– Мы просто обсуждаем одну маленькую проблему, – снова начала я. – Возможно, ты как раз можешь помочь нам.
– Фанни! – предостерегающе воскликнул Тристан. – Разве он не сын твоего шефа?
– Да, но он нормальный, – возразила я.
Бен тоже скрестил на груди руки.
– И что у вас за проблема? – сердито спросил он.
Я решила игнорировать предостерегающие взгляды Тристана.
– Я же говорила тебе, что госпожа Людвиг потеряла своё обручальное кольцо в спа-центре.
– Помню, – ответил Бен. – Мы ещё потом специально разобрали и просмотрели все фильтры бассейна.
– Но кольца вы не нашли. И не могли найти, потому что его стащила Стелла Егорова. Она клептоманка. Об этом даже пишут в интернете, можешь погуглить. (Что я и сделала, когда сушила волосы. Тристан не соврал: об истории с сапфировым браслетом, который «случайно» оказался в сумочке с собакой, писали многочисленные издания и порталы светских новостей.)
К чести Бена, он молча ждал дальнейших объяснений безо всяких «что?» или «с ума сошла?». На его месте я бы не выдержала. Бен же хранил молчание, дав мне возможность продолжить… А дальше мне, к сожалению, пришлось слегка исказить истину.
– Я случайно увидела кольцо на тумбочке в панорамном люксе, когда забежала туда за собольей шапочкой для Даши.
В конце концов, на тумбочке или в тумбочке – разница невелика. Стоявший рядом со мной Тристан одобрительно ухмыльнулся.
– И… забрала его с собой. Оно ведь принадлежит госпоже Людвиг. Старушка уже все глаза выплакала. Я не могла его там оставить, понимаешь? – Я выжидающе посмотрела на Бена. Ну, скажи уже что-нибудь!
– Ты поэтому была сама не своя там, в холле? – спросил он.
Я с готовностью кивнула.
– И ты уверена, что это кольцо госпожи Людвиг, а не какое-нибудь другое, похожее?
Упс! Это стало новым поворотом в этой донельзя запутанной истории. Но нет, я не сомневалась. Кольцо, пропавшее в спа-центре, было как две капли воды похоже на кольцо из тумбочки Стеллы Егоровой. Я решительно кивнула.
– Поня-атно… – протянул Бен. – То есть ты взяла кольцо с тумбочки, чтобы отдать его госпоже Людвиг. Так отдай ей его, за чем дело стало? И при чём тут этот? – Он кивнул на Тристана.
– Фанни не может сама отдать кольцо. Иначе Стелла Егорова узнает, кто взял его из её люкса, – нетерпеливо объяснил Тристан. – И ты, конечно, согласишься, что лучше Фанни не настраивать против себя жену олигарха. Или ты полагаешь, что, узнав об этой истории, руководство отеля потребует объяснений у супруги Виктора Егорова или подаст на неё в суд?
Бен не ответил.
– Вот видишь, в этом и заключается проблема, – подытожил Тристан.
А я быстро добавила:
– Мы с Тристаном всю дорогу ломали голову над тем, как лучше и безопаснее всего вернуть кольцо. Мы подумали, что, может быть, можно упаковать кольцо в коробочку, как будто ей пришла посылка от анонимного адресата…
– Ну, вряд ли вы всю дорогу ломали голову только над этим, – пробормотал Бен. Затем он откашлялся и продолжил: – Фанни, тогда почему ты не пришла с этим вопросом прямо ко мне? Почему ты предпочла обсуждать эту щекотливую ситуацию с этим… гостем? – Он покачал головой. Теперь на его лице читалось разочарование, и это было ещё хуже, чем его негодование, когда он застал нас врасплох. Он протянул руку: – Отдай мне кольцо.
Я стащила его с пальца и положила ему на ладонь, немедленно ощутив себя примерно на десяток кило легче. И дышать стало свободнее.
Тристан закатил глаза.
– Пойдём, – произнёс наконец Бен, и разочарование, написанное на его лице, теперь прозвучало и в голосе. – Мы позаботимся о том, чтобы вернуть кольцо госпоже Людвиг.
– Да, кстати! По поводу этого кольца я должна сказать тебе ещё кое-что. Оно… Ой!
Тристан весьма чувствительно ткнул меня локтем в бок и еле заметно покачал головой. Ну ладно, возможно, он и прав: мы и так достаточно рассказали Бену для начала.
– Что ещё ты хотела мне сказать насчёт кольца? – переспросил Бен.
Что оно стоит пару миллионов евро, что же ещё!
– Что второго такого нет на свете, – прошептала я, потому что врать громче у меня не получалось. – Господин Людвиг купил его много лет назад на барахолке.
– Я в курсе, – заметил Бен.
Тристан картинно потянулся и зевнул, будто только что проснулся.
– Если я вам больше не нужен, то, пожалуй, пойду заберу дедушку и мы отправимся на праздничный ужин, – сказал он и, изящно изогнувшись, протиснулся мимо Бена в направлении своего номера. – Счастливого вам Рождества!
– Сам дурак… – пробормотал Бен по-немецки.
14
Пока мы спускались по лестнице, Бен упорно хранил молчание. Я – тоже молча – мучилась угрызениями совести, ведь рассказала Бену лишь часть правды. С другой стороны, он не мог об этом знать, поэтому теоретически сердиться на меня ему было тоже не за что.
Иногда я искоса поглядывала на него, а он притворялся, что не замечает этого. Кроме того, Бен периодически судорожно стискивал зубы, словно хотел что-то (или кого-то) размолоть в порошок. Когда Анни Мозерша, которая как раз заталкивала грязные простыни в специальную трубу, ведущую прямо в прачечную, пожелала нам счастливого Рождества, ответные слова «спасибо, и вам тоже» в устах Бена прозвучали так угрюмо, что старушка испуганно посмотрела ему вслед. Я примирительно улыбнулась ей.
В это время команда горничных под предводительством фрейлейн Мюллер сновала по этажам, готовя номера постояльцев ко сну. Мне нравилось это занятие. Во-первых, это последнее, что оставалось сделать до конца смены. А во-вторых, наши вечерние обязанности были исключительно приятными: задёрнуть портьеры, снять с постели покрывало, постелить коврик и поставить тапочки по обе стороны от кровати, взбить подушки и положить на каждую по плиточке шоколада. Выходя из номера, можно было прибрать ещё пару мелочей и захватить с собой грязную посуду или мусор.
Когда после ужина гость возвращался к себе в номер, там всё дышало уютом и было готово ко сну.
– Я бы сейчас съела шоколадку, а ты? – сказала я, чтобы как-то нарушить молчание.
Но Бен не ответил. Кажется, он всерьёз обиделся.
Когда мы дошли до первого этажа и оказались в помещении для персонала за ложей консьержа, в которой восседал месье Роше, я собралась с духом и спросила его:
– Ты сердишься на меня за то, что я взяла кольцо?
Бен остановился.
– Нет. – Впервые после нашей беседы с Тристаном он снова взглянул на меня.
– Наверное, на твоём месте я поступил бы так же. Я злюсь на тебя потому, что ты спросила совета не у меня. А у этого… Тристана Брауна.
Да уж! Если бы я действительно взяла кольцо из панорамного люкса, то тоже ни за что не стала бы обсуждать это событие с Тристаном. Ох!
– Я думал, ты считаешь меня другом, – тем временем продолжил Бен, – и знаешь, что мне можно доверять.
Ну вот, теперь я чувствовала себя предательницей. В первую очередь потому, что и правда считала его своим другом и знала, что ему можно доверять. Во всяком случае, вчера, когда мы вместе пили на лестнице чай с ромом из его термоса, у меня создалось именно такое впечатление.
– Я и собиралась прийти за советом к тебе. – В смысле, если бы я действительно увидела кольцо на тумбочке мадам Смирновой и взяла его. Но на самом-то деле всё было совсем не так! – Тристан просто… э-э-э… случайно оказался поблизости.
Как показывал мой небогатый опыт, если я говорила часть правды, то только всё портила. Там смолчать, здесь чуть исказить события – в результате всё равно получалась первостатейная ложь. Однако теперь мне ничего не оставалось, кроме как придерживаться изложенной версии событий, даже если от этой версии коробило и было стыдно перед Беном.
– Мне пришлось всё рассказать Тристану, иначе он бы считал меня воровкой и нажаловался бы на меня Монфорам.
– Всё понятно, – ответил Бен.
Нет, к сожалению, он понимал далеко не всё. Внезапно я ужасно разозлилась на Тристана: это он втянул меня в эту историю! Я врала Бену только для того, чтобы не скомпрометировать Тристана! Чтобы никто не узнал, что по вечерам он лазает по фасадам, забирается в чужие номера через открытые окна и копается в тумбочках.
С другой стороны, если бы не Тристан, кольцо госпожи Людвиг, вероятно, никогда бы не нашлось. А она этого конечно же не заслужила.
– Не стоит водить тесную дружбу с гостями. – Бен серьёзно посмотрел на меня. – И уж точно не стоит близко общаться с этим британско-азиатским красавчиком, который считает, что стоит ему улыбнуться – и девушки будут штабелями падать в его объятия.
– Что, вероятно, соответствует действительности, – ответила я и поспешно добавила: – Но ко мне это, конечно, не относится.
– А мне кажется, что как раз относится. Там, наверху, вы вели себя как близкие знакомые. Как будто вы не в первый раз держитесь за руки.
– Мы не… – Я замолкла. Какого чёрта я всю дорогу оправдываюсь? Я не сделала ничего предосудительного даже в рамках облегчённой версии, которую я изложила Бену. – А ты-то что делал там, наверху, в малом вестибюле? – спросила я, глядя Бену прямо в глаза.
Пару секунд Бен набычившись пялился на меня, потом отвёл взгляд.
– Ты хочешь сказать, откуда я узнал, что ты именно там? Мне сказала об этом Ариана. Тебя неоднократно видели на третьем этаже. Как ты… э-э-э… флиртуешь с этим англичанином.
– Кто, чёрт возьми, такая Ариана?
– Одна из студенток из Лозанны, которых пригласили для помощи фрейлейн Мюллер. Блондинка с короткой стрижкой. Ты должна её знать: она живёт в соседней с тобой комнате.
– А-а, ты имеешь в виду Как-её-там… – Я в задумчивости кусала нижнюю губу. До меня постепенно начало доходить, как обстояло дело. И меня это совершенно не приводило в восторг.
– Как-её-там пришла к тебе на стойку регистрации и наябедничала, что я и Тристан Браун держимся за руки на третьем этаже, да? И ты поверил этой доносчице? – В горле у меня внезапно скопилась горечь – понятия не имею отчего.