— Если я стану Венценосцем, — продолжал Вориакс, не обращая внимания на слова брата, — то как им можешь стать ты?
— Ты меня не слушаешь, — заметил Валентайн. — Я ведь сказал — глупость! Не обращай внимания. Она просто обычная дикарка, которая напоила нас ночью. В ее пророчестве нет ни грамма правды.
— Но она сказала, что я буду Венценосцем…
— И скорее всего так и будет. Ну и что? Просто случайно угадала.
— А если нет? Если она гениальная провидица?
— Тогда ты точно будешь Венценосцем.
— А ты? Если она сказала правду обо мне, то и твое предсказание должно сбыться.
— Нет. — Валентайн покачал головой. — Пророчество, как обычно, загадочно и двусмысленно. Тэнанда имела в виду что-то другое, а не дословно смысл. Ты будешь Венценосцем, брат, и это понятно, но, по-моему, в этом есть еще какой-то смысл.
— Меня это пугает, Валентайн.
— Что ты станешь Венценосцем? Что тут страшного? Чего ты боишься?
— Делить трон с братом…
— Этого не будет, — перебил Валентайн. Он поднял валявшуюся на земле одежду, отделил вещи Вориакса и протянул их ему. — Помнишь, что я говорил тебе вчера? Я не понимаю, к чему стремиться обладать троном, и я тебе не соперник… — Он сжал руку брата. — Послушай, ты ужасно выглядишь. Неужели болтовня лесной ведьмы так на тебя подействовала? Я клянусь тебе, когда ты будешь Венценосцем, я буду служить тебе и никогда не стану соперником. Клянусь нашей матерью, будущей Властительницей Острова Снов! И не принимай близко к сердцу того, что было нынче ночью, ничего этого нет.
— Может быть, и нет, — протянул Вориакс.
— Наверняка нет, — возразил Валентайн. — Ну что, поедем отсюда?
— Да, пожалуй.
— По крайней мере, тело у нее восхитительное, а?
Вориакс рассмеялся.
— Что да, то да. Мне даже жаль, что больше не удастся ее обнять. Ладно, хватит, я сыт по горло и ею и этим местом. Проедем по Чиселдорну или нет?
— Проедем, — кивнул Валентайн. — А какие города тут еще неподалеку?
— Ближайший Джеррик, там полным-полно бронов. Митрипонд, Кайли. Я думаю снять в Джеррике жилье и повеселиться несколько дней.
— В Джеррик так в Джеррик.
— Да, в Джеррик. И не говори мне больше о Венценосце и царствованиях, Валентайн.
— Обещаю — ни слова. — Валентайн засмеялся и обнял Вориакса. — Брат, я несколько раз за нашу поездку думал, что теряю тебя, но теперь вижу — все хорошо.
— Мы никогда не потеряем друг друга, какие бы расстояния нас ни разделяли, — сказал Вориакс. — Едем, брат. Надо только упаковать вещи, и… в Джеррик!
Больше они никогда не заговаривали о ночи, проведенной с лесной ведьмой и о тех странных вещах, которые она напророчествовала.
Пять лет спустя, когда Властитель Малибор сгинул во время охоты на морских драконов, Вориакс был провозглашен Венценосцем, чему никто не удивился, и Валентайн был первым, кто преклонил колени перед ним.
Со временем Валентайн постепенно начал забывать мрачное пророчество Тэнанды, только не мог забыть вкуса ее поцелуев и ее гибкое тело. Но все же иногда он вспоминал ее слова. Два Венценосца? Но каким образом? Только один человек мог быть Венценосцем и восседать на троне, увенчав голову венцом звездного взрыва. Валентайн радовался за брата и оставался тем, кем был, и таким же, каким был.
Только через несколько лет он понял, в чем скрытый смысл пророчества, который заключался не в том, что они будут царствовать совместно с братом, а в том, что после Вориакса он займет его место на троне, хотя никогда прежде не было на Маджипуре, чтобы в таких случаях брат наследовал брату. Но когда он понял это, было уже поздно — Вориакс погиб на охоте в лесу, и Валентайн, оставшись без брата, в благоговении и изумлении поднялся по ступеням Трона Конфалума.
Эпилог
Этот эпилог, эти последние минуты, которые какой-то писец впоследствии прибавил к записи самого Валентайна, ошеломили Хиссайна. Довольно долго он сидел неподвижно, затем встал и, словно во сне, принялся убирать комнату. Образы бурной лесной ночи кружились в сознании: размолвка братьев, ясноглазая ведьма, обнаженные тела, пророчество… Да, два Венценосца! И Хиссайн подсматривал за обоими в самые интимные минуты жизни! Он испытывал огромное смущение, и подумал, что настало время отдохнуть от Счетчика Душ; сила его воздействия иногда поражала до глубины души, и стоило, наверное, переждать несколько месяцев. Руки его тряслись, когда он шагнул к двери.
Час назад его пропустил к Счетчику обычный чиновник, пухлый и большеглазый человек по имени Пенагорн. Он еще не сменился с дежурства и до сих пор сидел за столом, но рядом с ним высокий и сильный человек в зелено-золотой форме службы Венценосца. Он сурово оглядел Хиссайна и сказал:
— Могу я взглянуть на ваш пропуск?
Хиссайи остолбенел. Вероятно, они давно знали о его незаконном копании в Счетчике Душ и просто ждали, когда он совершит тягчайшее преступление: проиграет личную запись Венценосца.
— Мы вас искали, — сказал человек в форме. — Пожалуйста, идите за мной.
Хиссайн молча повиновался.
Они вышли из Дома Записей, миновали огромную площадь и очутились у входа на нижние уровни Лабиринта в зале для ожидания флотеров, а затем вниз, вниз, в таинственное царство, где он ни разу не был. Он сидел неподвижно и оцепенело. Казалось, весь мир сжался до размеров флотера, пока тот накручивал спиральные уровни Лабиринта. Где они сейчас? Это ли место — Тронный Двор, откуда правят миром советники Понтифекса? Хиссайн не знал, а спросить не осмеливался, сами сопровождающие не проронили ни слова. Ворота следовали за воротами, проход следовал за проходом, уровень за уровнем, и наконец флотер замер. Его вывели из кабины и провели в ярко освещенную комнату. Шесть человек в зелено-золотой форме встали у него по бокам.
Скользнув в нишу, открылась дверь, и светловолосый человек в простой белой мантии шагнул внутрь. Хиссайн подскочил:
— Господин!..
— Ну-ну, можно и без этикета, Хиссайн. Ты ведь Хиссайн, не так ли?
— Да, господин, только я вырос.
— Восемь лет прошло, действительно… Ростом ты почти такой же, а уже мужчина. Глупо, конечно, но я представлял тебя все еще мальчишкой. Тебе сейчас восемнадцать?
— Да, господин.
— А сколько было, когда ты впервые забрался в Счетчик Душ?
— Значит, вы знаете, господин, — пробормотал Хиссайн, уставившись под ноги.
— А тогда, помнишь, тебе было двенадцать. Мне рассказывали о тебе. Я ведь следил за тобой все эти годы. Потом мне сообщили, что ты пробрался к Счетчику Душ, и я представил себе мальчишку, увидевшего великое множество вещей, которые вряд ли увидел бы.
Щеки Хиссайна горели. Мысли бились в голове потоком. На языке вертелись слова: «Час назад, господин, я видел, как вы с братом забавлялись с длинноволосой ведьмой из Чиселдорна», но, разумеется, он бы скорее умер, чем ляпнул такое вслух. И в то же время он был уверен, что Властитель Валентайн отлично знает об этом, и это угнетало его до невозможности. Он не смел поднять глаза, убеждая себя, что этот высокий светловолосый человек не Валентайн из записи, но понимал, что только обманывает себя. Пусть тот, черноволосый и темнокожий Валентайн был перенесен колдовством в это тело, но личность его оставалась той же самой, и Хиссайн подсматривал за ним, и эту правду не скроешь!
Хиссайн подавленно молчал.
— Что ж, — произнес Властитель Валентайн, — ты всегда был торопыгой. Кстати, Счетчик показал тебе то, что ты увидел бы и сам.
— Он показал мне Ни-Моуа, господин, — еле слышно возразил Хиссайн, — Сувраэль, города Замка-Горы, джунгли Нарабала…
— Места — да. Географию. В таких случаях Счетчик неоценим. Но географию души ты должен познавать сам. Да посмотри на меня, я не сержусь.
— Нет?
— К Счетчику Душ тебя допускали по моему приказу. Правда, не для того, чтобы ты глазел на Ни-Моуа или подсматривал за людьми. Я хотел, чтобы ты мог понять настоящий Маджипур, охватить его, впитать в себя. Это было твое обучение, Хиссайн. Я прав?
— Да, господин, там было так много, что мне хотелось узнать…
— И ты узнал?
— Не все. Ничтожную часть.
— Очень жаль. Для тебя. Потому что больше ты к Счетчику не попадешь.
— Господин?.. Вы меня наказываете?
Венценосец загадочно улыбнулся.
— Наказываю? Как сказать. Ты покинешь Лабиринт и не вернешься сюда очень долго, даже после того, как я стану Понтифексом, а день этот настанет еще не скоро. Я призываю тебя к себе на службу, Хиссайн. Твое обучение закончилось, а у меня есть для тебя дело. Ты уже взрослый. — Венценосец помолчал. — Твоя семья здесь?
— Да, господин, мать и две сестры.
— Нуждаться они не будут. Попрощайся с ними, уложи вещи, мы уезжаем через три дня.
— Через три дня…
— Да, в Алэйсор. Предстоит еще одно шествие. Потом отправимся на Остров Снов, ну, а после заглянем на Зимроэль. Месяцев семь-восемь поездка продлится, я думаю. Ты будешь при мне, в свите двора.
Венценосец снова улыбнулся.
— И последнее, я снова пришлю за тобой завтра утром. Нам ведь нужно о многом поговорить.
Хиссайн низко поклонился, а когда снова поднял голову, Властителя Валентайна в комнате уже не было.
Так сбылась несбыточная мечта.
Он вновь последовал за своим эскортом по длинным коридорам, ярко освещенным тоннелям, поднимаясь с уровня на уровень, пока его не доставили до Дома Записей.
Хиссайн стоял, не зная, что делать. Идти сейчас домой он не мог. Слишком многое произошло за сегодняшний день. И многое нужно было обдумать.
Он повернулся и направился наверх, к далекому Устью Лезвий.
Была ночь. Долгое-долгое мгновение он стоял, не в силах ни думать, ни чувствовать.
Звезды начали меркнуть.
Я буду жить в Замке-Горы, подумал он, я буду в свите Венценосца, и кто знает, что будет дальше?
Больше он думать не мог.
Пришли первые лучи света, а затем могучий свет озарил небо, предвещая восход, и вся земля заполнилась им.