Глава 13
— А выглядел ты значительно более умным, — слышу укоризненный голос и торможу, не доходя до кухни. Что?..
Оглядываюсь и вижу, что наши куртки, которые мы сбросили на пол, да так про них и забыли, подняты и аккуратно висят на вешалке, вот только… на чёрной коже одной из них отчётливо видны следы когтей. Ах, Дарси, шерстяная скотина! Ну конечно, он выбрал мужскую куртку! Вот ведь мстительная зараза, а раньше никогда ничего не драл, кроме когтеточки!
В панике начинаю принюхиваться, но тщательный осмотр показывает, что до совсем уж «грязных» методов мой кот не опустился. Слишком дворянин для такого, похоже. Аристократ уличный, мать его так…
А между тем на кухне идёт очень интересная беседа.
— В каком-то смысле я тебя отлично понимаю, — абсолютно серьёзным тоном говорит Никита, — сам бы поотрывал… конечности… собакам всяким.
Я замираю на месте и вслушиваюсь так внимательно, что, кажется, даже слышу скрип зубов, которым мужчина сопровождает последнее утверждение.
— Если бы ты видел, как на неё облизываются некоторые… особи мужского пола, ты бы тоже меня понял, — тяжёлый вздох. — Но я не могу бить морду всякому, кто на неё пялится. Хоть и очень хочется иногда, — договаривает тихо, правда, через пару секунд добавляет: — И не смотри на меня так скептически! Хорошо, не иногда, а постоянно, но я же этого не делаю!
Губы у меня расползаются в неудержимой улыбке. Господи, как это мило — главный хирург на моей кухне разговаривает с моим же котом. Повисает долгая пауза, и я уже собираюсь нарушить этот своеобразный тет-а-тет, когда Никита продолжает:
— В общем, так. За куртку я не сержусь. Ты имел полное право — всё-таки я на твою территорию пришёл. Но придётся тебе, дружок, смириться с тем, что я не только пришёл, но и останусь! И никуда уходить не планирую! Так что давай договоримся — я не покушаюсь на твои… кхм… бубенчики, а ты не пытаешься лезть к моим!
Я уже мелко трясусь от смеха и зажимаю рот обеими руками, чтобы не выдать себя звуками.
— А сделку мы скрепим… — раздаются звуки открывающихся дверец кухонных шкафов, — …где тут у тебя… А, нашёл!
— Ма-ау!
— Вот тебе и мау! Что тут?.. Господи, Дарси, у Ани абсолютно пустой холодильник, зато тебя она кормит крольчатиной с овощами! Да даже я так не питаюсь!
В очередной раз прыскаю от смеха. Думает, значит, подкупить кота паштетом. Ну, в целом стратегия верная.
— На, ешь, подхалим!
Решаю, что раз Дарси уже начали кормить, значит, хватит подслушивать, поэтому, сделав пару глубоких вдохов, старательно сгоняю с лица весёлую улыбку и выхожу из коридора.
— Аннушка! — Никита стоит на кухне босиком, в брюках и накинутой сверху, но не застёгнутой рубашке. Тут же подходит ко мне, и я сразу оказываюсь в крепких объятиях. — Я тебя разбудил? Вроде старался не шуметь.
— Нет, я сама проснулась, — потёршись щекой о мужское плечо, поднимаю глаза. — Что ты делал?
— Вёл переговоры, — хмыкает мужчина и косится вниз.
Дарси уже смолотил паштет, вспрыгнул на стул и теперь важно вылизывается.
— И как прошло? — улыбаюсь, глядя на кота. — Судя по всему, неплохо?
— Надеюсь на успешный исход дела, — меня целуют, явно рассчитывая на то, чтобы я сменила тему.
— А детали рассказать? — не поддаюсь на провокацию.
— Это конфиденциальная информация, — мне дарят иезуитскую улыбку и возвращаются к поцелуям.
Ладно уж… всё равно я и так в курсе! Пусть мальчики думают, что у них есть общий секрет, а девочки делают вид, что ничего не знают, чтобы не задеть хрупкую мужскую гордость. Улыбаюсь про себя.
— Аня, — Никита отстраняется и смотрит на меня, — я, конечно, готов питаться одними поцелуями, но тебе надо поесть! У тебя кроме сэндвича утром и двух глотков коньяка вечером ничего во рту не было!
— Да ты что? — развратно улыбаюсь и тянусь к застёжке его брюк.
— М-м-м, — по-моему, у мужчины внезапно подкашиваются ноги, он цепляется за край стола, — я не это имел в виду… Аннушка! — хватает меня за руки.
— Что? — облизываюсь, потому что мне и правда хочется и любопытно. Я ведь его и не рассмотрела толком.
— Сначала поесть… потом в душ… а потом я весь твой — делай, что хочешь, — шепчет мне на ухо, заставляя прогнуться в пояснице от накатившего желания.
— Как соблазнительно. Ловлю тебя на слове, — провожу губами по его скуле, подбородку и отстраняюсь. — Что хочешь поесть?
Никита несколько раз моргает, приходя в себя, потом, тряхнув головой, улыбается.
— Ты меня с ума сводишь, — сообщает хрипло, запускает руку в волосы, видимо, пытаясь сосредоточиться.
— Я могла бы что-нибудь приготовить, но у меня совсем нет продуктов, — открываю холодильник и грустно смотрю на полку, где валяются только увядший пучок петрушки в паре с мумифицированной попкой лимона.
— Да, я уже понял, что из еды у тебя один кошачий паштет, — хмыкает Никита, — а ещё переживал, почему ты худеешь. Теперь-то понятно, почему. Давай закажем что-нибудь по-быстрому. Как насчёт пиццы?
— Я не против, — пожимаю плечами. — Пойду достану тебе полотенце. Можешь сходить в душ, пока будем ждать доставку.
Никита осматривает себя, переводит на меня задумчивый взгляд.
— Не думаю, что тебе будет комфортно, если я буду разгуливать по твоей квартире в чём мать родила, — усмехается, а я слегка краснею. — Во всяком случае, в первый же день. Или предлагаешь завернуться в полотенце?
— У меня есть кое-что, — киваю, поняв, о чём он.
Иду в спальню, мужчина сразу проходит за мной, обнимает, пока я лезу в шкаф и достаю огромный мужской тёмно-синий халат.
— Держи, — протягиваю ему.
— Откуда это у тебя? — он сразу прищуривается.
— Дежурный халат для любовников, — закатываю глаза, но заметив стремительно меняющееся выражение лица мужчины, торопливо говорю: — Да шучу я, успокойся! Просто однажды увидела этот халат в магазине, он показался мне таким уютным, а женских моделей не было, вот и купила мужскую.
Никита забирает из моих рук мягкий свёрток и слегка расслабляется. Смотрю на него, улыбаясь — вспомнила, что он говорил Дарси про оторвать кому-то конечности. Да уж, с этой ревностью надо что-то делать.
— У тебя потрясающая улыбка, — мужчина осторожно касается ладонью моей щеки, кончиком большого пальца поглаживает краешек губ. — Не представляешь, как я завидовал всем, кому ты так улыбалась. Мне такая улыбка досталась только однажды — у нас тогда Соболевский лежал, ты выходила из его палаты.
— Вёл бы себя по-другому, и тебе бы тоже улыбалась, — говорю ворчливо, и он отводит взгляд.
Хочу спросить его, почему он так третировал меня все эти месяцы, но Никита сбивает меня с мысли.
— Тогда я бы не утерпел, и первый поцелуй у нас случился бы значительно раньше, и не так, как сегодня, — фыркает.
— Он и так случился значительно раньше, — хмыкнув, ляпаю, не задумавшись.
— В каком смысле… — он ошарашенно смотрит на меня. — Аня?
— Э-э, — отступаю назад, — может, ты уже пойдёшь в душ?
Никита откладывает на кровать халат и двигается ко мне.
— Нет уж, пока ты не объяснишь!
— Да нечего тут объяснять, — пячусь к выходу из комнаты, но мужчина, естественно, оказывается значительно быстрее и ловит меня у самой двери. Смотрит внимательно, перебегая взглядом от глаз к губам и обратно, а потом прижимается лбом к стене рядом с моей головой.
— Значит, всё-таки я что-то сделал, когда выпил лишнего, — стонет обречённо. — А ведь спрашивал, стоит мне извиняться или нет.
— Это был всего лишь поцелуй, — говорю успокаивающе.
— Самое ужасное не в этом, — он стоит с закрытыми глазами, — а в том, что я так ничего и не помню.
— Ты был… — запинаюсь, но продолжаю, — вполне нормальным. И вёл себя прилично. Ну, почти.
— Давай, добивай, — Никита открывает глаза и косится на меня.
— Да не собираюсь я тебя добивать, — возмущаюсь вполне искренне. — Подумаешь, ну поцеловал, что тут такого.
— Ты не понимаешь, — он берёт моё лицо в ладони. — Это был наш первый поцелуй, а я не помню.
— Ты из-за этого расстроился? — я и в самом деле удивлена, мужчинам обычно такие вещи безразличны. — Не беспокойся, — обвиваю руками его шею, — наверстаешь!
И мы действительно начинаем навёрстывать так успешно, что пиццу привозят раньше, чем Никита добирается до душа. А после еды навёрстываем в душе, решив, что нет смысла идти туда по очереди. Ну а затем возвращаемся в спальню, где он действительно даёт мне делать всё, что хочу, и я обстоятельно мщу ему за его неторопливость несколько часов назад.
— Знаешь… что… — сообщают мне хрипло, с трудом отдышавшись после моей последней «атаки», — я, наверное, даже не против ещё пары-тройки провалов в памяти… если потом мы будем так их компенсировать!
— Компенсацию я тебе и без провалов в памяти организую, — говорю ехидно, — у меня к тебе мно-ого претензий накопилось. Целый список. Будешь отвечать за каждый пункт.
— Не надо за каждый, милая, — Никита тянет меня к себе под бок, прижимая покрепче, — я такого не переживу.
— Ничего, ты крепкий, — глажу его по кубикам мышц на животе, — справишься!
Он целует меня в макушку, я прижимаюсь к его груди, и сама не замечаю, как засыпаю.
Проснувшись утром, потягиваюсь под одеялом, как кошка, и, повернувшись к мужчине, вижу, что он уже лежит на боку и разглядывает меня.
— Доброе утро, — говорит тихо.
— Доброе… — улыбаюсь ему. — Ты давно не спишь?
— Недавно проснулся, — он тянется ко мне, — иди сюда.
Обнимает, и я нежусь в его руках.
— У меня всё тело ломит, — жалуюсь Никите.
— Не у тебя одной, хотя я вообще-то считаю себя довольно спортивным, — фыркает весело. — Но, похоже, это совсем другой тип нагрузки.
Ещё какое-то время лежим молча. Мне так хорошо, что вставать совершенно не хочется. Но понимаю, что надо.
— Ладно, отпускай меня. Пора возвращаться к реальной жизни, — тяну расстроенно и вожусь, планируя выбраться из крепких объятий, которые неожиданно становятся просто железными.