– Ужас какой! – прошептала я. По спине у меня снова побежали проклятые мурашки.
Бен уставился на меня, сокрушённо покачивая головой.
Писатель, однако, обрадовался, что сумел впечатлить хотя бы одного из нас.
– Выкуп всегда передавался через посредника или посредницу, – продолжал он. – И если полиция не вмешивалась, после этого преступник по телефону сообщал, откуда можно забрать ребёнка, который был жив и здоров. Только один раз всё закончилось трагически. После похищения сына итальянского химического магната родители подключили к делу полицию, и тогда… – Он испустил глубокий вздох. – Вы слишком молоды и не помните, что случилось потом. В любом случае, малыша тогда так и не нашли.
– О господи! – вырвалось у меня. – Бен, мы должны немедленно попросить Егоро… Смирнова подключить к делу своего телохранителя. – В глубине души я не понимала, почему он, собственно, сам ещё не присоединился к поискам.
Бен сморщился:
– Послушайте, эта история с похищением – полная чушь! Преступник был бы полным идиотом, если бы выбрал для этого сегодняший день. Посудите сами: снаружи валит снег, ни одна машина не в состоянии ни доехать до «Шато Жанвье», ни уехать отсюда. С единственного шоссе, ведущего сюда, невозможно никуда свернуть целых семь километров – ни чтобы сбежать, ни чтобы спрятать похищенного ребёнка. Кроме того, почему этот таинственный похититель в этот раз украл двоих детей вместо одного? Его что, жадность обуяла? Или у него изменился почерк?
Писатель обиженно поджал губы.
– Бен, по-моему, не стоит так легко списывать его теорию со счетов, – возразила я, удостоившись благодарного взгляда от автора триллеров. – И Дона, и Дашу можно похитить с большой выгодой. Помнишь, мы говорили про чемодан с… – В последний момент я прикусила язык, чтобы с него не сорвалось: «С чёрным налом». – Чемодан… э-э-э… Северного общества картографии, – продолжила я, понизив голос. – Кроме того, нельзя упускать из виду В. С., то есть В. Е., который купил своей Ж. на аукционе К. Ты не забыл о нём?
– Чего?! – Бен уставился на меня, наморщив лоб, а потом ухмыльнулся: – А-а, понятно! Да, и Дон, и Даша идеально подходят в качестве объектов для похищения. Но ведь С., который Е., который купил своей Ж. на аукционе К., находится даже не в З. в о. Кроме того, кто тогда похититель? Мы всех здесь хорошо знаем.
– Это не совсем так, – быстро вставил писатель. – Если вы позволите мне высказать своё скромное мнение, на рождественские праздники наняли огромное количество дополнительного персонала. Всех проверить невозможно. Насколько мне было известно, руководство отеля даже не занималось подобной проверкой. Получается, что можно подозревать каждого официанта.
– Откуда у вас подобные сведения? – Бен скрестил на груди руки.
– Я успел поговорить с некоторыми сотрудниками, – объяснил писатель. – В рамках сбора информации для своей следующей книги, под рабочим названием «Комната, истекающая кровью». Главный герой – серийный убийца, оставляющий своих жертв истекать кровью в гостиничных стенах.
Я быстро отвела от него взгляд: глаза писателя горели сумасшедшим огнём, не внушавшим ни малейшего доверия. Кроме того, он немного косил.
– Однако давайте вернёмся к Киднепперу из гранд-отелей, – с энтузиазмом продолжил писатель. – Естественно, в число подозреваемых входят также гости отеля, приехавшие сюда на праздники.
– Как, например, вы! – усмехнувшись, предположил Бен.
Писатель одобрительно кивнул:
– Да. Это был бы очень оригинальный ход. Поскольку именно я высказал гипотезу о киднеппере, читатель, конечно, не склонен будет рассматривать меня в качестве подозреваемого. Но, во-первых, я слишком молод – в момент первого похищения, приписываемого Киднепперу из гранд-отелей, мне было всего шесть лет от роду, а во-вторых, мы с вами всё-таки не сочиняем роман. Во всяком случае пока.
Бен пробурчал себе под нос что-то вроде:
– А если бы и сочиняли, то после «Комнаты, истекающей кровью» он стал бы самым бездарным ужастиком на свете.
Но его реплика потонула в криках, донёсшихся до нас со второго этажа.
– Вот они! – вопила Эми.
– Мы нашли их! – вторила ей Грейси.
Слава богу! Я чуть не разрыдалась от облегчения. Чтобы не заплакать, я нащупала руку Бена и крепко сжала её.
– Ну вот вы и сели в калошу с вашей оригинальной гипотезой, – заметила я, обращаясь к писателю. – В которую я, разумеется, не верила ни секунды.
– Я, конечно, тоже в неё не верил. Я сомневался, – мгновенно парировал тот. – Я просто хотел поделиться своими соображениями. Чтобы потом не говорили, что я никого не предупреждал…
– Ну и воображала! – пробурчал Бен, спускаясь рядом со мной по ступенькам. – Я читал его последний роман – редкостная чушь. Сплошные случайности, притянутые за уши. И в конце каждой главы обязательно какая-нибудь дурацкая деталь, по поводу которой все гадают – ах, что бы это значило? – которая двумя страницами позже объясняется совершенно обыденно.
Мы были не единственными, кто со всех ног поспешил в малую музыкальную гостиную, где Грейси и Эми обнаружили обоих беглецов. Виктор Егоров оказался там даже раньше нас, по его лицу было понятно, что у него гора свалилась с плеч.
– Я так и знал… Я так и предполагал… – пробормотал он скорее себе под нос, чем в наш адрес.
Постепенно в гостиную стало просачиваться всё больше народа, и все удивлялись, как удачно спрятались Дон с Дашей.
Они и в самом деле нашли отличное укрытие. Дети лежали, свернувшись калачиком на полках справа и слева от массивного камина, забаррикадировавшись нотами, тяжёлыми фолиантами по теории музыки, а также гипсовыми бюстами знаменитых композиторов. Оба ребёнка спали. В смысле Даша и правда спала, а Дон наверняка притворялся.
– Если бы я не услышала, как он храпит, я бы нипочём его не нашла! – гордо объявила Грейси.
– И если бы сюда не поскреблась кошка, – тихо добавила Эми. – Ведь вообще-то мы уже обыскивали эту комнату.
Виктор Егоров торжественно пожал сёстрам Барнбрук руки и поблагодарил их как минимум на трёх языках. Потом он опустился на корточки перед полкой и осторожно (с нашей с Беном помощью) переложил книги и переставил статуэтки так, чтобы можно было достать ребёнка.
– Вот ты где, малыш! – Он бережно потянул дочь к себе и поднял её на руки.
Она не проснулась, но доверчиво прижалась к нему и улыбнулась во сне.
Свидетели этой сцены растроганно вздохнули, когда он вынес её из гостиной.
«Вот сорванец!» – эти слова возвестили прибытие Дона Буркхардта-старшего.
Это был крупный мужчина плотного телосложения с проницательными водянисто-голубыми глазками, низким лбом и неприятным раскатистым голосом. Дон унаследовал от матери всё, что было в нём очаровательного, в том числе глаза оленёнка Бэмби. Буркхардт-старший смотрел на спящего сына, покачивая головой, но с явной гордостью.
– Ладно уж, в виде исключения не буду подавать в суд за нарушение обязанностей надзора за несовершеннолетними.
Дон негромко всхрапнул, и все расхохотались. От имени руководства отеля Бен предложил всем добровольцам, участвовавшим в поисках, заказать в баре всё, что они хотят, и таким образом увёл их в направлении барной стойки. А Каролин смогла наконец отбыть на заслуженный отдых (вообще-то её рабочий день уже давно закончился) и отправилась домой, несмотря на снегопад.
Вместе с Эми и Грейси я осталась возле Дона и его отца в малой музыкальной гостиной. Мне было страшно интересно, как Дон объяснит всё происшедшее. Однако он продолжал притворяться спящим – и, надо сказать, делал это донельзя правдоподобно. Ещё лучше ему удалось «пробуждение»: оно поистине заслуживало «Оскара». Когда отец потряс мальчика за плечо, тот приоткрыл глаза, сонно заморгал и уставился перед собой, словно ничего не соображал.
– Где я? – спросил он. – Как я сюда попал?
Буркхардт-старший раскатисто расхохотался:
– На тебя можно положиться, сын! Ты опять их всех взбаламутил. В такой скучный вечер это было то, что нужно!
Ну это как сказать! Лично я предпочла бы провести вечер за изготовлением очередной порции скучных поделок с блёстками. Если отец Дона хвалил его за подобные проделки, вместо того чтобы отругать как следует, неудивительно, что мальчик понятия не имел о том, что можно и чего нельзя делать.
Дон медленно слез с полки и потёр глаза. Какая жалость, что когда-нибудь он унаследует мусорную империю – с таким-то актёрским талантом!
– Как… почему я здесь лежу? Последнее, что я помню, это как мы хотели отвести маленькую соплячку к маме… Что было потом? Почему я хочу спать?
– Потому что ты мой маленький разбойник, который хулиганил весь день и очень устал, – ответил Буркхардт-старший. – Ну давай, в виде исключения иди ко мне на руки!
Однако, даже если Дон до смерти хотел спать, на руки к отцу он не собирался идти ни при каких обстоятельствах, особенно в присутствии Грейси. Единственное, на что он согласился, чтобы отец обнял его за плечи. Пусть Буркхардт-старший и был весьма неприятным человеком с сомнительными планами и чемоданами с чёрным налом, но своего сына он, несомненно, любил. Поэтому у меня язык не повернулся разрушить идиллическую сцену между отцом и сыном, влезть между ними со своими педагогическими принципами и устроить Дону заслуженный разнос.
За меня это сделала Грейси. Когда оба Буркхардта направились к двери, она строго произнесла:
– Это было просто свинство с твоей стороны, Дон! Конское дерьмо, да и только. Все так за вас волновались! Кроме того, это не по правилам. Прятаться можно только на четвёртом этаже и не в номерах… но я тебя всё равно нашла, салага.
Кроме слов «конское дерьмо» и «салага», Дон, естественно, ничего не понял. Однако, вопреки своей всегдашней привычке, он не ответил колкостью на колкость, а сонно улыбнулся и пробормотал:
– До завтра, прекрасная Грейси Барнбрук из Чарльстона, Южная Каролина.