Я съехал с обочины в перелесок и остановил машину. Я привлёк её к себе и начал жадно целовать. Она не сопротивлялась. Она была, как воск в моих руках. Я целовал её плечи, руки, бормотал какие-то нежности, я почувствовал её горячее желание и овладел ею тут же, в машине. После этого она откинулась на спинку сиденья, поправила платье, и я понял, что не промахнулся. Ей это понравилось. Ни слова ни говоря, мы выехали обратно на дорогу и повернули к дому. Дома я поставил машину в гараж, прошёл к себе в комнату и лёг на кровать. Меня обуревали смешанные чувства, в которых мне трудно было разобраться. Я чётко понял одно: это была совсем не та Марта, с которой я расстался десять лет назад. Эту Марту я не знал. Она очень изменилась, я не заметил в ней прежнего цинизма, она была очень одинока. Наверное, ей не хватало любви, нежности, мужской заботы, иначе зачем ей столько мужчин? Что она искала в них? Она рисковала прожить пустую никчёмную жизнь. И, тем не менее, в ней появилась глубина. Эта Марта нравилась мне гораздо больше.
За два последующих месяца мы несколько раз ездили в небольшой деревенский домик на окраине деревушки, где никого, кроме нас, не было. Мы приезжали в обед и оставались до вечера. Я видел, как Марта счастлива. Я был совершенно искренне восхищён ею. Я не чувствовал разницы в возрасте, ведь мне было как-никак за пятьдесят! Я понимал, что Марта устала от фальши и удивлена моей искренностью. Кажется, она начинала не на шутку привязываться ко мне. Какая злая ирония судьбы! Пятнадцать лет назад всё было наоборот.
В моей душе тоже что-то шевельнулось. Я даже начал подумывать о том, не отказаться ли мне от мести. Мне двадцать семь лет, я молод, у меня всё впереди. Но каждый раз я гнал от себя эту мысль, хотя тоже начинал любить Марту. Я понимал, что у наших отношений нет будущего. Сколько могло это продолжаться? Год, два? Рано или поздно это должно было закончиться. Мы никогда не смогли бы быть вместе. Нравы того общества, где мы жили, никогда бы нам этого не позволили. Мы могли бы всё продать и уехать, но я не думал, что Марта может решиться на такое. Слишком сильно держала её паутина, слишком сильно погрязла она в предрассудках. Ей не выбраться. Она не сможет жить в глуши, без магазинов, без фальшивых подруг, без вечеринок. Время подвигов во имя любви для неё прошло. Самое большее, на что она способна, это тайком наслаждаться счастьем, которое так непрочно, так быстротечно. К тому же я был уверен, что мысль о разнице в возрасте и социальном положении не покидала её.
И тут мне снова начал сниться красный лев-змея. Он смотрел на меня пронзительными глазами, а шкура его светилась огненными всполохами. Я понял, что месть должна свершиться. Я немного поостыл к Марте, она это почувствовала, видимо, подумала, что у меня появилась молодая подружка. И хотя мы по-прежнему проводили время вместе в домике, и нам было очень хорошо, былая близость ушла. Я получал щедрые премиальные после каждого посещения домика. Это было глубоко противно. Неужели она так бесчувственна? Я снова сосредоточился на мести.
Мой план был связан с её другом, который посещал её дом. Я всё продумал, нужно было только дождаться подходящего момента.
Как-то раз я зашёл в гостиную. Мою гостиную. Там ничего не изменилось за десять лет. Я хотел увидеть статуэтку. Но её не оказалось на обычном месте. Я осмотрел всю комнату, льва-змеи нигде не было. Спросить об этом у Марты я не мог, поэтому оставил загадку неразгаданной.
И теперь мне оставалось только ждать благоприятного случая. Красный лев приходил всё чаще, и я понял: ждать осталось совсем недолго. Повинуясь какому-то безотчётному порыву, я купил пистолет, благо в оружии разбирался хорошо. Да и Алексу, скорее всего, оно было не чуждо. Мы выбрали отличный экземпляр. До поры до времени мне приходилось прятать его у себя в комнате.
Марта по-прежнему хорошо ко мне относилась, я был нежен с ней, и она не догадывалась, какая участь её ждёт. А я в полной мере ощущал на себе давление неизбежности. Мне показалось, что я такая же игрушка в руках высших сил, как и Марта. Мы оба пешки в их играх. Они забавляются, играя с нашими судьбами, даруя нам жизнь или отнимая её по своему усмотрению, бросая нас в ад или поднимая на небеса. В те дни я чётко усвоил, ЧТО есть смирение — это безусловная и безоговорочная покорность судьбе, это полное безразличие к тому, что с тобой будет дальше и будет ли вообще что-нибудь. Я — смиренный убийца. Я — клинок в ЕГО руках. Пусть будет так. Она заслужила это и должна быть наказана.
И день настал. Ещё с утра я почувствовал непонятную нервозность. Всю ночь я не мог толком уснуть и провёл время в полусне, полуяви. В эту ночь я не только увидел льва-змею, но и услышал голос. Голос сказал: «Он придёт сегодня. Будь готов».
Я всё понял. Я достал пистолет, проверил его, зарядил. Я сразу успокоился. Сегодня всё закончится и у меня начнётся новая жизнь. Я почти хотел этого. Тем более, что Марта уйдёт не совсем, какая-то её часть останется со мной навсегда.
После завтрака Марта сказала, что сегодня я свободен до вечера, она останется дома, и машина ей не потребуется. Я невольно залюбовался ею. Она была одета в шёлковую пижаму, минимум косметики на лице, волосы собраны в хвост. Она имела очень домашний вид, наверное, ему это нравилось, а может, не считала нужным излишне притворяться перед тем, кого давно знала, и кто любил её такой, какая она есть. Так она выглядела намного моложе и беззащитней. В глазах её я увидел такую тоску и безысходность, что снова пожалел её.
Он пришёл около четырёх часов дня, как раз к обеду. Я, конечно, никуда не уехал, а просто сидел в своей комнате. Они оставались в гостиной какое-то время, весело смеялись, обедали, пили вино. Потом голоса стихли, я уловил какую-то возню, чмоканье губ, понял, что они целуются и скоро отправятся в спальню.
Этот момент не заставил себя ждать. Приоткрыв дверь, я увидел, как они поднялись в комнату Марты. Я выждал немного, чтобы дать им раздеться и пошёл за ними. Дверь была не закрыта, Марте было некого бояться. Слуги были вышколены, и не мешали хозяйке. Хотя и запоры в доме не могли служить мне препятствием.
Я рванул дверь, она с грохотом распахнулась. Как я и ожидал, они лежали в постели и были весьма ошарашены моими появлением. Я не дал им опомниться, важно было не промахнуться, но и не задеть Марту, иначе весь мой план полетит к чертям. Наверное, у меня был очень зверский вид, потому что они смотрели на меня, как заворожённые, не в силах пошевелиться.
Я выстрелил ему прямо в лицо. Кровь брызнула в разные стороны. Второго выстрела было не нужно. Марта в ужасе прижимала руки рту, сдерживая крик ужаса. Я думал, она закричит, побежит вызывать полицию, но она молча уставилась на меня. Потом встала с постели, накинула халат и сказала совершенно спокойно: «Браво, ты настоящий мужчина. Ещё никто ТАК не ревновал меня».
Я молча наблюдал за ней. Она опрокинула рюмку виски и предложила мне. Я отказался. Почему она не бежит в полицию? — я был растерян, она рушила мой план. Тут она немного успокоилась и опять удивила меня: «Может, дождёмся ночи и зароем его в лесу? Я могу всё продать, мы уедем отсюда. Боже, боже, хоть один настоящий!» — теперь она рыдала и плечи её тряслись, она не могла поверить в случившееся. Она упала на колени, обняла мои ноги, её сотрясали рыдания. «Я люблю, люблю тебя!» — твердила она — «я не позволю, чтобы тебя забрали, мы всё скроем, никто не узнает, мы его увезём и оставим, как будто на него напали и ограбили, ооо» — так она бормотала, прижимаясь ко мне. Это не входило в мои планы.
Я наставил на неё пистолет и произнёс: «Вызови полицию, дура, или я прострелю тебе башку». Она подняла на меня полные слёз глаза, она ничего не понимала. Я повторил фразу. Она трясла головой и продолжала цепляться за меня, я отпихнул её ногой и позвонил горничной. Та вбежала, увидела нас, меня с пистолетом в руке, дико закричала, и, как следовало ожидать, побежала звонить в полицию. Я услышал, как она истерично рассказывает о случившемся, просит приехать немедленно, так как я угрожаю убить её хозяйку и могу сбежать. Но я не собирался бежать. Мы сели с Мартой на кровати, полиция должна приехать с минуты на минуту. Я решил, что пора.
Я закрыл глаза и тут же увидел красного льва-змею, прямо наяву. Я подошёл к Марте и крепко обнял её, она не сопротивлялась. «Зачем тебе это? — прошептала она — ты хочешь в тюрьму?».
Я кивнул и успел сказать, продолжая сжимать её в объятиях, что не хочу всю жизнь прятаться. Она теснее прижалась ко мне. Нас охватило пламя, красный лев-змея сжимал нас кольцами могучего хвоста всё сильнее и сильнее. Я смотрел в глаза Марте, и в какой-то миг всё исчезло, я не ощущал ни своего, ни её тела, только опаляющий жар огня и боль, как будто мы вместе горели на жертвенном огне. Я впал в забытье.
Очнулся я от стука ботинок по лестнице. К нам в комнату поднимались. Я открыл глаза и посмотрел вокруг. Я увидел Алекса, он сидел на кровати, глаза его были полны ужаса, он с удивлением рассматривал свою руку. Я посмотрел на свою, и понял, что переход свершился. Моя полная белая рука была унизана перстнями. Марта, теперь в образе Алекса, хотела что-то сказать и не могла произнести ни звука.
В комнату вошёл полицейский, он жестом приказал мне выйти, сам кинулся к Марте и надел на неё наручники. Она не сопротивлялась. А я спустился в гостиную и сел на диван. Марту вывели из комнаты. Она всё ещё была в шоке, в глазах Алекса стоял ужас. Она дико извивалась в руках полицейских и кричала не своим голосом (хотя, конечно, это был не её голос), указывая на меня, что это я убийца и они схватили не того.
«Я его взял!» — крикнул кому-то полицейский, и из-за угла показался ещё один страж порядка. Я сидел на диване, приложив к глазам платок. На все её выкрики со стороны полицейских не последовало никакой реакции, а я тихо пробормотал: «Бедный мальчик! Так был ко мне привязан! Так боялся, что я его уволю! Совсем сошёл с ума от ревности!»