Когда за ним закрылась дверь, Кэрол вздохнула с облегчением. Во всяком случае, у нее есть немного времени, чтобы привести в порядок собственные мысли и эмоции. А дальше… Возможно, ей удастся уговорить Аннабел отправить с Ричардом кого-нибудь другого.
— Почему у тебя такой виноватый вид? Что тут у вас случилось?
— Ничего. — Кэрол смешалась под пристальным взглядом начальницы. — Просто мистер Олридж появился так неожиданно…
— Ты не умеешь врать, моя милая. — Аннабел усмехнулась и, подойдя к ней, ласково провела ладонью по волосам. — Он знает?
— Что? — Кэрол даже вздрогнула от неожиданности.
— Перестань притворяться! Я спрашиваю, знает ли Ричард, что у него есть сын.
Комната закружилась перед глазами Кэрол, меняя очертания привычных предметов. Это был запрещенный удар, и очень болезненный. Дело в том, что правду, да и то не всю, Кэрол поведала лишь своей матери, умершей два года назад. И больше никому!
Но врать Аннабел было глупо. Ведь она осталась единственным человеком, к кому Кэрол могла прийти за советом или с жалобами на тяжелую жизнь. Семь с половиной лет назад эта женщина, подруга ее матери, спасла семейство Стентонов от нищеты, взяв на работу ничего не умеющую, совсем еще юную Кэрол. И не пожалела об этом, потому что испуганная девушка превратилась в скором времени в прекрасного работника.
— Кто вам сказал? — тихо спросила Кэрол. — Откуда вы узнали?
— Никто мне ничего не говорил, не волнуйся. — Аннабел легонько встряхнула ее за плечи. — Надо быть слепой, чтобы не заметить поразительного сходства Энтони и Ричарда. К тому же я помню, как ты смотрела на него тогда.
— Что же мне делать? — Кэрол уронила голову на руки, едва сдерживая слезы. — Если он действительно купит дом в Сент-Джасте, то скоро обо всем догадается. А Энтони — только мой, я не собираюсь делить его с кем бы то ни было!
Аннабел налила из графина холодной воды и протянула стакан Кэрол.
— Главное, не торопись с решением. Пока еще ничего не произошло. — Она задумчиво прошлась по кабинету и, отдернув тяжелую штору, выглянула в окно. — Я не могу решать за тебя, но мне кажется, что Энтони нужен отец…
— Нет! — воскликнула Кэрол и продолжила уже тише: — Такой отец ему не нужен. Нам вообще никто не нужен! Мы прекрасно жили до сегодняшнего дня…
— Не кричи, пожалуйста. Я в любом случае буду на твоей стороне, что бы ты ни выбрала. Позволь только напомнить, что Ричард очень богат. А у тебя не хватает денег даже на игрушки, не говоря уже о новых платьях.
— Аннабел, вы предлагаете мне… Предлагаете жить с этим человеком ради денег? — Кэрол задохнулась от возмущения.
— Нет, конечно. Но мне казалось, что ты… — Аннабел оборвала себя на полуслове, потом с решительным видом продолжила: — Ладно, это не важно. На сегодня хватит разговоров, тебя ждут.
— Пожалуйста, пусть поедет кто-нибудь другой! — Кэрол уже забыла, что должна помочь Ричарду выбрать дом. И теперь сама мысль об этом вселила в нее панический страх. — Гарри хорошо его знает… Я не могу…
— Не смешивай личные дела и работу, и у тебя будет намного меньше проблем, — сказала Аннабел поучительным тоном. — Рано или поздно тебе придется с ним встретиться, так почему бы не сейчас? Присмотрись, разузнай побольше о том, чего он хочет. А потом уже решишь, как быть дальше. Езжай.
Кэрол обреченно вздохнула, надела плащ и мельком взглянула в зеркало, поправляя прическу. Отражение ничем ее не порадовало: бледное растерянное лицо, чуть покрасневшие от не пролитых слез глаза. Она обернулась к начальнице с робкой надеждой, что та передумает в последний момент. Но Аннабел была непреклонна. Сочувствуя Кэрол, она в то же время понимала, что промедление — это не выход.
— На завтра я тебя отпускаю. Отдохни, выспись хорошенько и не мучай себя бесполезными сомнениями. А теперь иди.
Холодный порывистый ветер разогнал тучи и в небе сияло солнце, заливая золотистым светом безлюдную улицу. Ричард стоял у ярко-красной машины, облокотившись на приоткрытую дверцу. Увидев Кэрол, он шагнул навстречу, протягивая ей букет свежих, еще не распустившихся тюльпанов.
— Я не знал, понравится ли тебе…
Кэрол не смогла удержаться от благодарной улыбки. Тюльпаны… Они пахли пробуждавшейся весной, капельки воды блестели и переливались на тугих листьях. Уже давно никто не дарил Кэрол цветы, она даже забыла, как это приятно. Иногда она, посмеиваясь над собой, заходила в магазины и покупала розы или хризантемы, думая, что такова участь одинокой женщины. Долгие вечера, заполненные мелкими домашними делами и играми с Энтони, бесконечные ночи в постели, слишком широкой для нее одной, и увядшие букеты цветов, подаренных самой себе…
Ричард, не торопясь, вел машину, дорога разворачивалась и ложилась под колеса серой лентой. Кэрол, отвернувшись, смотрела в окно, слушала шуршание шин и старалась не думать об этом синеглазом уверенном мужчине, который молчал и совсем не обращал на нее внимания. Похоже, она зря опасалась, что, оставшись с ней наедине, Ричард тут же повторит попытку возобновить их прежние отношения.
На въезде в Сент-Джаст он внезапно резко затормозил и, вырулив на обочину, остановил машину.
— Что это за дом вон там, на холме? — с любопытством спросил он, указывая на двухэтажный коттедж из красного кирпича, видневшийся из-за голых черных деревьев. — Он продается?
Кэрол проследила за рукой Ричарда и на мгновение прикрыла глаза. Нет, только не это! Этот дом был для нее сосредоточением памяти о безоблачном детстве, о родителях, о счастливых, безвозвратно ушедших днях.
Когда-то семья Стентонов жила там: Патрик, Мэри и их маленькая дочь Кэрол. Они были богаты, беззаботны и любили друг друга. Все, наверное, было слишком хорошо, чтобы продолжаться вечно. Когда Кэрол исполнилось восемнадцать, ее отец, до этого вполне удачно вкладывавший деньги, взял в лондонском банке большой кредит, рассчитывая вернуть его в течение года. Но через две недели Патрик умер от внезапного сердечного приступа, оставив жену и дочь без средств к существованию.
Мэри еще с год пыталась хоть как-то бороться, потому что хотела сохранить любимый дом. Но в конце концов его пришлось продать вместе с мебелью и с коллекцией картин, которую начинал собирать еще отец Патрика. Мэри и Кэрол, привыкшие к достатку, поселились теперь в тесной и убогой комнатушке, где едва помещались две кровати, крохотный столик и комод. Это потом уже, когда Кэрол устроилась на работу в агентство, Аннабел помогла им купить небольшой домик на самом краю Сент-Джаста.
— Ты слышишь меня? — Ричард повторил вопрос немного раздраженным тоном. — Этот коттедж продается?
— Да, но…
— В таком случае, я выбрал. Мы можем осмотреть его сейчас?
— Сожалею, мистер Олридж, но я не захватила с собой ключи, — ответила Кэрол холодно.
Если уж так суждено, то пусть кто-нибудь другой водит Ричарда по опустевшим комнатам, где полы покрыты мягким слоем пыли, а в разбитые окна тянет сыростью из запущенного сада. Бывшие владельцы коттеджа уехали еще год назад, других претендентов на него не было. Кэрол тайно надеялась когда-нибудь скопить денег и выкупить обратно столь дорогой для нее дом.
— Ничего страшного, мы можем приехать сюда завтра. — Ричард был упорен в своем желании, он привык всегда добиваться намеченной цели.
— Завтра у меня выходной, так что попросите Аннабел выделить вам другого агента, — сказала Кэрол, не поднимая глаз. — А теперь, извините, мне пора.
— Давай зайдем куда-нибудь, выпьем горячего глинтвейна, — предложил Ричард. — Я никак не могу снова привыкнуть к здешним холодам и постоянно мерзну.
— У меня нет привычки выпивать с клиентами.
— Надо же, какая ты стала неприступная, — усмехнулся он. — Раньше ты просто мечтала, чтобы я куда-нибудь тебя пригласил.
Кэрол, не отвечая, резко повернулась и направилась по мокрой дороге в сторону городка. Сейчас ей хотелось одного: спрятаться в своем доме, плотно закрыть окна и двери и никого не видеть. На душе было тяжело: слова Ричарда неотвратимо возвращали ее в прошлое, которое она старалась забыть раз и навсегда.
— Погоди, я подвезу тебя! — воскликнул он, догоняя Кэрол и удерживая за руку.
— Не надо. И вообще, оставьте меня в покое! — Она вырвалась и почти побежала, не оглядываясь, боясь услышать за спиной его насмешливый голос.
Добравшись до дома, Кэрол отперла дверь и включила в прихожей свет. Переодевшись в джинсы и теплый свитер, она первым делом разожгла в камине огонь, потом устало опустилась на диван, оглядывая полутемную комнату. Ей нравился этот маленький дом: две спальни, гостиная и кухня. Для одинокой женщины с ребенком вполне достаточно.
Да, конечно, здесь были слишком низкие потолки, доски пола поскрипывали под пушистым ковром, а зимними ночами ветер завывал так, что, казалось, деревянные стены не выдержат и рухнут. Но зато по утрам солнце заглядывало в широкие окна, выходившие в крохотный садик. И, самое главное, был камин, возле которого так сладко мечталось долгими вечерами.
В дверь постучали, и Кэрол, быстро взглянув на часы, пошла открывать. На пороге стояла Дороти — улыбающаяся, разрумянившаяся, с озорными искорками в глазах.
— Привет! Вот, привела твое сокровище, — сказала она.
— Мам! Я лыцарь! — Энтони мгновенно оказался в объятиях Кэрол.
— Ну что ж, мой славный рыцарь, беги мыть руки, будем ужинать. — Она помогла сыну снять куртку и, опустившись на колени, развязала на ботиночках шнурки. Потом обернулась к Дороти. — Спасибо, не представляю, что бы я делала без тебя. Завтра у меня выходной, так что буду заниматься воспитанием сама. Энтони не слишком шалил?
— Нет, как обычно. Я прочитала им сказку, и они с Дугласом чуть не подрались из-за того, кому быть злым волшебником, а кому — спасителем принцессы. — Дороти рассмеялась и покачала головой. — Ладно, я пойду. А то близнецы не дадут Тимоти спокойно почитать газету.
Кэрол вернулась в гостиную, задернула на окнах плотные шторы и направилась на кухню. Энтони уже сидел за столом с сонным видом. Когда они допивали чай, раздался громкий телефонный звонок и Кэрол невольно вздрогнула. Она неуверенно сняла трубку, но там стояла ватная тишина, потом послышались короткие гудки.