Флора рассмеялась:
– Хорошая девочка. – Достав из кармана сияющую голубую карточку, она протянула её родителям ученицы. – Но если мы вдруг вам понадобимся, моя дверь всегда открыта. – Флора перевела взгляд на нас. – Что ж, полагаю, нам следует подписать выпускное свидетельство и для вас тоже. Хэйли своё уже получила.
– Ты уходишь от нас? – Лицо Максин вытянулось.
– Моё сердце принадлежит морю и моей семье. Я должна вернуться к ним, – улыбнулась Хэйли. – Но директор сказала, что я смогу вас навещать, – добавила она, глянув на Флору. – Поэтому мы ещё обязательно увидимся.
Мы все по очереди обнялись с русалкой, которая так помогла нам.
– А что, посещения снова разрешены? – спросил Олли.
– Да, – подтвердила Флора. – И дни посещений, и пегасова почта тоже. Всё будет в точности как раньше. Так что если вы заглянете ко мне в кабинет, я быстро оформлю ваши бумаги, и уже к вечеру вы можете быть свободны.
Я поглядела на Джекса, Олли и Максин. Джослин держалась невозмутимо – она-то в любом случае никуда не отправлялась, – но мне показалось, что все остальные думают о том же, о чём и я: мы не хотим возвращаться домой к нашей прежней жизни. Новая нравится нам гораздо больше.
– Сказать по правде, я как раз хотела поговорить с вами об этом, – начала я. К нам подошёл Вольфингтон – послушать, о чём пойдёт разговор. – Думаю, я выскажусь от лица нас всех – ну, кроме Хэйли, конечно, – насчёт того, что... в общем, мы не хотим, чтобы нас выпустили.
– Точно! – вскинул кулак Олли. Джекс и Максин молча кивнули.
Вид у Флоры сделался озадаченный:
– Не понимаю. Ведь вас в полной мере можно считать исправившимися.
– Отчасти, наверное, да, но нам всем ещё есть над чем поработать, – сказала я, уголком глаза подмечая широкую волчью усмешку Вольфингтона. – Ведь большинству из нас всего двенадцать. И у нас впереди ещё куча возможностей ступить на неверный путь и снова стать плохими.
– Поэтому вы хотите остаться здесь? Вроде как на всякий случай? – недоверчиво переспросила Флора. – Но это же исправительная школа.
– Так мы и исправляемся, – подтвердила я. – Нам ещё много предстоит изменить в самих себе. Например, до того, как очутиться здесь, я была уверена, что моя единственная судьба – стать башмачником. Но вы научили меня, что мне совсем не обязательно идти тем путём, который уготовили мне мои родители. Я могу стать кем пожелаю... даже если пока толком не знаю, чего хочу, – торопливо закончила я. – Зато я точно знаю, что все мы больше, чем герои. И больше, чем воры или злодеи. В общем, мы все – очень много кто.
– И учёба здесь поможет нам разобраться, чем мы хотим заниматься дальше, – прибавил Джекс.
Флора явно пребывала в замешательстве:
– Простите, но Сказочная исправительная школа предназначена совсем для другого.
– А почему не для этого тоже? – задал вопрос Олли. – Вы же руководите СИШ. Значит, школа может стать такой, какой вы захотите её видеть.
– И вы сами сказали, что ученики, которых направили сюда при Штильцхене, могут остаться, если захотят, – напомнила ей Максин. – Почему же нам нельзя? Вместо того чтобы избавляться от учеников, как только они начинают вести себя хорошо, почему бы вам не разработать новую программу для ребят вроде нас, которые не хотят останавливаться на достигнутом?
Флора и Вольфингтон переглянулись.
Вольфингтон взглянул на меня и добродушно оскалился:
– Сдаётся мне, один наш общий друг оказал неплохое влияние на тех, кто побывал в Дремучем Лесу.
– Так и есть. И сейчас мы хотим не просто научиться быть хорошими. Мы хотим понять, в чём каждый из нас особенно хорош.
– А что, возможно, это не такая уж плохая идея, – заметил Вольфингтон. – Все преподаватели вполне могут вести ещё какие-нибудь занятия. Насколько мне известно, Харлоу с удовольствием преподавала бы курс актёрского мастерства. А если она готова взять дополнительную учебную нагрузку, то и я не откажусь. Расти над собой и непрестанно меняться к лучшему – прекрасная цель для любого из нас.
– Может быть, вы и правы. – Флора обвела нас взглядом. – Хорошо, можете оставаться.
Наши радостные вопли эхом разнеслись по внутреннему дворику.
– Я так рада, что мы остаёмся здесь все вместе! – сказала Максин, обнимая меня до хруста в рёбрах.
– Я тоже, – ухмыльнулась я. И тут что-то заставило меня взглянуть поверх плеча Максин на статую Альвы у неё за спиной. Я понимала, что это ужасно глупо, и всё же мне стало не по себе. Альва не более чем каменное изваяние, но... Я напряглась.
– В чём дело? – удивилась Максин, когда я вдруг отстранилась.
Моргнув, я снова уставилась на статую. Казалось, её издевательская усмешка предназначена лично мне.
– Я... хотя нет... показалось, – запинаясь, про-говорила я. – Наверное, просто в голове помутилось. Длинный был денёк.
– Да что случилось-то? – продолжала наседать Максин.
Меня вдруг пронизало холодом, и я через силу прошептала:
– Готова поклясться, что Альва только что шевельнула пальцем.
– Что?! – пронзительно взвизгнула Максин, и её глаз завертелся как сумасшедший.
Мы медленно подошли к статуе и некоторое время таращились на неё, но ничего особенного не увидели и в конце концов разразились нервным смехом.
– О братья Гримм, чего нам только не привидится! – выпалила Максин, хлопнув меня по спине. Я полетела носом вперёд, едва не сбив Кайлу, которая мчалась к нам по коридору во всю прыть своих трепещущих крыльев.
– Директор Флора! Нам нужно срочно с вами поговорить! – За Кайлой спешили ещё несколько фей, и я догадалась, что одна из них – её мама, с таким же овалом лица и маленькими заострёнными ушками.
– Летать по коридорам строго запрещается! – не замедлило гаркнуть Мири из зеркала во дворике.
– Не будем слишком строги к ней сегодня, Мири, – успокаивающе сказала Флора. – Бедное дитя наконец-то обрело свою семью! Кайла, может быть, ты сначала представишь нас друг другу, а потом уже продолжишь кричать на всю школу?
Кайла заставила себя опуститься на землю и смущённо поглядела на нас:
– Простите. Это моя мама, Анджелина, и мои сёстры, Эмма-Роза и Брук-Линн. – Она указала на взрослую фею и двух девушек по сторонам от неё, чуть постарше самой Кайлы. Все трое присели в реверансе. У одной девушки волосы были жёлтые, как у Кайлы, а у другой – ярко-рыжие, как у их мамы. Глаза у всех четырёх были одинакового медово-янтарного цвета.
Мама Кайлы пожала руку Флоре:
– Спасибо, что так замечательно заботились о моей дочери в моё отсутствие.
Джослин кашлянула:
– Вообще-то, она жила со мной и моей сестрой... впрочем, не важно.
– Мне хотелось бы узнать поподробнее, как здесь жилось моей дочке и чем она занималась, но, к сожалению, сейчас нельзя терять времени, – сказала фея и взволнованно посмотрела на нас. – Королевство Чароландия в ужасной опасности.
– Так значит, это правда?! – воскликнул Джекс. – Бобы, которыми завладел Штильцхен, настоящие?!
– Боюсь, что так, – подтвердила мама Кайлы. – Исполины вот-вот будут здесь.
– Исполины? – нахмурилась я.
– Великаны из облачной страны, – пояснила фея. – Румпельштильцхен уже посадил первые семена, и теперь нашествие не остановить.
Я услышала, как резко вдохнули Вольфингтон, Флора и Джослин, и мне тоже стало страшно.
– Это те, что из истории про Джека и бобовый стебель? – вытаращил глаза Олли. – А я думал, тех бобов уже не осталось, – поёжился он.
– Джек был скверный мальчишка, – сказала мама Кайлы. – Во сне я видела, что он собрал новый урожай. Придётся нам готовиться к худшему.
– Что ж, этот мальчишка будет строго наказан! – тут же взъярилась Флора.
– Вы уверены? – деловито спросил Вольфингтон у Анджелины.
Мама Кайлы кивнула:
– Первые ростки уже появились на пригородных полях и на территории Сказочной исправительной школы.
– Ну вот, пожалуйста! Опять придётся возиться со всякими злодеями! – пожаловалась Джослин. – Чем дальше – тем больше! На этот раз в буквальном смысле.
– Мы сможем их остановить! – выпалила я.
– Это будет непросто, ведь им помогает Румпельштильцхен, – заметил Джекс.
Мы с друзьями посмотрели друг на друга. Значит, предстоит ещё одна битва – на этот раз с жуликом, на стороне которого моя сестра, и с армией великанов, страшнее которых Чароландия ещё не видела.
Но мы не остановимся, пока не избавимся от них от всех.
– Ну и с чего начнём? – с хитрой ухмылкой осведомился Олли.
Мы улыбнулись друг другу и уселись в уголке коридора, чтобы поразмыслить над планом. Я оглядела моих друзей и счастливо вздохнула. Наконец-то я была дома.
Вот такая она – моя жизнь в Сказочной исправительной школе. Захватывающая. Беспокойная. Полная приключений.
Именно такая, как мне нравится.
Благодарности
Кейт Проссуиммер – ты подхватила эстафетную палочку «Сказочной исправительной школы» и помчалась как ветер. Ты помогла мне воплотить этот мир так, как мне самой казалось невозможным. Спасибо тебе за твоё наставничество! Спасибо всем в издательстве «Sourcebooks», включая Стива Гека, Маргарет Коффи, Бет Оленичак, Элизабет Бойер и первоклассной команде Кэтрин Линч и Алекса Идона – благодаря вам меня не оставляло чувство, что «Сказочная исправительная школа» – единственная серия, над которой вы трудитесь (хотя я знаю, что это не так!). Вы помогли этим книгам набрать высоту. Майк Хит, спасибо за создание таких чудесных обложек: читатели всё время меня о них спрашивают!
Дэн Мандел, ты подарил ученикам Сказочной исправительной школы, да и всему королевству Чароландия, блистательное будущее, которым мне не терпится поделиться с читателями.
Элизабет Эулберг, ты лучшая. Киеран Скотт, ты замечательно меня поддерживал. Кортни Шейнмел, спасибо за щедрость. Дженнифер И. Смит и Алисия Уайтакер, благодарю вас за бесценные советы и дружбу.
Спасибо единственной и неповторимой Джилли Миллер (и её маме Марси) за то, что она разрешила использовать своё имя. Хэйли Леннон, пусть ты ещё слишком мала, чтобы помнить, что твоё имя прозвучало в моей книге, – надеюсь, тебе понравится быть русалочкой, обожающей животных! Лиза и Анн-Мари Гальяно, спасибо, что уже двенадцать лет не пропускаете местную раздачу автографов! Мои мама и папа, благодарю вас, что вы легко смирились с моей нелюбовью к спорту и поощряли мою любовь к чтению и писательству (и ещё танцам).