не выдержал зрелища — он скончался прямо на руках мучителей, чем вызвал недовольство главного; в истерике он отрубил ему голову и бросил в колодец. Но это было и лучше, ибо следующей была его дочь. Засмотревшись на действо, её охранник немного ослабил хватку, и ей удалось вырваться. Но это лишь позабавило мучителей. Они поиграли с ней, как кошка с мышью, перед тем как расправиться с ней так же, как и с матерью. Несчастная мать, видимо, уже не чувствовала пытки — лежала безучастно, как кукла, без признаков жизни. Когда им надоело глумиться, старший вспорол ей живот мечом и выбросил внутренности собакам. И тут я почувствовала дикую боль, как будто раскалённый прут вонзился в моё тело. На лице я ощутила смрадное дыхание и запах гнилых зубов. Чьё-то незнакомое, вонючее тело билось об меня, причиняя боль и заставляя содрогаться от отвращения. Потом было другое тело, столь же омерзительное, и ещё, и ещё, я потеряла им счёт. Я видела только кусок голубого неба над головой и мечтала скорее оказаться там. Когда надо мной нависло мерзкое лицо, заслонив собой небо, я плюнула в него. Краткий миг пустоты, и уже со стороны я увидела себя пригвождённой к земле копьём, недалеко от матери. Я вспомнила всё это, я пережила это заново. Я открыла глаза, и слёзы не дали мне говорить. Я ещё была во власти той боли и того позора. Я точно помнила, нет, я знала — их было трое зачинщиков, три брата-убийцы, воспользовавшиеся отсутствием моего брата и почти всех мужчин в замке и совершивших это гнусное действо. Жалкие трусы! Они привели с собой дюжину солдат, чтобы напасть на заведомо беззащитный замок. Я почувствовала прилив ярости. Они достойны самой ужасной участи! Изверги, нелюди! Даже смерть не была бы им достаточным наказанием.
И снова голос Альберта вывел меня из оцепенения: «Тебя звали Альбертина. Видимо, поэтому ты ненавидишь это имя. Ты хотела всё забыть, и прийти в новую жизнь чистой. Но я не мог забыть. Я — твой брат, Альберт. Меня не было тогда несколько дней, я отлучался по делам. Наши враги узнали и воспользовались этим. Вас некому было защитить, я забрал с собой всех, кто мог держать копьё. Отъезд проходил в тайне, но, видимо, кто-то предал нас. Я вернулся на следующий день после бойни. Они перед отъездом подожгли замок, и к моему возвращению зрелище было ужасающим. Земля была красной от крови, тела начали разлагаться. До сих пор не знаю, как я пережил это. Я ехал впереди отряда — так спешил домой, они должны были прибыть на следующий день. Похоронить я смог только вас. Остальное за меня доделали собаки и хищные птицы. Я хотел разорвать обидчиков голыми руками и съесть их сердца. Они уничтожили всех свидетелей, ибо содеянное было слишком, даже для тех времён. Они опасались мести. Мальчишка, сын конюха, чудом спасся, и они не нашли его. Он и описал мне их. По этому описанию мне нетрудно было узнать убийц. Я точно знал, кто они. Ему удалось разглядеть перстень на руке главаря, по которому я безошибочно опознал его. Сомнений быть не могло. Я тут же отправился в погоню, так как ни есть, ни пить больше не мог, я видел только растерзанные тела, и месть заливала мне глаза кровью. Я знал, что с такой богатой добычей им не уйти далеко, и хотел догнать их, пока они не забились в свои норы. Со мной было лишь двое слуг. Но если я готов был ползти за ними, то лошадям нужен отдых. Мы остановились на ночлег. Я задремал лишь на миг, но нам не повезло. Разбойники подкрались к нам в темноте. Силы были неравны, они убили нас и ограбили. Я не смог уйти наверх. Месть не пускала меня. Я был не жив, но и не мёртв. Я остался здесь, ждать тебя. И их. Я ждал вас долгих пятьсот лет. Когда я увидел тебя в первый раз, играющей на развалинах, я сразу понял кто ты — ты моя возлюбленная сестра. Ты пришла, значит, время настало. Они тоже здесь. Я знал это. Я знал, кто они, и где живут. Они опять собрались вместе. Они знали свою вину и не могли жить. Они хотели, чтобы мы их убили. Только так они смогли бы найти покой. Не жалей о них. Они знают. Теперь моя миссия закончена, и я могу уйти. Куда я отправлюсь, я не знаю. Здесь мне уже тяжело. А ты, неужели ты простила их? Как ты могла уйти?»
Я знала, что всё сказанное им правда. Я помнила это. Когда я начала говорить, то не узнала своего голоса: «Да, Альберт, я простила, ещё там, на земле, когда смотрела в небо. Поэтому я смогла уйти. И мама простила, она всё знала, знала про нас. Это было возмездие. Я вспомнила всё. Ты ведь любил меня не как брат, верно? Ты проникал вечерами ко мне в спальню, и мы занимались любовью. Мы были глубоко порочны. Ты и я. Мама догадалась, но молчала, ведь у меня был жених. Мы разбили ей сердце. Она приняла смерть как дар, да и я тоже. Слава богу, мой жених ничего не знал. Да, я хотела начать новую жизнь, и ненавидела имя Альбертина, но прошлое не отпустило и меня. Что ты молчишь?»
«Да, ты права, но я и сейчас люблю тебя. Возможно, мы были виновны, но мы никому не причинили вреда. Мы любили друг друга. Мы не заслужили такую жестокость. Прости меня, дорогая, что заставил вспомнить и использовал тебя. Но иначе я не смог бы уйти. И ты не смогла бы быть счастлива. Мы все закончили. Я видел, тебе было приятно убивать их. Ты тоже хотела этого».
«Так это я убила их? Я?!»
«Конечно, ты. Я ведь призрак. Я не могу убивать. Для этого я и ждал тебя».
Мне стало не по себе. Я — убийца, мерзкий жестокий убийца, такой же, как они. Даже не будучи высказанным, это слово звучало в применении ко мне нелепо и фантастично. Но, скорее всего, это была горькая правда.
«Ты заставил меня это сделать. Я не хотела, не хотела. Ты использовал меня. Ты — чудовище!!!» — я кричала, что есть сил.
«Нет, дорогая, мы это сделали. Мы. Я не смог бы тебя заставить, если бы ты не хотела. Ты хотела этого не меньше, чем я. Но я устал, мне пора. Помни, я люблю тебя. Я не прощаюсь. Смерть — это не конец. Мы ещё встретимся, но не бойся, не в этой жизни. Эту жизнь ты проведёшь без меня».
Я сглотнула слюну, мне внезапно перехватило горло: «Но девочка, причём здесь девочка?! Разве она виновата?!» — я чуть не плакала.
Последовало мгновение жуткой тишины, потом я услышала глубокий вздох и голос Альберта: «Ты сейчас не поймёшь. Мы на этой стороне смотрим на смерть иначе. Это просто переход, изменение. Ничего трагичного. С ней всё будет в порядке. Она найдёт более достойных родителей. Не волнуйся об этом».
И опять мёртвая тишина.
«Альберт, Альберт, — позвала я его, надеясь, что он ещё здесь, и сдавленным голосом спросила, — а они искупили?»
Он ответил не сразу и очень тихо: «Да, они искупили. Равновесие восстановлено. Мы все свободны, свободны…»
Последние слова донеслись как будто издалека, и я поняла, что больше никогда не увижу его. Порыв ветра задул свечи, и всё погрузилось в кромешную темноту. Я услышала хлопанье крыльев, тени заметались по стенам, шёпот и шуршание повергли меня в ужас, моё сознание погрузилось во мрак, но на границе небытия я успела уловить последнюю фразу: «Не бойся, тебя не найдут!»
Много или мало прошло времени, я не знаю, может быть всего несколько минут. Я очнулась оттого, что кто-то тряс меня за плечи и выкрикивал моё имя. Я открыла глаза и от изумления тут же их закрыла. Надо мной стоял Питер. Его лицо было очень испугано.
«Дайана, дорогая, что с тобой? Я стою здесь уже пятнадцать минут, а ты всё не приходишь в себя. Что ты бормотала? У тебя бред? Видимо, ты ещё не совсем поправилась. Я же говорил тебе, что не стоит ехать на ночь глядя», — он тараторил без умолку, видно, от страха.
«Господи, Питер, откуда ты здесь взялся?! Как ты нашёл меня? И зачем ты следил за мной?!» — я была полна негодования. Возвращение к обычной жизни произошло резко и неожиданно, но я была скорее рада. Всё происшедшее начинало мне казаться не более, чем дурным сном.
«Ты прости меня, конечно, — начал Питер, — но я не мог поступить иначе. Вчера ночью мне показалось, что у тебя бред. Когда я застал тебя с трубкой в руке, и ты ответила, что звонили родители, я подумал, что у тебя горячка. Я ведь отключил телефон, чтобы тебя никто не беспокоил, а ты уверяла меня, что он звонил. Сначала и мне показалось, что я слышал звонок, но после того, как ты опять уснула, я проверил — он не был включён. И я подумал, что тебе просто всё приснилось. Но наутро ты отправила меня за билетом, и я был в недоумении: что с тобой происходит? Если ты здорова, тогда в чем дело? И я сел в соседний вагон. Пойми, я беспокоился за тебя, ты выглядела такой измученной, усталой, больной. Я старался, чтобы ты меня не заметила. На твоей станции я сошёл с поезда в последний момент — там почти никого не было, и ты могла меня увидеть. Мне пришлось немного подождать, чтобы идти за тобой. Но начинало смеркаться, и видимость немного упала, ты успела уйти далеко, и я упустил тебя из виду. Я долго плутал по полям, пока случайно не наткнулся на развалины. А что ты здесь делаешь?»
Я с удивлением оглянулась вокруг. Я и вправду сидела на камне, а вокруг меня были полуразвалившиеся стены замка, заросшие сорняками, деревьями и травой. Боже, какой ужас! Что всё это значит, и что это было?! Мне захотелось всё забыть.
«О, Питер! — воскликнула я, — прости меня, у меня действительно был бред. Я, наверное, переутомилась, да ещё эта болезнь. Я не помню, как здесь оказалась. Я шла по дороге к родителям, видимо, мне стало плохо, я присела отдохнуть, и потеряла сознание. Прости, что не послушалась тебя. Слава богу, что ты пошёл за мной! Я так благодарна тебе!» — и я разрыдалась.
Питер гладил меня по голове, и я успокоилась.
«Пойдём ко мне, я познакомлю тебя с родителями, с мамой, во всяком случае, отца ты уже видел. Я представлю тебя, как жениха, если ты не против, и не передумал жениться на мне?»
Я увидела как загорелись его глаза: «Да я просто счастлив, дорогая!»
На этом моё приключение закончилось. Я окончила консерваторию и вышла замуж за Питера. Мы живём и по сей день. У нас две дочери, и я счастлива в браке. Перед самой войной мы вынуждены были уехать в Южную Америку, откуда вернулись уже далеко после войны. Но в Германии мы больше не жили, а поселились во Франции, у родителей Питера, или Пьера, как его там называли. У них были большие виноградники, а они были стары, и Пьер должен был ухаживать за ними и принять наследство. Во время войны тётя Ленни погибла в бомбёжку, а мои родители умерли уже после войны, от болезни. Мама не смогла пережить смерть папы, и умерла через год после него. Но внучек они успели повидать. Здесь, во Франции, я занимаюсь музыкой, играю в оркестре. Я, конечно, не стала знаменитой, как мечтала, но в нашем городке меня знают хорошо. Я много занимаюсь с детьми. Естественно, я не могла забыть этой истории, и ещё долго ночные кошмары не давали мне спать. Но Альберт не приходил ко мне. Чувствовала ли я себя убийцей? Скорее нет, чем да. Всё было за гранью моего разума, и мой рассудок просто отказался это принять. Может, и к лучшему. Иначе как я смогла бы жить, любить, рожать детей? Сейчас, по прошествии многих десятилетий, когда годы мои склоняются к закату, я всё чаще вспоминаю Альберта. Любила ли я его, ненавидела? Где он, мой брат, мой муж? Я никогда не рассказывала Питеру этой истории, он бы всё равно не поверил, а скорее, счёл бы меня сумасшедшей, но в первую нашу с ним ночь я оказалась не девственницей. Это шокировало меня, потому как кроме Питера, если не считать призрака Альберта, у меня никого не было. Питер тактично промолчал, да, впрочем, ему было всё равно,