— Подъем! Сегодня у нас много дел.
Я села в постели, потягиваясь.
— И вообще — что это за нахалка пыталась к вам просочиться вперёд меня? Заверяла, что ваша личная горничная.
— Это Грейс, — улыбнулась я. — Наверное, она сказала, что просто обязана помогать невесте в такой романтичный день?
— Собирать вас в такой день — моя личная привилегия! — Тилль положила руку на свой объемный бюст. Она больше не носила платьев служанки — в качестве компаньонки богатого господина могла позволить себе более изящные наряды, чем немедленно и воспользовалась, выбрав голубое с дорогим тембрилльским кружевом. — Но эту вашу Грейс мы, так и быть, тоже используем. В качестве рабочей силы. Я отправила её принести платье. Его доставили сегодня ночью, я не стала вас будить.
Да. Точно. Платье.
Я так самоустранилась от подготовки к свадьбе, что до сих пор даже не видела своего свадебного платья. Всё это время меня продолжало преследовать чувство, что это происходит не со мной. А возможно, что-то внутри противилось тому, чтобы действительно готовиться к фальшивой церемонии. Ведь каждая девочка мечтает об этом дне — о том, что он станет самым особенным днём её жизни. Никто не мечтает о том, что тебя просто выберут, как актрису на роль.
Убедившись, что я действительно встала и умылась, Тилль распахнула дверь и прокричала в коридор что-то командным тоном.
Вскоре, пыхтя и отдуваясь, Грейс втащила в комнату высокий манекен без головы, на котором было водружено нечто объемное, прикрытое белоснежным чехлом. Бертильда тем временем кружила вокруг меня, разглядывая придирчивым взглядом.
— Хм-хм-хм…
— Что?.. — я возвела глаза к потолку.
— Мне определённо не нравится то безобразие, что на вас надето. Вы же не собираетесь и сегодня спать в этом?
Я смутилась. Ну да, о том, что никакой первой брачной ночи не будет, я Бертильде, конечно, тоже не говорила.
— Красивая ночная рубашка! Удобная. Просторная. И что тебе вечно всё не нравится…
— Элли, вы меня убиваете! Так, ладно. Это дело я тоже возьму в свои руки, — она мне подмигнула. — Ах, какая досада, что у нас было так мало времени! Это настоящее преступление. Но я всё понимаю, когда жених так нетерпелив… — хихикнула Тилль. Они с Грейс переглянулись заговорщически, и кончики моих ушей стали гореть сильнее. Как же вытерпеть сегодняшний день? И все эти намёки. А ведь к ночи они только усилятся! Остаётся лишь надеяться, что хотя бы завтра меня все оставят в покое. Сегодняшний день надо просто пережить.
Тем временем Бертильда сдёрнула белую ткань с платья, и у меня дыхание перехватило.
— Оно…
— Великолепно, я знаю! — довольно улыбнулась Тилль.
Я робко подошла ближе и осторожно коснулась мерцающей ткани.
— Но почему оно не белое?
— Я говорила, ей не понравится! — проворчала Грейс, стрельнув победным взглядом в соперницу.
— Молчи! Ничего не понимаешь. Она в восторге.
Я в изумлении оглядывала облако невесомой ткани… цвета пепельной розы. Да-да, платье оказалось удивительного розового цвета, который и розовым-то назвать было сложно, потому что в нём странным образом смешивались серо-пепельные оттенки, будто лепестки прекрасного цветка слегка увяли. Открытые плечи, объемные рукава, глубокое декольте, узкий лиф. По-королевски пышные юбки, ближе к краю подола украшенные серебристой вышивкой в виде бутонов и крохотных листков. Я не удержалась — присела и расправила складки ткани в руках. Невероятно сложная и тонкая вышивка изображала шипастые плети роз. А на лепестках источали хрупкое сияние кристаллы-росинки.
Не платье, а произведение искусства.
— С ним особая история, — призналась Тилль. — Я хотела выбрать вам белое — и кстати, на вашем месте ни за что бы сама не пропустила такой увлекательный процесс, как выбор свадебного платья! Сами виноваты, что переложили его на меня. В общем, знаете ли, модистки обычно шьют самые дорогие и красивые модели на заказ — времени на это, понятное дело, у нас уже не было. Из готового платья ничего мне не нравилось. Всё было не то. Элис, детка, я вас знаю с возраста, когда вы ещё были вечно хмурой девочкой с косичками — на моих глазах вы росли и расцветали. Так вот, ни одно свадебное платье — а я их просмотрела сотни, если не тысячи, можете мне верить — вам не годилось. Я просто в них вас не видела!
Я поднялась на ноги. Тилль умудрилась меня растрогать.
— А в этом увидела?
— Нет. В нём вас увидел кое-кто другой. И это самое интересное! Модистка, что его пошила… она не простая женщина. Эллери! Как ваша матушка. Самая настоящая! И у неё удивительный талант к бытовой магии. Мадемуазель Лизетт держит самый дорогой столичный салон бальных платьев. Каждое платье у неё уникально, каждое шьётся после того, как мастерица силой своей магии проникнет в душу и самую суть той, кому оно предназначено.
— Но меня же она не видела! — удивилась я, украдкой касаясь волшебно мягкой и льнущей к рукам ткани.
— Не совсем так. Она сказала, что увидела вас во сне! И это платье. Ещё два года назад. И потом не знала покоя, пока его не сшила. Как только я рассказала ей, что ищу и для кого, она показал мне это чудо и не успокоилась, пока не убедила купить. Отдавала за треть той цены, которую на самом деле стоят подобные произведения искусства — поверьте, я знаю в этом толк. Это не уловка, чтобы всучить залежалый товар подороже — о нет! Платье действительно ждало только вас. Именно поэтому, Элис, милая, я уверена, что этот брак принесёт вам счастье.
Я вздохнула.
Хорошо, если так. Пусть мне повезёт, и я смогу сделать то, ради чего всё затевается. Смогу найти брата.
Да, у этой Лизетт, наверное, и правда пророческий дар. Она ведь не стала шить мне белое платье. Потому что — какая же из меня настоящая невеста? Даже если выхожу замуж невинной, как и положено… да я не целовалась даже никогда! И всё же белый — сегодня точно не для меня.
Пусть уж хотя бы выйду замуж красивой. Если не счастливой.
— Платье замечательное. Мне очень нравится. Тилль, ты умница! Поможешь надеть?
Она замолчала и посмотрела на меня как-то странно. Нахмурилась, но ничего не сказала.
Когда я уже была наряжена и причёсана как полагается, в комнату несмело постучала тётя. Она до сих пор робела входить в покои герцога.
У неё глаза стали на мокром месте, когда она меня увидела в платье.
— Твоя мамочка была бы так счастлива сегодня! Жаль, что они…
— Тётя!
— Ах да, прости-прости…
— Лучше скажите мне… — я замялась. — Прибыл ли уже мой жених?
Это было самое мягкое, как я смогла сформулировать вопрос «собирается ли мой жених явиться на свадьбу, не знаете?»
— Пока нет, но гости уже собираются!
Хм. Обычно невесты волнуются до последнего и сбегают со свадьбы. Неужели мне выпал уникальный шанс стать первой на моей памяти невестой, которую бросил у алтаря жених?
Правда, алтаря как такового не предвидится — церемонию решили провести прямо здесь. Герцогские привилегии давали возможность пригласить королевского чиновника на дом и устроить всё с максимально возможным комфортом. Мы же хотели как можно более тихую и скромную свадьбу, без каких-либо особых…
— Стоп. Тётя, какие ещё гости?! Мы же с Дорнаном никого не приглашали! Мы хотели просто…
Тётя посмотрела на меня в удивлении.
— Как это какие? Вы, может, и не приглашали. Молодёжь нынче совсем не уважает традиций и так и норовит всё сделать по-своему! Но мы-то с пожилым герцогом старой школы! Он согласился со мной, что просто необходимо устроить вам настоящий праздник!
Если бы не страх помять платье, я бы опустилась обессиленно в кресло. Но так пришлось всего лишь устало потереть лоб. Интересно, и сколько же свидетелей моего будущего позора ожидает в бальном зале, спешно переделанном под зал для «особого торжества»?
— Кто? — выдавила я из себя обречённо.
Тётушка принялась с воодушевлением перечислять.
— Во-первых, граф и графиня Винтерстоун, разумеется. Вы породнились через Дженни, не забывай об этом! Они тоже твоя семья, негоже в такой день обходить их стороной. Тем более, таких высокородных господ, — она многозначительно на меня посмотрела. — Потом, старшая дочь графа и графини, леди Эрвингейр с супругом. К слову, слухи о том, что леди снова в положении, подтвердились — я своими глазами видела очаровательный крохотный животик! Надо ценить то расположение, которое она вам проявляет. Её супруг занимает высокую должность при дворе, и ваше будущее положение герцогини обязывает содействовать полезным связям супруга…
— Тё-о-о-отушка, сжальтесь! — простонала я. Что ж, значит, Эмма всё-таки справилась со своим токсикозом. Хоть одна хорошая новость! Сто лет уже её не видела. Пожалуй, это я ещё могу пережить. — Кто ещё?
— Твой дядя ждёт внизу. Дженни, разумеется, тоже приехала. Жаль, что без… всё-всё, моя хорошая, не сердись! Я не хотела бередить свежих ран. Мы все, разумеется, верим, что твой брат скоро будет с нами. Он сможет поздравить вас, скажем, с рождением первенца!
Враньё. И вовсе она не верила. Никто уже не верит, что Олав вернётся! Слишком много времени прошло. Наверное, только Дженни. И я.
Тётушка меж тем вдохновенно вещала дальше, пока Тилль хлопотала вокруг меня, продолжая там причёску поправлять, там подкрашивать, там припудривать…
— Правда, детей с собой никто не взял. Джен оставила малыша Уилла дома, Эмма и лорд Морвин своего сорванца тоже, да и леди Винтерстоун без младшенького наследника… Кажется, пожилой герцог в пригласительных просил явиться без них. Странно, не правда ли? Впрочем, может, оно и к лучшему — малыши всегда так шумят!
Странно. Ещё как странно! У меня похолодело внутри. Неужели старик ожидает какой-то опасности? С какой стороны? От магии или… от людей? Я ведь, на самом деле, так мало знаю о семье, в которую вхожу, пусть и на птичьих правах. Родители Дорна умерли — никто на самом деле не знает, отчего. И сколько ещё таких скелетов в шкафу Морриганов?