– На колени, – повторил Эйнор. Шпильки вылетели из прически, заклинание постаралось. Король медленно и с наслаждением намотал мои завитые утром локоны на кулак. – Повторяй за мной. «Ваше Величество, я – грязная шлюха с грязным языком. Я напрасно открыла рот и оскорбила вас».
Он за волосы стащил меня с дивана. От боли на глаза навернулись слезы. Я держалась за голову и тянулась за его рукой. Вверх, в сторону, вниз – куда угодно, лишь бы не вырвал волосы вместе с кожей.
– Ты оглохла? – прохрипел Эйнор. – Или язык отнялся? Повторяй! «Ваше Величество, я – грязная шлюха».
Я как упала с дивана, так и сидела на полу, а король заставлял меня встать на колени. Магия от него расходилась горячими волнами, ткань платья натянулась. Не дождавшись от меня ни звука, кроме стона сквозь стиснутые губы, Эйнор рванул за ворот. Темно-зеленый лен оглушительно треснул, пуговицы градом посыпались на пол. Корсета не было, король разорвал платье до живота и взялся за нижнюю рубашку. С ней без магии не справился. Ткань долго трещала в кулаке, а потом похолодела и лопнула. Сквозняк охватил голую грудь, соски затвердели, превратившись в маленькие горошины, и я услышала тяжелый выдох над ухом.
– Ты искушаешь меня отказаться от наказания. В конце концов, я могу выбить из тебя нужные слова позже. Не хочется в первый же день портить плетьми такую красоту. Кожа бархатная.
Все так же, не отпуская мои волосы, он сжал пальцами грудь. Грубо, напористо ее тискал, дергал сосок. Я уже не могла терпеть, и силы кончились сопротивляться. Мысль расслабиться и не вредить себе еще больше уже пришла в голову. Мерзавец все равно меня изнасилует, вопрос только в том изуродует или нет. Но силы воли оставалось еще на пару ударов сердца. Я могла закричать и позвать на помощь. Никто не придет, но я хотя бы попытаюсь.
Дверь с грохотом ударилась об стену, король развернулся вместе со мной так, как держал. Обнимая. Волосы упали на лицо, но я разглядела серый балахон.
– Отпусти ее, – приказал дракон. Холодно, жестко, властно. Я почувствовала, что король вздрогнул. Связь! Она двусторонняя. И если Эйнор мог навредить, то и Тень тоже. Он поднял руки и сжал кулак. Магия в теле короля взорвалась фиолетовым светом. Он сжал меня тисками, я боялась, что сломает ребра. Воздух вышел с протяжным «И-и-и», и в глазах потемнело. На секунду. Я вернулась. Тень выдирал меня из деревянных рук короля. Он застыл и похолодел, как мертвец.
– Отпусти, – цедил сквозь зубы дракон. – Иначе клянусь, я сломаю тебе кости.
Эйнор не ответил, но моя клетка вдруг стала свободнее. Я вдохнула полной грудью и почувствовала, как пучок волос тянется сквозь ослабевшие пальцы.
– Мразь, – выдохнул дракон, толкнув короля в плечо. Он завалился на сидение дивана. Неподвижный и безжизненный. Восковая кукла со стеклянным взглядом.
– Он умер? – взвизгнула я, кутая грудь в лоскуты ткани. Обнимала себя за плечи и уже не сдерживалась. Зубы стучали, от истерики дыхание стало прерывистым.
– Нет, но умрет, если я не сниму удавку, – чужим и незнакомым голосом ответил дракон. – Плевать на него. Ирина, нам нужно уходить. Руку!
Я неловко подала ладонь и зажмурилась. От перехода сегодня мутило особенно сильно, тело охватил ледяной ветер и в нос ударил запах свежего сена. Конюшня? Нет. Лошадей в тепле держат. Меня же раздели на потеху. Платье в клочья. Я дернулась и попыталась оттолкнуть Тень, когда он опустил на мои плечи свой балахон.
– Мы на вершине северной башни, – ровно сказал дракон. – Не открывайте пока глаза. Я не хочу, чтобы вы видели мою трансформацию.
Он обращался в истинную форму. Я рыдала и слушала тихий шелест черной чешуи. Горя не случилось, но боль не отпускала. Я была такой же грязной, как слова и мысли Эйнора. Как прикосновения его пальцев.
– Ирина, – позвал голос дракона. Высокий и чистый, как перезвон колокольчика. Свободный. – Нужно лететь. Чем дальше я от Эйнора, тем слабее связь. Магия не тянется через города. Я бы унес вас на другой край королевства, но вы замерзнете под облаками. Можно смотреть.
Я открыла глаза. Черная тень закрывала небо. Теперь я знала, почему ему так понравилось это имя. Он был первозданной тьмой. Грозный, величественный, опасный. Маленький мальчик куда-то сбежал, меня спас мужчина. Я не стала спрашивать «почему» и как у него получилось. Смог. Победил себя. Древний ящер расправил крылья и задушил своего мучителя.
– Садитесь на шею, – прозвенел голос надо мной. Пасть дракона не шевелилась. – Там будет удобно.
Он наклонился и подставил когтистую лапу, как ступеньку. Та же чешуя, только ячейки больше, и на ощупь она тверже. Я с трудом забралась на загривок. Балахон приходилось держать, он падал. Дракон присел на задние лапы и взмахнул крыльями.
Ветер подхватил нас, черная тень зацепилась за верхушки деревьев и поплыла. Ощущения не описать словами. От страха я обняла дракона за длинную шею, чувствуя каждое движение могучих мускул. Переживала, что соскользну с гладкой чешуи, но сидела крепко.
– Не смотрите вниз, – предупредил он звучанием голоса над ухом. – Голова закружится.
А как удержаться? Мы поднимались все выше, земля превращалась в сбитое после сна одеяло. Зеленые холмы пестрели желтыми заплатками полей, красными пятнами крыш, лентами дорог. Холод почти не докучал. Я чувствовала теплое облако вокруг себя. Дракон решил, что балахона мало и наколдовал жару. На горизонте выросли горы. Мы миновали один город, второй. Пролетели на густым лесом и зашли на посадку. Одинокая башня на холме с широкой крышей. Не аэропорт, конечно, но тоже сойдет. Дракон спланировал на башню и мягко приземлился.
– Уважаемые пассажиры, – нервно пошутила я. – Рейс ОАО «Драконьи авиалинии» успешно прибыл в пункт назначения.
– В убежище, – невозмутимо поправил Тень. – Спускайтесь, Ирина, и закройте глаза. Меня ждет еще одна трансформация.
Спрыгнула я на деревянный настил уже не так ловко. От того, как напряженно цеплялась за дракона в полете, мышцы затекли. Еще и откат от истерики давал о себе знать. Я расклеилась. Хотелось забраться в теплую постель, накрыться одеялом с головой и проспать до утра. Но на крыше одинокой башни даже табурета не нашлось.
– А почему я не вижу фиолетовую магию внутри вас? – задала я первый из сотни вопросов.
Нужно говорить о чем-нибудь, иначе я буду бесконечно вспоминать домогательства Эйнора и снова расплачусь. Хватит. Только что успокоилась. Даже подбородок не дрожал.
– Чешуя, – односложно ответил дракон, а я от смущения прикусила губу.
Черт, глупый получился вопрос. Раз чешуя не пропускала магию, то и видеть я ее не могла. А тело короля для магии прозрачно.
– Он ведь выжил, да? – спросила я, стоя к дракону спиной. – Мы улетели из дворца, и удавка пропала? Вы не успели его задушить?
– Нет. Не успел. Не смог. У нас общая кровь и общая сила, как у сестер из Красной башни. Только они родились тройняшками, а я добровольно разделил свой черный уровень пополам. Теперь, если Эйнор умрет, я потеряю большую часть силы и не смогу трансформироваться в человека. Останусь драконом.
Неприятная новость. Настолько, что я надолго замолчала, не зная, что сказать. В голову лезли термины из психологии, сухие строчки энциклопедических статей. Стокгольмский синдром. Сломанная психика дракона, как разбитое зеркало, отражала реальность неправильно. Эйнор из морального урода превратился в доброго и заботливого отца. Помощника, защитника. Так было легче, проще, понятней. А еще совсем не больно. Тень поверил его словам, решил, что идея захватить королевство принадлежит ему. Месть Ордену за убитого Траггара, да. Он полюбил Эйнора, с радостью делал все, что попросит и, конечно же, разделил уровень, не думая о последствиях. Ведь это ради «отца» и ради их «общего дела». Так нужно. «Дракон – хороший мальчик. Он все сделал правильно». Интересно, когда прозрел? До конца ли? Если нет, то я сейчас услышу оправдание поступку Эйнора, и придется бежать уже из этой башни.
– И что теперь делать? Прятаться здесь от его гнева?
Я осторожно обернулась. Голый дракон застыл черной статуей на фоне неба и зубцов башни. Я видела широкую спину, сильные ноги. Чешуя действительно покрывала его от макушки до пяток.
– Балахон, – он протянул руку, не оборачиваясь. – Отдайте, пожалуйста. Я не хочу смущать вас своим видом. И спускайтесь в люк. Там комната. Можно разжечь очаг и подкрепиться тем, что есть в погребе. Я подумаю, что можно сделать. Я не знаю, но выход должен быть. Не бывает неразрешимых загадок. Если уровень можно разделить, значит, можно собрать обратно. Теоретически. Это не всегда работает так. Нельзя воскресить мертвых, вернуть съеденную еду и ребенка обратно в чрево матери.
Говорил он медленно и тихо. Не сразу взял балахон, когда я повесила его на вытянутую руку, и сам казался восковой куклой. Я оставила его одного. Пусть подумает. У него получится, теперь я верила.
Крышка люка поднялась со скрипом. Изнутри повеяло духотой давно не проветриваемого помещения, но комната оказалась чистой и уютной. Единственное узкое окно-бойницу заколотили досками, к стене поставили кровать, застеленную вязаным одеялом, а из очага выгребли золу. Даже дрова оставили, сложив ровной поленницей. Забавно, но в такой нарочитой простоте мне было легче, чем в помпезной роскоши дворца. Права мудрая мысль: «Не жили богато, не стоит начинать». Тянуло домой. В деревню к бабушке. Где баня пахла березовыми вениками, а молоко носили в трехлитровых банках. Я жестом отправила двора в очаг и щелкнула пальцами, посылая следом искру огня. Сухая древесина мгновенно затрещала. В башне запахло той самой баней. Я зажмурилась от неожиданного удовольствия и услышала скрип открывшегося люка.
– Ирина, вы можете переодеться, я подожду снаружи. Платьев у меня нет, но еще один балахон найдется. Посмотрите в сундуке под кроватью.
Его стеснительность начинала напрягать. Школьник, краснеющий от слов «женская грудь». Опасность прошла и властный дракон исчез. А ведь переоденусь! Руки уже болят стягивать порванную ткань на бюсте третьего размера. Жаль, что в итоге пришлось снять абсолютно все. Сорочка под балахоном распахивалась, и от нее все равно не было толку. Зато я села на кровать и завернулась в одеяло.