Когда я доползла на четвертый этаж, коридор был уже пуст — девушка скрылась за дверью. Стучать я не стала, без приглашения втиснулась в комнату. К этому моменту Вероника успела снять плащ, помыть руки (потому что такая целеустремленная девушка не может сесть за стол, не помыв рук) и намазать маслом бутерброд. С моим приходом электрочайник щелкнул, оповестив хозяйку о том, что вода в нем закипела.
— Чай будете? — предложила Вероника и налила в две чашки кипятка, предварительно бросив туда по пакетику «Липтона».
Мне оставалось только согласиться, я молча кивнула и придвинула к себе чашку.
Про себя я отметила — у девушки была странная манера общения, ни одного лишнего слова, такое впечатление, что она дорожила каждой секундой. Она даже не удосужилась спросить мое имя, очевидно, решив, что эта ненужная информация не имеет никакого значения.
— Я жду. Спрашивайте, через пятнадцать минут я убегаю, — поставила меня в известность Вероника.
Я не стала ходить вокруг да около:
— Вероника, где я могу найти вашу соседку, Светлану?
— Не знаю, — ответила девушка и положила в рот остаток бутерброда. — Это все?
Я испугалась, что, доев бутерброд, Вероника тут же встанет и убежит в свой институт, и тогда разговор закончится, так и не начавшись, но она соорудила себе еще один бутерброд. Я с облегчением вздохнула.
— Будете?
— Нет, спасибо. А когда вы Светлану в последний раз видели?
— Позавчера, она прибежала вечером, побросала в сумку кое-что из одежды и умчалась.
— До этого дня вы ее регулярно видели?
— Что значит «регулярно»? Почему я должна отвечать на ваши дурацкие вопросы? — кажется, я все-таки вызвала у Вероники определенный интерес. — Вы из милиции?
Из вредности я не стала опровергать ее догадку, а только придала своему лицу снисходительное выражение, поймав себя на мысли, что в этот момент чем-то смахиваю на Бориса.
— Вы не ответили мне на поставленный вопрос. Повторю, Светлана постоянно жила в общежитии? Или наездами?
— Да как придется, могла неделями не приходить или, наоборот, из комнаты днями не вылезала.
— А в последнее время она где жила?
— Здесь, только последних четыре дня ее не было, потом забежала и вот снова исчезла.
— Потрудитесь вспомнить, в какие дни на прошлой неделе она была, а в какие — нет.
— И вспоминать не надо. До пятницы она была, а потом — нет. Во вторник она заскочила на пять минут и вновь умчалась в неизвестном направлении.
— Хорошо, а как Светлана выглядела в последнюю вашу встречу? Вас ее поведение не насторожило?
— Как выглядела? Уставшей выглядела и очень торопилась.
— Она с вами разговаривала?
— Нет, у нас с ней нет контакта, мы далеко не подруги, — с неприязнью ответила Вероника и пояснила: — У Светки мысли набекрень. О чем мне с ней разговаривать? Мне даже слушать ее противно.
— Что вы имеете в виду?
— Как что? Когда нас поселили вместе, я пыталась найти с ней общий язык, но так и не получилось. Ее интересуют только шмотки и мальчики. Карьера не для нее. Ей бы к кому-нибудь приклеиться и жить, ни в чем себе не отказывая.
— Вернемся к последней вашей встрече. Потрудитесь ее описать.
— Я сидела, конспектировала, — начала вспоминать Вероника. — Она ввалилась в комнату, даже не постучалась для приличия. Впрочем, она всегда так себя вела. То, что она едва на ногах стояла, я уже говорила, но она была такая грязная, не приведи господи. Можете посмотреть на ее вещи. — Вероника поднялась из-за стола, подошла к шкафу и распахнула одну створку. Из шкафа вывалилась груда скомканной одежды. — Вот, в этом костюме она заявилась. — Воронова брезгливо двумя пальцами подняла с пола кофточку. — Такое впечатление, что она валялась по земле, спала на сеновале и собрала всю сотканную пауками паутину. Не знаю, где можно так выпачкаться?
«А я знаю. Все сходится», — порадовалась я за себя.
— Еще несколько вопросов, Вероника, и вы будете свободны. Вы сказали, что Светлана искала человека, к которому могла бы прибиться.
— Приклеиться, — поправила меня Воронова.
— Значит, она была одинокая?
— Одинокая? Слово-то какое! С чего вы взяли? Я этого не говорила. У нее было много знакомых. И вообще-то вы пришли не по адресу.
Я изобразила на лице удивление:
— Почему? Если у вас не было общих точек соприкосновения, это еще не значит, что вы не можете быть нам полезны. Раз вы жили с Антиповой в одной комнате, вы должны знать о знакомых вашей соседки.
— Вы очень точно подметили. У нас не было со Светой точки соприкосновения. Зато я могу вам сказать имя Светиной подруги, у которой такая точка была.
— Кто подруга? И о какой точке вы говорите?
— Ольга Волошина, она учится в одной с нами группе. Только с некоторых пор они не дружат.
— Не поняла?
— Светка у Ольги Эдика увела.
— Понятно, Эдик и есть точка соприкосновения. Рассказывайте, кто такой Эдик!
— Эдик — бывший Ольгин бойфренд. На мой взгляд, пустой парень, но красивый, ничего не могу сказать, и из очень обеспеченной семьи.
— Тоже с вами учится?
— Нет, не с нами, и даже не могу вам сказать где. Вам об этом лучше у Ольги спросить, если она, конечно, захочет говорить о Светлане и Эдике.
— Куда она денется?! Вы, Вероника, кажется, возвращаетесь в институт? И там будет Ольга? Я иду с вами.
— Пожалуйста, идите. Только я иду в библиотеку, заниматься. Честно говоря, Ольгу я в библиотеке ни разу не видела. Лучше приходите завтра — на занятия она ходит регулярно.
— Куда мне подойти? — Я переписала Вероникино расписание на завтра, чтобы с утра поговорить с Ольгой.
Больше мне в общежитии делать было нечего, я не стала обременять своим присутствием будущее светило отечественной науки, простилась и поехала домой.
Глава 22
Вечером пришел Облом. За ужином мы обсуждали мой поход в общежитие. Новая информация в какой-то мере прояснила ситуацию, но вопросов еще оставалось великое множество.
— Ты знаешь, когда я положила этих два платочка рядом, меня вроде как осенило. Смотри, девушка, молодая, похожая на меня, по крайней мере издали. У нас с Люсей часто спрашивали: не сестры ли мы? А Светка, как я ее помню, была точной копией сестры. Она определенно могла знать о приезде Карлоса от Люси. Вроде как сходится. А теперь у меня возникают сплошные вопросы. Во-первых, получается, Свете помогала Люся. Но я не могу представить, чтобы Люся была способна на такую подлость.
— Возможно, твоя подруга просто проболталась своей сестре о том, что к тебе приезжает жених, относительно молодой и очень богатый.
— Но Вероника, сказала, что у Светы есть парень. Зачем ей чужой жених, если есть свой?
— Наверное, он не такой состоятельный, как португалец, — предположил Облом.
— Оно-то, конечно, вряд ли у молодого человека имеются виноградники и дом на Адриатике, но он молод и красив. Помню, я в Светины годы совершенно не интересовалась, есть ли денежный вклад на сберегательной книжке у молодого человека, который мне нравился. Мне как-то было все равно, есть у него деньги или нет.
— Вспомнила! Время-то какое было?! Жутчайшее! Суровое! Гражданская война, голод, разруха. Белые наступают…
— Облом, я тебя когда-нибудь придушу!
— Тогда гадать не будем, а завтра встретимся с девушкой, у которой Светлана увела парня, и поговорим с ней. На сегодняшний день это единственная зацепка. Может, девушка знает место, где может прятаться Светлана. Ведь они были подругами.
Без пятнадцати девять утра следующего дня мы с Обломом толкались среди студентов у дверей аудитории. Если я ничего не напутала, то сюда должна прийти на занятия нужная нам группа. Среди незнакомых лиц я искала Веронику, вчера мы с ней договорились — она подведет меня к Ольге. Конечно, можно было бы ее не ждать и самой подойти, познакомиться, но как мне казалось, если меня представит Вероника, то ее участие как старосты группы придаст нашей беседе определенную официальность.
Облом, наоборот, советовал поговорить с девушкой без намека на протокол. По большому счету, какие у меня были права ее допрашивать? Он считал, что лучше постараться расположить Ольгу к себе и побеседовать с ней по-дружески.
— Облом, у меня голова пухнет. Мне надо искать очередной повод, чтобы познакомиться с Ольгой. Как я ей представлюсь? Тетя из Воронежа? Приехала к племяннице в гости? И не могу ее застать в общежитии? Бред! Вероника права, если Света перешла Ольге дорогу, она вправе послать ее тетушку к чертовой бабушке. Лично я бы именно так и поступила.
— Не знал, что ты такая!
— Какая — такая? Да я знаешь какая… — не успела я развить тему о лучших своих качествах, как в конце коридора появился знакомый силуэт. Я успокоилась и настроилась на деловой лад. — А вот и Вероника!
Она спешила в аудиторию, зажав под мышкой журнал посещаемости. Меня еще раз удивило несоответствие внешности внутреннему содержанию. Вероникины длинные ноги вполне могли бы дефилировать по подиуму, роскошные длинные волосы и пухлые губки были достойны украсить глянцевую обложку любого модного журнала, но взгляд… Убей меня бог, взгляд был такой, что создавалось впечатление, будто из зрачков прекрасных очей торчат знаки интегралов.
Я ничего не имею против целеустремленности в столь юном возрасте. Мне нравятся девушки и юноши, которые определенно знают, чего хотят достичь в этой жизни, но всему есть мера, золотая середина между учебой и развлечениями, между учебниками и нормальным общением со сверстниками. Жаль загубленной молодости, даже во имя великой цели!
Рядом со мной стояла кучка студентов, бросив недоброжелательный взгляд на Веронику, они зашушукались:
— Наша выхухоль чешет.
— Вот бы заболела!
— Она и спит с журналом! Как крепко держит! Сейчас всех пересчитает.
— В других группах со старостой можно договориться, у этой глаза вывалятся, если попросишь ее не отмечать.
— Не повезло, братцы.