Но ничего подобного не случилось. Он вообще ничего не чувствовал.
Войдя на кухню, Габриель увидел Елену, которая выбрасывала вчерашнюю еду в мусорную корзину. Когда она наклонилась, он с волнением посмотрел на ее ягодицы, туго обтянутые брючками черного цвета. Для Габриеля не стало неожиданностью, что после четырех лет воздержания всего одна близость с женщиной пробудит его половые инстинкты. Но он не ожидал, что они будут такими сильными.
– Я купил круассаны и кофе.
– Можешь начинать. Я сейчас присоединюсь, – не глядя на него, сказала Елена, продолжая очищать подносы от еды.
– Оставь грязную посуду. Чуть позже придет помощница по дому и все уберет.
– Мытье посуды успокаивает меня.
– Елена, сядь и ешь.
Она послушно села за стол и начала медленно жевать, словно выполняла какую-то миссию.
– Тебе не приходило в голову сказать мне, что ты девственница? – спокойно спросил Габриель.
– Нет.
– Ты считаешь, у меня не было права знать об этом?
– Нет.
– Почему?
Она холодно посмотрела на него. В ее глазах не было того потрясения, которое она испытала, когда он вошел в нее, и не было того удивления, когда она терялась в его объятиях от поглощавшего ее наслаждения.
Когда Габриель понял, что Елена была девственницей, что она впервые занималась любовью, он постарался сделать так, чтобы успокоить ее и стереть из ее памяти неприятные ощущения, которые она испытала, когда он рывком вошел в нее.
Габриель пришел в невероятный восторг, когда Елена начала отвечать на его ласки. Медленно, робко она понемногу ожила в его руках.
– Я сделал тебе больно?
– Немного, – пожала плечами Елена.
– Прости. – Габриель чувствовал себя очень виноватым.
Она снова пожала плечами.
– Если бы ты сказала мне, я был бы более нежен с тобой.
Что-то в ее взгляде смягчилось прежде, чем она отвела его и тихо сказала:
– Но ты был нежен.
– Я был бы нежен с самого начала. – Габриель взял свою чашку и сделал глоток кофе. – Я не собираюсь обманывать тебя, ты очень соблазнительная женщина. Последние четыре года у меня никого не было, и я вел себя как дикий зверь. Тебе следовало предупредить меня. Но ты можешь сказать мне почему?
– Почему я хранила девственность? – Ее взгляд снова стал холодным.
– Да.
– Честно? Если бы я могла, я бы осталась девственницей до конца своих дней. Мужчины – настоящие свиньи, и я была уверена, что не встречу ни одного, кто не подойдет под это описание.
Габриель поморщился. Он хотел было возразить и встать на защиту сильного пола, но чувствовал, что у него нет на это права после того, как он шантажом вынудил ее отдать ему свою девственность.
Елена допила кофе и отодвинула тарелку.
– Но тем не менее я хотела бы поблагодарить тебя.
– За что?
– Ты показал, что, если мужчина является свиньей за пределами спальни, не значит, что он не способен быть нежным в ее стенах. Мне следовало предупредить тебя, что у меня никого не было, но мне казалось, это никак не повлияет на твое отношение ко мне. Теперь я вижу, что была не права. – Елена слегка зарделась, но продолжила: – Все было не так плохо, как я ожидала.
– Ты говоришь мне комплимент?
– Давай не будем увлекаться, – улыбнулась она. – Можешь назвать это слабой похвалой.
– В таком случае после обеда я постараюсь сделать так, чтобы слабая похвала переросла в бурные аплодисменты. – Габриель не стал говорить, что готов был прямо сейчас усадить ее к себе на колени и снова овладеть ею.
Но Елена была девственницей, чем немного усложняла их физические отношения, и Габриелю приходилось считаться с тем, что для нее было в новинку все, что касалось секса.
Его охватил восторг при мысли о том, что именно он будет преподавать ей искусство удовольствия.
– После обеда? А разве мы никуда не летим?
– Наш рейс в два пополудни. У нас будет целых десять часов для приятного времяпрепровождения, прежде чем мы приземлимся во Флоренции.
– В таком случае я прихвачу с собой интересную книгу, – чуть сиплым голосом ответила она.
Искушение заключить ее в свои объятия становилось все сильнее, но Габриель сдержался.
– Выходим из дому через час. Тебе хватит времени собраться?
Елена молча кивнула.
– Чудесно. По дороге в аэропорт нам нужно будет заехать в одно место.
– И куда же?
– Мы навестим мою мать. Пора познакомить ее с новоиспеченной невесткой.
Елена с интересом рассматривала белый домик в стиле ранчо, расположившийся на границе округа Сомерсет.
– Какой хорошенький домик, – сказала она, выходя из машины. – Ты жил здесь?
– Да. Мои родители купили его, когда переехали в Америку.
– Сколько лет тебе было?
– Десять.
– Как ты воспринял этот переезд? Было тяжело оказаться в другой стране?
– Было весело. Родители постарались сделать так, чтобы происходящее казалось мне большим приключением.
Они подошли к ступенькам крыльца, и Габриель остановился.
– Помнишь, я говорил тебе, что моя мать страдает слабоумием?
Елена нерешительно кивнула. Она не стала затрагивать эту тему, потому что Габриель считал ее частично виноватой за то, что произошло с его матерью.
В глазах Габриеля его отец был Белоснежкой, а ее отец – Злой Королевой.
– Просто… – Он вздохнул, покачал головой и открыл дверь. – Привет. Есть кто дома? – крикнул Габриель, войдя в просторную прихожую.
На пороге показалась высокая женщина в джинсах и белой блузке. Она просияла, увидев Габриеля.
– Габриель, как я рада видеть тебя. А это, должно быть, твоя жена.
– Да. – Он шагнул в сторону и взял Елену за руку. – Это Елена. Елена, это Лоретта, сиделка моей матери. Как она сегодня?
– Неплохо. – Лоретта отворила двери и повела их по коридору в просторную гостиную.
В кресле у окна сидела хрупкая седовласая женщина и смотрела телевизор.
– Сильвия, посмотрите, кто к вам пришел, – обратилась к ней Лоретта.
Елена потрясенно посмотрела на мать Габриеля. Она знала, что той не могло быть больше шестидесяти, но она выглядела намного старше.
Глаза Сильвии вдруг вспыхнули, и она поднялась на ноги, глядя на Елену.
– Хильда! – воскликнула она. – Я знала, что ты придешь.
Хильда? Елена замерла, не в силах пошевелиться.
Габриель и Лоретта обменялись многозначительными взглядами.
– Я приготовила комнату для тебя, – продолжила Сильвия. – И Джинни… Дженни… Ах, как же ее зовут? Она приготовила мясные тефтели. По-итальянски, а не по-шведски, – тоненько рассмеялась она.
Елена все поняла. Ведь Габриель рассказывал ей, что их матери были близкими подругами.
Сильвия приняла Елену за ее мать, ведь они были очень похожи.
– Хильда, ты привезла с собой друга, – сказала мать Габриеля, глядя на своего сына.
Елена в панике смотрела на Сильвию. Что делать? Сказать этой пожилой женщине, что она ошиблась?
Но глаза матери Габриеля светились такой радостью, что сказать ей правду было бы слишком жестоко.
Елена потянулась и взяла Сильвию за руку.
– Это Габриель, – тихо сказала она. – Ты помнишь его?
– Нет, – пристально посмотрела та на своего сына. – А Иньяцио знает, что ты привезла сюда мужчину?
В ее тоне было что-то такое, от чего сердце Елены громко заколотилось.
– Он знает.
– Чудесно, – сжала ее руку Сильвия.
– Может, присядем? – предложила Елена. – Я очень устала, пока добралась сюда.
– Я попрошу, чтобы нам принесли чего-нибудь выпить. Как насчет вина? У меня есть бутылка этого… Ох, как оно называется?.. То красное вино, которое ты любишь?
– Я бы выпила чашечку кофе.
– Сейчас все будет сделано, – улыбнулась Лоретта.
– Я вас знаю? – уставилась на свою сиделку Сильвия.
Они вместе усадили женщину обратно в ее кресло и поставили рядом еще одно для Елены.
Габриель расположился на диване, положил локти на колени и наблюдал за ними.
– Альфредо ничего не говорил, что ты приедешь, – сказала Сильвия.
– Наверное, забыл.
Каким-то образом они умудрялись беседовать, что было нелегко, потому что Елене пришлось притворяться своей давно умершей матерью, а Сильвия то и дело забывала слова и теряла нить разговора.
Лоретта принесла кофе и поднос с пирожными и удалилась.
Габриель не делал никаких попыток присоединиться к их запутанному разговору. Елена могла только представить, что он чувствует, когда его мать так сердечно принимала абсолютно незнакомого ей человека и не узнавала своего родного сына.
– Они сказали мне, что ты умерла, – вдруг сказала Сильвия, и Елена растерянно посмотрела на нее.
– Я болела, – выдавила она.
– Что на этот раз? Опять что-то с грудью?
– Нет. Не рак. Сепсис. – Мать Елены порезала палец, когда занималась садом. В рану попала инфекция. Хильда провела в госпитале пять дней, ей давали всевозможные препараты, но организм не справился с болезнью, и она умерла.
– Я говорила Альфредо, что Хильда никогда не умрет. Она не оставит своих сыновей и маленькую дочку. Забыла, как ее зовут.
– Елена.
– Да, Елена. Какое красивое имя. Ты получила то платье, которое мы отправили для нее?
– Оно прекрасно.
– Да, ты ведь прислала фото. – Сильвия повернулась и посмотрела на Габриеля: – Альфредо, ты не принесешь мне альбом? Хильда хочет посмотреть фотографии.
Габриель молча вышел из комнаты и вернулся со старым альбомом.
– Вот твой альбом, – мягко сказал он.
– Альбом? Но мы хотели вина, не так ли, Хильда? Того чудесного красного вина, которое ты любишь.
– Я посмотрю, не найдется ли у нас бутылочки, – ответил Габриель и с грустью посмотрел на Елену.
Она сочувственно улыбнулась и глянула на альбом.
– Можно? – взволнованно спросила она.
Габриель кивнул в ответ, и Елена открыла первую страницу.
Похоже, фотографии были сделаны вскоре после приезда Мантенья в Америку. На одной из них десятилетний Габриель сидел на старом диване рядом со своим отцом в этой же самой комнате. Они счастливо улыбались в камеру.