Я вздрагиваю и нервно смеюсь.
— Неожиданные вопросы в лоб ты тоже на работе задавать научился? — вздыхаю и качаю головой. — Пока рано говорить о любви, я не знаю…
— Но точно знаешь, что хочешь быть с ним, а не со мной, — он не спрашивает, утверждает.
— Прости, — говорю тихо.
— Не переживай, — он кладёт руку мне на плечо. — Я способен понять, когда «нет» значит «нет».
— Спасибо, — тянусь к нему, он обнимает меня и почти сразу отпускает.
Странно, я даже почти не ощущаю неловкости, но вот облегчение — точно. И чтобы закрыть все вопросы, говорю:
— Давай я просмотрю бумаги из машины, может быть, там и правда есть что-то твоё.
— Не хочешь случайно обнаружить потом? — усмехается мужчина.
— Знаешь, что-то я уже засомневалась насчёт того, что какой-то девушке с тобой повезёт, — улыбаюсь в ответ. — Это же просто невозможно, ты все мотивы считываешь на раз!
— Ладно уж, — он закатывает глаза. — Пойдём, забегу к тебе на минуту, вдвоём быстрее посмотрим.
Киваю в ответ, мы заходим в подъезд, поднимаемся в квартиру. Полкан действительно обнаруживает в стопке документов какую-то свою квитанцию — а я бы, наверное, просто не заметила и выбросила. Спустя несколько минут я закрываю за мужчиной и устало опускаюсь на пуфик в прихожей. Подходит Дарси, трётся о мою ногу, запрыгивает на колени, подёргивая хвостом.
Достаю телефон, от Никиты по-прежнему ничего. Очень хочется услышать его голос, но решаю не дёргать его звонками — сегодня вечером уже вроде бы планировался банкет? Или это в последний день? Программа у них там насыщенная. Вздыхаю и, подхватив на руки кота, встаю. Завтра на работу, нет смысла сидеть и ждать.
В больницу с утра приезжаю вовремя и торопливо поднимаюсь на этаж. Сегодня уже четвёртый день без Никиты, и дел по горло. Но зайдя в коридор, вижу, что дверь в кабинет заведующего приоткрыта! Не давая себе времени подумать, иду туда и сталкиваюсь взглядом с тёмными глазами. Вот только готовая появиться улыбка тут же замирает на губах.
Глава 16
Добрынин выглядит… Я никогда его таким не видела, даже когда он напился. Волосы в беспорядке, ввалившиеся глаза, белки в красных прожилках. Такое ощущение, что мужчина не спал как минимум последние сутки. А взгляд… с таким взглядом идут убивать.
— Никита Сергеевич, вы уже вернулись? — несмело прохожу внутрь.
— Как видите, — голос полон язвительности. — Не ожидали?
— Честно говоря, нет, — закрываю за собой дверь и понижаю голос, — ты же говорил, что конференция будет идти четыре дня. Что стряслось?
— Это ты мне скажи, — он рассматривает меня так, что становится не по себе.
— Я не понимаю, — развожу руками.
— Не понимаешь, — тянет издевательским тоном, прислоняется к краю стола.
Чувствую, как по позвоночнику ползёт холодок, обхватываю руками плечи, пытаясь унять озноб.
— Ты можешь объяснить, что случилось? — прошу тихо.
— Я вернулся вчера вечером, Аня, — цедит сквозь зубы.
— И?.. — до меня вдруг доходит, что могло произойти…
— И поехал к тебе.
Ну естественно. Я даже улыбаюсь с облегчением. Но Никита, видя мою улыбку, похоже, злится ещё больше.
— Я не пойму, тебе что, весело?!
— Успокойся, — говорю твёрдо. — Почему ты не написал? Не позвонил?
— Потому что не думал, что окажусь в дурацком анекдоте, — что-то шепчет себе под нос.
— В каком анекдоте? — я ничего не могу разобрать.
— Что со мной не так, скажи мне? — взлохмачивает и так торчащие в разные стороны волосы.
— Никита, не заводись, — подхожу ближе, касаюсь его локтя. — Я так понимаю, что ты увидел меня с Полканом. Я действительно встречалась с ним, нам нужно было поговорить…
— На свидание сходить… — перебивает саркастическим тоном.
— Нет, он просто подвёз меня после встречи с подругами, — продолжаю, — и ему надо было забрать документ, который случайно оказался у меня.
— И поэтому он остался у тебя на целую ночь?!
— Да что ты несёшь, на какую ночь? — я уже и сама начинаю сердиться на эту дурацкую ревность.
— Аня, вы обнимались, стоя у подъезда. А потом этот… — он скрипит зубами, — поднялся к тебе и остался.
— Он ушёл через три минуты! — повышаю голос, уже не заботясь, что нас могут услышать. — Забрал один документ и ушёл!
— Я ждал час, — Никита отстраняется, отходит на несколько шагов, смотрит на меня, прищурившись. — Из твоего подъезда никто не выходил. Ты меня за идиота держишь?
— Я не понимаю, — шепчу отчаянно, потому что это какой-то сюр.
Он обвиняет меня в том, что… что я ему изменяю? Да мы встречаемся всего несколько недель! И по его мнению, я уже нашла себе другого?
— Какой в этом смысл? — говорю тихо.
— Вот и я думаю, какой? — холодность в его голосе заставляет меня поёжиться. — Чего вы хотели добиться, Анна Николаевна?
Поднимаю на него глаза. Смотрю и не верю, что можно вот так…
Нас прерывает стук в дверь. Заглядывает дежурный ординатор.
— Никита Сергеевич, вас ждут в смотровой. Анна Николаевна, здравствуйте, — кивает мне, — там в приёмном пациент, говорит, у вас лежал в прошлый раз.
— Сейчас подойду, спасибо, Игорь Петрович.
Врач кивает и выходит, а я повожу плечами, расправляя сведённые мышцы, оборачиваюсь обратно к Добрынину.
— Давай поговорим позже, — произношу одними губами.
Нам обоим надо остыть. Взгляд, который мужчина кидает на меня, когда выхожу из кабинета, не сулит ничего хорошего, но я всё-таки надеюсь, что он включит голову и успокоится.
День идёт своим чередом, подкидывая новые и новые задачи. Но сегодня мне не удаётся до конца погрузиться в работу. Где-то на краю сознания всё время свербят посторонние мысли. В конце концов понимаю, что чувствую. Это обида. На ревность, на недоверие, на подозрения — как будто я хоть раз давала для этого реальный повод.
Заканчиваю писать очередные протоколы и несколько минут смотрю на сумрачное осеннее небо. Наступает самое нелюбимое и тяжёлое для меня время года — переход от осени к зиме, пока не выпадет и не ляжет снег.
Встряхнувшись, решаю пойти к Никите. Надо подписать документы и попробовать поговорить ещё раз. Собираю папки в стопку, но не успеваю выйти из ординаторской, как слышу обрывок разговора, который заставляет меня остановиться.
Рядом пост медсестёр, и я узнаю голос Марины, а второй — вроде бы новая девочка, недавно перевелась к нам на место Веры.
— …ну а почему бы и нет, — новенькая явно продолжает какую-то фразу, — такой красавчик, заведующий.
— Да не нужна она ему, — вступает Марина, — Ты просто недавно работаешь, вот и не знаешь.
— Ну может быть, — тянет… кажется, её зовут Лиза, — Маргарита Владимировна вон какая симпатичная, сразу видно, за собой следит, да и…
— Так, трещотки, — я вздрагиваю, услышав голос Надежды, — вам заняться нечем?
Девочки моментально замолкают, старшая медсестра раздаёт указания и заглядывает в ординаторскую.
— Анют, ты чего? — смотрит на меня удивлённо.
— Задумалась, — выдавливаю из себя. — Не знаешь, Добрынин у себя? Подписать надо, — показываю ей папки с протоколами.
— Да, у него сейчас Маргарита, — Надя кивает.
Опять Маргарита.
На секунду чувствую, как из глубины души поднимается что-то противное. Та же ревность, только, как говорится, в лайт-варианте. Но тут же жёстко задавливаю в себе эти эмоции. Доверие либо есть, либо его нет. Во втором случае отношения лучше даже не начинать, всё равно не выйдет. А превращаться в женский вариант того же Никиты, который сам придумал — сам завёлся… Нет, такое развитие событий мне не подходит!
Поэтому поудобнее перехватываю папки и иду к кабинету. Притормаживаю перед дверью, осматривая себя, всё ли в порядке с формой и халатом. За полгода плотного контроля со стороны заведующего это превратилось не просто в привычку — выработался автоматизм. И слышу через неплотно прикрытую створку женский голос.
— Ник, ну ты даёшь! — Маргарита говорит скептически. — Нельзя было найти себе медсестричку какую-нибудь?
— Тебя не спросил, — довольно грубо отрезает хирург. — Не лезь в это. И не трогай Анну!
— Чего вдруг? После всего, что она…
— Сказал, не трогай её! Тебя это не касается.
— Да ладно! Ник, у тебя ведь уже была хорошая правильная девочка, — сарказм в словах Маргариты слышен даже сквозь дверь, — и чем всё закончилось? Сколько раз надо наступать на эти грабли, чтоб уж точно дошло?
— Это не твоё дело!
— Да ты влюбился что ли, Добрынин? — насмешливый голос Маргариты обретает какие-то новые нотки.
Я замираю, ноги прирастают к полу. Секундная пауза и…
— Не говори ерунды, — голос мужчины звучит как-то странно. Он откашливается и продолжает: — Раз уж тебе так интересно, у нас всё было к взаимному удовлетворению. Регулярный минет в обмен на место первого ассистента на операциях? Где бы она ещё набралась такого опыта? Тебе ли не знать, что почти любая пойдёт на такое.
— Что за намёки? — в тоне женщины показное веселье.
Голоса из кабинета продолжают звучать, но мне не удаётся разобрать слова.
Картинка перед глазами начинает плыть, уши закладывает…
Вдох. Ещё один.
С трудом втягиваю воздух в сведённые судорогой боли лёгкие.
За что? Почему он так со мной? Сначала непонятные обвинения, а теперь вот это…
Первое желание — уйти отсюда, из больницы, совсем уйти, никого не видеть и не слышать — никогда. Но потом решаю, что не доставлю им такого удовольствия. Обойдутся! Я уйду, но сначала…
С усилием выпрямляюсь. Натягиваю невозмутимое выражение — когда главный хирург только появился у нас, я столько в этом тренировалась. Не думала, правда, что мне это пригодится в такой ситуации, да и не уверена, что получается хорошо — лица не чувствую, губы онемели, но нужно справиться… Я должна и справлюсь!
Поднимаю руку, уверенно стучу в дверь и тут же захожу, не дожидаясь ответа. Добрынин сидит на краю стола, зав гинекологией расположилась на диване нога на ногу. Увидев меня, оба меняются в лице.