Внутри с нашим появлением воцаряется жуткая тишина, перебивающая аппетит, несмотря на божественный аромат мяса и специй. Посетители смотрят во все глаза, даже приподнимаются, чтобы проводить наверх взглядами.
Наша кабинка свободна. Октавиан неохотно отпускает мою руку и садится напротив. На улице, под окнами, собирается народ, тихо переговаривается.
Владелец заведения, как всегда, является обслужить нас лично. Дрожащей рукой вручает меню, а когда Октавиан распоряжается наполнить корзину запасами, смотрит так оторопело, что вряд ли что-то из сказанного запоминает. Удивлюсь, если хозяин принесёт именно тот суп, что мы заказали.
Он, кланяясь, отступает из кабинки и, закрыв дверь, убегает вниз.
Октавиан тоже косится на окно. Там собирается всё больше людей.
— Как думаешь, зачем они здесь? — нервно тереблю прядь. — Только на тебя посмотреть?
— И узнать, что случилось. Не каждый день правители всего мира бесследно исчезают.
— Ты не исчез.
— Марьяна, до нашего прихода землями управляли маги и ведьмы, а тёмные ясно показали, что я им как правитель не нужен, я не собираюсь подставлять тебя под удар, поэтому можно сказать, что я тоже исчез. — Он накрывает мою руку ладонью. — Если потребуется, мы сможем перенести башню или настроить телепорт в другое место, оставаться в Окте не обязательно.
Не скажу, что не мечтала посмотреть мир, но… здесь мой дом.
Люди внизу пытаются рассмотреть нас сквозь стекло, переговариваются, и по их поведению не скажешь, что они пришли нас изгнать. Возможно, мы сможем остаться, а сокровищ Октавиана хватит на всю жизнь.
Шум внизу нарастает — размеренный рокот. В нём вроде по-прежнему нет ничего угрожающего, но кусок в горло не лезет. Поковырявшись в тушёных овощах (а мы суп заказывали), снова берусь за морс. Октавиана скопление людей явно не беспокоит.
— Не бойся, Окта — место моей силы, если потребуется, я их всех передвину, создам для нас новую улицу. Вреда нам не причинят.
Мне всё равно слегка не по себе. Октавиан откладывает вилку:
— Домой?
Киваю. Он поднимается и протягивает руку, другой заранее вытаскивая из-за пояса пару серебряных монет старой чеканки.
К счастью, в коридоре никого нет, и лестница тоже свободна. Хозяин с нашей корзиной нервно переминается у стойки. Остальные посетители так и сидят молча.
Положив монеты на стойку, Октавиан забирает корзину:
— Благодарю. — Он открывает дверь, но меня вперёд не пропускает, выходит сам.
Вмиг притихшие жители отступают, без понуканий освобождают нам путь к центру — коридор в толпе — и тут же смыкаются стеной за нашими спинами. По коже бегают мурашки. Не привыкла я к такому вниманию. Октавиан берёт меня за руку и переплетает пальцы. От этого сразу спокойнее.
В гробовом молчании мы проходим мимо горожан. Многих из них я знаю в лицо, но если раньше они меня почти не замечали, сейчас смотрят во все глаза.
Нас пропускают до здания с телепортом, но там на крыльце стоит группа, которая явно не собирается так просто уходить с дороги: ведьмы. Все мои ведьмы — без традиционных шляп, в цветных платьях. Я отвожу от них взгляд. Рядом с ними, судя по посохам, маги из других районов провинции. Водяной, промокающий лицо влажной тряпкой. Пара оборотней. Леший, склонившийся, чтобы не задевать ветками навес над крыльцом. Ни у одного из них на лбу больше нет белого символа лицензии. Фамильяры сидят на плечах хозяев. А Жор с Букой почему-то тоже здесь — устроились на руках Миры, словно так и надо. Помимо тёмных на крыльце стоят немного встрёпанные мужчины в мантиях с гильдейскими нашивками, секретарь Октавиана, мужчина с белым ключом на шее — похоже, новый мэр.
Мы останавливаемся в десяти шагах от них. Они молчат. Я тоже молчу. Октавиан, как всегда, непроницаем.
Толпа, как я понимаю, делегатов, почему-то выталкивает вперёд несчастного блеклого секретаря. Видимо, как человека, больше всех общавшегося с Октавианом.
— П-проконсул, — выдавливает тот. — Мы тут вот это…
Секретарь умолкает. Тяжело переводит дыхание и продолжает:
— Кхм, провинция… э-э-э. Кхм. Стражникам платится исправно, порядок в городах провинции поддерживается. Налоги… налоговые документы ожидают завершения проверки. Единственное, на границе появились вооружённые отряды из седьмой и шестой провинций. И ещё к нам оттуда несколько сотен семей просятся на постоянное проживание. Мы тут… хотели спросить… когда вы… вернётесь к делам? И сможете ли вы защитить нас от чужих военных?
Военные? От которых надо защищать? Что происходит? На сердце так нехорошо, хотя понимаю, что места проконсулов кто-то должен занять, но вооружённые отряды на нашей границе?
— Мне казалось, — Октавиан само спокойствие, — обитателям Агерума власть представителей моего мира не желанна.
— Ну, у вас же хорошо получалось, — нервно напоминает секретарь. — И вы же можете защитить нас от завоевания?
Его оттесняет дородный седовласый глава гильдии ремесленников:
— Прошлая королевская династия магов прервана, новой подходящей по силе на нашей земле нет, а вы всё знаете, нас знаете, у вас налажено всё, и гильдии такой порядок устраивает. Правда, мы хотели бы послаблений налоговых и собственных проверяющих поставить, но в остальном, особенно если вы по-прежнему можете армии одним взмахом руки сметать, мы за то, чтобы вы поддерживали порядок. И судили преступников.
Это представители обычных людей, неужели и тёмные, неужели и мои ведьмы, Арна и Верна, явились попросить Октавиана вернуться к управлению провинцией? Да не может быть!
На ведьм оглядываются представители гильдий. Покашливающий секретарь тоже косится на них.
— В городе всё в порядке, — пискляво от волнения отчитывается мэр. — Все прежние распоряжения выполняем, на подпись несколько приказов ждут. То есть приказы… то есть… Мы светлым законам и предписаниям следуем, кроме того, что касается тёмных. — Он тревожно поглядывает на меня и дёргает висящий на шее ключ от города.
Октавиан тоже смотрит на ведьм и остальных тёмных, и им от его бесчувственного взгляда явно не по себе. Старейшая Верна передёргивает плечами, потревожив сидящего на левом фамильяра-ворона, выступает вперёд:
— Светлый или тёмный, вы маг. Мы согласны, — на миг она всё же запинается, — принять власть того, кого принял круг ведьм. Если вы разделите эту власть со своей тёмной супругой, как и положено делить её между королём и королевой. И, конечно, при вас должен быть совет, чтобы мы могли совместно принимать решения, касающиеся одарённых силой, как это было в прежние времена.
С каждым её словом моё изумление всё больше и больше, и просто нет слов.
— Мы подумаем, — отвечает Октавиан и тянет меня вперёд. — Решение сообщим завтра, а сейчас дайте нам пройти.
Делегация расступается, открывая нам путь к дверям в здание. Поднявшись к ним, оглядываюсь на ведьм. Мира — единственная, поддержавшая мою привязанность к Октавиану — ободряюще улыбается, шепчет беззвучно: «Поздравляю».
Бука и Жор спрыгивают с её рук и гордо следуют за нами. Едва дверь закрывается, тишина за ней взрывается рокотом голосов.
— И правильно, что сразу не согласились, — заключает Жор, — пусть помучаются в неизвестности.
— Это вы их надоумили? — спрашиваю строго.
Жор надувается:
— Мы лишь объяснили ведьмам, что Октавиан им не враг и принят кругом. Он же тоже маг, ну подумаешь, магия чуть-чуть другая, сути это не меняет. У него даже фамильяр есть!
— Я важное доказательство, — с присвистом соглашается Бука и выпячивает грудь.
Только Октавиан молчит.
Уже дома, вынимая из корзины копчения, осторожно начинаю:
— Интересно, почему тебе предлагают и дальше править.
— А так проще, — вставляет Жор и утаскивает из-под руки ломоть сыра.
— Отдай, паразит! — тянусь за сыром, но Жор пробегает мимо Октавиана и скрывается в коридоре, а Бука просто следует за ним сквозь стену. — Кажется, твой фамильяр тоже стал больше есть.
— Он прав, — Октавиан, помедлив, садится за стол. — Провинции будет легче пережить перемены, если я встану во главе и избавлю их от необходимости заводить армию, разбираться с последствиями борьбы за власть. Они знают, что примерно от меня ждать, и это их успокаивает. Даже тёмным так проще, потому что сильных среди них мало, они справедливо опасаются, что не выдержат борьбы со множеством людей или соперниками из своих. Остались ведь самые осторожные, они понимают, что лучше поделиться властью, чем вскоре умереть, обладая всей её полнотой.
— Так послушать — получается, проконсулов надо было оставить?
— Они попытались бы убить меня за нарушение закона. И не уверен, что они смогли бы управлять провинциями без цели превратить Агерум в подобие Метрополии.
Оставив копчёности, подхожу к Октавиану и сажусь на корточки. Облокотившись на его колени, снизу вверх заглядываю в лицо:
— А что ты думаешь по поводу этого предложения? Хочешь снова управлять провинцией?
— Мне… наверное, нравится управлять. Я себя без этого, если откровенно, не мыслью. Но…
— Но?
— Я не знаю, как к этому отнесёшься ты.
— Если тебе будет хорошо, то и мне хорошо, — улыбаюсь, и он опять касается моих губ.
— И ещё один момент: они пытаются сделать из нас короля и королеву, как в былые времена, а это значит, нам придётся носить короны и ещё множество бестолковых регалий. Почему-то им так легче принимать власть.
— У нас, если что, есть старые короны, — высовывается из стены Бука: ну конечно, если Октавиану короны не нравятся, он от них должен быть в восторге. — Несколько комплектов. Принести для примерки?
Эпилог. Новый Агерум
— Точно её нет? — прижимаюсь к шёлковой стене, пытаясь заглянуть за массивный комод. — Ты внимательно посмотрел? По всей длине проверил?
— Нет, Марьяна, её нет, — Жор вылезает из-за комода и возвращает себе материальность. — Ищи там, где вы с Октавианом развлекались.
Покачав головой, с сожалением вытаскиваю из уха серёжку, идеально подходящую к короне, но уже только одну, потому что вторая выпала неизвестно где. И, возможно, Жор прав — в лесу при башне, где мы с Октавианом… миловались. Придётся теперь надевать другой комплект, а я так хотела пойти именно в ажурном, своём любимом, подаренном на первую годовщину свадьбы.