасности. Но мне это больше не нужно, Тай. Теперь самое безопасное место в мире – рядом с тобой.
Наблюдаю, как в его глазах цвета молочного шоколада мелькает уязвимость. Он смотрит на меня, не решаясь произнести ни слова. Провожу пальцами по острым бороздкам его скул, берусь за подбородок и притягиваю ближе, чтобы прижаться к губам.
– Тогда давай сделаем это. – Чувствую решимость в его словах, ласкающих мои влажные губы, из-за которой сердце наполняется теплотой.
– Правда? Думаешь, ты сможешь меня выдержать?
Он фыркает.
– Я и без того все время с тобой, Грей. Ничего страшного, что пару раз чуть не выпрыгнул из окна твоего пентхауса.
С усмешкой шепчу ему прямо в ухо:
– Засранец.
– Слишком поздно от меня избавляться. Срок возврата давно истек.
– Блин. И что мне теперь делать? – Хлопаю ресницами, выпячивая нижнюю губу.
– Могу подкинуть несколько идей. – Едва он успевает закончить, как мой рот окутывает тепло его губ, чуть не лишив меня воздуха.
Снова вцепляюсь в его волосы, решав, что именно так я хочу проводить каждый свой новый день.
Рядом с ним.
Глава 34
Тайлер
– Сколько же у тебя барахла, – ворчу я, опуская десятую коробку с розовой надписью «Одежда Грейси» перед новым шкафом.
Да. Перед нашим новым шкафом.
– Зато у тебя почти ничего нет. – Обернувшись, она бросает на меня дразнящий взгляд, волоча за собой завязанный мешок для мусора, который в итоге бросает с наигранным вздохом.
Грейси права. Я выбросил почти все из старого дома, оставив лишь два мусорных пакета с одеждой и любимую кружку Грейси. Раз уж мне выпал шанс начать все с чистого листа, то хочу сделать это правильно, с минимальным психологическим и физическим багажом.
– Все, что мне нужно, у меня уже есть.
Грейси улавливает намек: я вижу, как подергиваются уголки губ, а по лицу ползет румянец. Она поворачивается и убегает обратно в гостиную.
Я тем временем рассматриваю новую полуобставленную спальню. Понятно, что эта квартира меньше, чем та, где жила Грейси, но я был приятно удивлен, когда она сама настояла на выборе этого дома. Благодаря двум спальням и двум ванным комнатам здесь по-прежнему хватает места для друзей и семьи, но при этом мы не окружаем себя пустым пространством. Это был огромный бонус.
Хотя вначале это решение далось нам нелегко. Когда Оукли узнал о внезапном переезде сестры, он настоял на том, чтобы снова помогать материально, и стал опекать ее еще больше, чем раньше. Я, конечно же, пошел в отказ, на что выслушал гневные крики. Но в итоге он все-таки согласился отступить и позволил мне самому заботиться о Грейси. Впрочем, она девушка самостоятельная, о чем никогда не забывает напомнить. Но разве буду ее парнем, если хотя бы не попытаюсь поумерить ее гордость? Видит бог, я способен дать ей ту жизнь, о которой она мечтает, но при этом, несмотря на возможности, она выбирает скромное жилье. Вот почему я так сильно ее люблю.
– Тащи свою ленивую задницу и помоги мне донести!
Едва сдерживаю смех, увидев ее пыхтящей возле двери. Присев на корточки и приподняв задницу на сантиметр от пола, она пытается самостоятельно поднять тяжеленный деревянный комод.
– Даже не знаю, стоит ли. Отсюда открывается неплохой вид, – дразню я, не сводя глаз с растянутых, прозрачных леггинсов, которые едва прикрывают идеально круглую, манящую попку.
Обернувшись, она щурится:
– Я задушу тебя во сне.
Опасный блеск в ее глазах подталкивает меня к действию: подхожу, со вздохом хватаюсь за противоположную сторону комода и с легкостью его поднимаю.
– Мне вперед идти? Или ты пойдешь? – спрашиваю с улыбкой.
Грейси разочарованно хмыкает.
– Какая разница? Ты можешь уже сдвинуться хоть куда-нибудь?
Отбросив обиду, опираюсь на левую ногу, пытаясь затормозить.
– Ладно, задом идти труднее, детка. Пойду вперед.
Замечаю, как ее щеки краснеют от тяжести.
– Ладно! Иди уже, пока я не уронила эту хреновину!
– Ты уверена?
– Твою мать, Тайлер! Чего ты встал как вкопанный? Эта чертова штука сейчас грохнется!
Несмотря на приступ смеха разворачиваюсь и иду в направлении спальни. Едва мы добираемся до нужного места, она с громким стоном отпускает комод.