С головой, пухнущей от тяжелых раздумий, я побрел на сеновал, где загодя облюбовал себе неплохой стожок. Никого не ставя в известность, шикарно улегся в душистое сено. Раскинулся привольно…
Уже засыпая, услышал прелюбопытную беседу. Говорили шепотом внизу мужчина и женщина.
— Да-а-а, дуракам счастье! И не заметил этот Денис, что горгулы его оцарапали.
— Что ты говоришь?!
— Да ниче ему не будет, магия арианэ целебная. Все враз зажило! Жаль, не его судьба Клена! Хорошая бы из них пара вышла!
Тут я невольно шевельнулся, сено зашуршало. Вспугнутые собеседники мгновенно скрылись. Устало смежил веки: об этом я подумаю завтра. Сейчас — падаю, хочу спать…
Провалился в сон.
Я любовался Иалоной в простом легком платье. Мы парили над необъятными просторами лугов и полей.
— Дэннис! — звала она, и от одного звука ее голоса мое сердце билось чаще и сильнее.
— Дэннис! — Я тянулся к ней изо всех сил, напрягая жилы, но все равно не мог дотянуться. Мои пальцы бессильно ловили воздух. Аромат ее духов — фиалки, ирисы, белые пионы и нотки иланг-иланга — оставлял легкий изысканный шлейф.
— Дэннис! — Кажется, почти достал. Коснулся ее руки кончиками пальцев, но тут между нами неодолимой преградой встали зеленые глаза русалки, и я начал стремительно падать вниз.
Сердце свернулось в холодный скользкий ком. Воздух свистел в ушах. Я испытывал дикий страх и необъяснимый восторг. Иалона падала вместе со мной, тихо, безмолвно, с глазами, наполненными ужасом. Во сне я смог извернуться — подставил себя под удар земли и смягчил падение девушки. Мне было хорошо и совсем не больно.
До самого утра мне снились жаркие поцелуи. Но целовался не с молодой арианэ, всю ночь я обнимал и целовал девушку с чудесными голубыми глазами. Не знаю, что бы это значило. Говорят, поцелуи всегда снятся к неприятностям.
Не успел глаза сомкнуть — уже утро! Робкие первые солнечные лучи озаряли землю. Мычала скотина. Пара игривых котов мазнула хвостами мне по лицу! Тьфу, зар-разы! Собак на них нету!
В голове засел ночной разговор. Я внимательно осмотрел себя — и точно! На ноге розоватая полоска поджившего шрамика… видно, когда Кондрада от горгулов оттаскивали, мне где-то в запале борьбы чуточку перепало. И впрямь не заметил!
Глубоко задумавшись, чуть не пропустил момент прихода конюхов, которые едва не вонзили в меня вилы с криками:
— Паря, бей нечистава!
— Ща ему как вилы в бок вмастрячу! Небось не покочевряжится!
— Хлопцы, налегай!
Чувствовать себя предметом чужого охотничьего азарта не смешно, между прочим!
В общем, с конюхами мы кое-как разобрались. Я был оскорблен до глубины души званием «нечистой силы», с которой, как всем известно, уважающие себя люди разговоров не ведут. Я вам не террорист!
Злой, вырубил обоих, еле удержавшись от того, чтобы не воткнуть им эти вилы… ну, вы понимаете… чтобы мягко сиделось.
Короче, пришел я к мрачному Кондраду со сбитыми костяшками, рассаженной скулой и синяком под глазом. Заявил:
— Солдат надо спасать! Срочно!
Кондрад зевнул с риском вывихнуть себе челюсть, односложно поинтересовавшись:
— И?!
— Пусть ваша дева арианэ их поочередно перецелует! — воодушевленно предложил я.
— Ты решил расширить свой клуб самоубийц? — обманчиво лениво поинтересовался Кондрад, двигая желваками.
— Нет! Ты не понял! — завелся я. — Ее поцелуй вылечит любые раны! А потом — может, среди солдатиков найдет своего… как его там… сильвана… и от меня отстанет?
— Я и забыл, — задумчиво сказал Кондрад. — Звание смертника же достается вроде последнему…
— Хорошо бы так… Боюсь, русалка меня не отпустит, — засомневался я.
Кондрад крякнул:
— Ладно, месяц у нас в запасе пока есть. Если что, Илона меня по голове за тебя не погладит. — Поднял абсолютно трезвые глаза. — А откуда ты взял, что арианэ лечат поцелуем?
— Да в общем… случайно… — Я не стал впадать в подробности.
Вдруг выяснится, что еще на какую-нибудь нечистую силу на сеновале нарвался? Может, я для них как магнит? Словно мухи на мед липнут?
Кондрад сладко потянулся и резко встал. В одних штанах и распахнутой рубашке он выглядел весьма внушительно. Уж на что наш средний, Егорка, торсом впечатляет, но рядом с Илониным мужем ему нечего делать. Чистая мощь Средневековья! Терминатор прямо. Понимаю, почему на него Илона запала. У мужика от девушек, наверно, отбоя не было.
Вот и сейчас заглянувшая в апартаменты молодая служанка порозовела и с трудом отвела заблестевшие глазки, нервно поправляя оборки на белоснежном фартучке. Помялась, поймала окрик Кондрада и быстро умотала.
Кондрад вернулся к поднятой теме.
— Раз такое дело — я пошлю за девкой… Половина ребят совсем плохи, до следующего утра не доживут, — уверенно сказал бывший (или нынешний?) Черный Властелин и двинул к двери, призывая зычным голосом: — Охрана, ко мне!
Вот что значит командирские навыки! И минуты не прошло, как пятерка солдат на входе нарисовалась:
— Что прикажете?
— Приведите сюда девку… племяшку кормилицы Брячеславы! Она с экономкой в комнате рядом живет! Да побыстрее!
Мне уже весело. Не иначе как с горшка ее сейчас сдернут. Еще бы, с таким-то рвением!
Спустя какое-то время раздался грохот, сопровождаемый почему-то мычанием. Возникло ощущение, что в нашу сторону движется стадо голодных, недоеных коров. Что бы это значило?
Поразмышлять о парадоксе мне не дали. Дверь со стуком распахнулась, и втащили Клену. Я же смотрел не на запуганную, ошарашенную побудкой девицу, а на стражников.
Представляете, они подстраховались от нежеланных поцелуев арианэ. Причем сделали это, я бы сказал, весьма оригинально: надели собачьи намордники из какого-то металла, а вовнутрь напихали тряпья. Честное слово, сразу подумал о портянках. И, судя по запаху, не ошибся.
Девчонку бравые ребята швырнули на пол и преданно уставились на Кондрада.
Выражение его лица не поддавалось расшифровке. Злость? На Клену или стражу? С трудом подавляемый смех? Тут уже понятно, насчет кого… Размышления?.. О чем? Нет, все же я, видимо, плохой физиономист, а шурин — хороший преферансист. И шулер! Если и получает крапленые карты, то тут же передергивает колоду.
— Вон! Привести себя в порядок! — рыкнул на солдат Черный Властелин.
Стража вымелась за дверь в мгновение ока.
— Это не заразно! — добавил я, ухохатываясь. Но под шумок подошел к зеркалу и, расчесавшись, вытряхнул из одежды соломинки. А то и сам выгляжу ничуть не лучше.
Встрепанная девушка с перепуганными глазами валялась у ног Черного Властелина, видимо ожидая жестокой расправы. Мне ее даже жалко стало.
Кондрад подержал ее еще немного в напряжении, а потом обратился:
— Слышь, красавица! Дело у нас до тебя есть.
— Да-а? — сразу приободрилась дух воды. Глаза засверкали сине-зелеными переливами.
— У нас есть красивые парни, все из себя герои…
— И что с ними? — Русалка отряхнулась.
— Так они очинно соскучились по девичьим поцелуям, — пряча усмешку, заявил Кондрад. — И не смотри, ежели кто рожей не вышел, — зато в душе все молодцы-огурцы! Герои, как один!
— Ась? — Девушка явно не поверила своим ушам. То ее чуть не прибили, а теперь сами мужиков предлагают? — Чего это вы, дяденьки, такие добрые? — подозрительно спросила русалка, потихоньку вставая с пола.
— Это тебе показалось, — осклабился зять. — У нас воины умирают. Так что чем в могилу, лучше уж к тебе в объятия…
— Понятно! — пробормотала арианэ. — Но его… — жест в мою сторону, — не отдам! Он мой!
Я махнул рукой:
— Милая, потом разберемся, кто чей! Так сделаешь?
— Зачем мне это? — решила поторговаться нечисть, поняв нашу необходимость в ней. — Мне и одного хватит. А то за несколькими зайцами погонишься — ни одного мужика к себе не привяжешь!
— Очаровательное сравнение! — пробурчал Черный Властелин.
— Не бойся, — начал я уговоры. — Я же не отказываюсь. Как всех вылечишь, я тебя сам поцелую. Слово даю!
Она помялась и растерянно спросила, обращаясь ко мне:
— А ты на меня потом не обидишься, что не отпущу? Сам поцелуешь, не побрезгуешь?
— Поцелую-поцелую… — с ходу утешил ее. А сам подумал: «Бампером! А монтировкой сверху поглажу для закрепления эффекта!»
Клена повела головой, будто прислушиваясь, потом низко проурчала:
— Обманываеш-шь! Не поцелуеш-шь!!! Клянись, что не обманеш-шь!
Я обратился к Кондраду:
— Это больно?
Тот хмыкнул:
— И опасно. Если клятву нечисти даешь.
— А без этого ты их не поцелуешь? — без особой надежды спросил я арианэ.
— Поц-целу-ую! — злорадно отозвалась она. — И через мес-сяц убью. Вс-с-сех-х!
— А если дам клятву — не убьешь? — хотелось бы понять, в какое «гэ» я по шею вляпываюсь.
— А ты с нее тоже возьми клятву! — встрял Кондрад. Черный Властелин походил немножко и добавил: — Хотя… все равно не советую! Десяток солдат на тебя одного — неравный обмен. Солдатское мясо никто не ценит, такая у них судьба.
Я еще раз посмотрел на арианэ и вздохнул:
— Хорошо. Я дам чертову клятву. Ты побожишься первой, что отпустишь всех, кого поцелуешь, кроме меня.
— Хор-рошо! — прошипела русалка. Глаза ее закатились, и девушка брякнулась в обморок. Да что такое! Благородные барышни тут все, понимаешь!
В этот момент Деррик вошел в дверь и весело заявил:
— Ну как, прямо сейчас и начнем?!
Клена сразу очнулась и очень даже резво отползла от любителя бесчувственных девушек:
— Не посмееш-шь!
— А кто говорил, что это буду я? — ласково пророкотал воин.
Русалка сдулась.
Через десять минут мы в дворцовой часовенке в присутствии жреца принесли две клятвы. Кондрад меня активно не одобрял, но сдерживался. Деррик одобрял, но не сдерживался. За пять минут я выслушал столько советов по укрощению арианэ, что чуть не предложил ему со мной поменяться!