Спустя несколько минут я всё-таки прихожу в себя. Всхлипнув в последний раз и глубоко вздохнув, отодвигаюсь от Никиты.
— У тебя весь халат мокрый теперь, — говорю сипло.
— Это последнее, что меня сейчас волнует, — у него подрагивает голос.
— Мне надо умыться, — опускаю глаза, я сейчас как пугало.
— Иди сюда, — помогает встать, отводит к раковине в углу кабинета.
Плещу в лицо ледяной водой, мне протягивают салфетки. Прижимаю их к воспалённым глазам.
— Не три, сейчас всё пройдёт, — Никита опять отводит меня к дивану, только теперь присаживается напротив на корточки, берёт меня за руки.
— Почему ты так плакала? — спрашивает, передёрнув плечами. — Знаешь, я и так-то женских слёз побаивался, а теперь у меня точно фобия разовьётся! Неужели ты решила, что я поверил этому вранью?
— Сначала я испугалась, что ты поверишь, — начинаю и запинаюсь.
— А потом?
— А потом я расстроилась! — снова всхлипываю. — Она же… украла у меня эту возможность!
— Какую возможность, солнышко? — он хмурится.
— Я собиралась сама тебе рассказать! Хотела увидеть твою реакцию, — кривлюсь, сдерживая подступившие вновь слёзы.
Глава 29
Никита смотрит на меня, открыв рот, теряет равновесие и неловко оседает на пол прямо у моих ног.
— Так ты что… в самом деле беременна?!
Гляжу на него, и тут до меня доходит. Губы разъезжаются в улыбке. Ну что ж, его реакцию я всё-таки увидела.
— А ты решил, что это всё неправда? Нет, — качаю головой, — она соврала только про срок. На самом деле у меня примерно восьмая неделя беременности.
— Восьмая неделя?! И ты молчала?!
— Я сама узнала только вчера, — говорю возмущённо, но всё недовольство тут же тает, когда мужчина опять встаёт на колени и тянется ко мне.
— Аннушка, — шепчет, прижимая меня к себе, — ты не представляешь, как я тебя люблю! Я уничтожу Марго за эту ложь! — голос ожесточается.
— Оставь её, — отстраняюсь, смотрю ему в глаза. — Она сама для себя худшее наказание.
— Откуда ты только такая взялась? — он берёт моё лицо в ладони, нежно прикасается к губам.
— Ты не будешь ей мстить? — я и правда не хочу, чтобы он ввязывался в это. В такой борьбе неизвестно, кто победитель, а кто проигравший.
— Я буду объективен, — Никита смотрит на меня серьёзно, — и не собираюсь её подставлять. Но если в работе обнаружатся серьёзные недочёты, она получит по заслугам.
— Хорошо, — киваю. Защищать эту стерву я не намерена.
Мужчина спускается к моей талии, поглаживает. Потом натягивает на мне рубашку и хмурится.
— А почему живота нет?
— Господи, — смеюсь, не сдержавшись, — ты как не врач, честное слово.
— Тебе надо поесть! — он подрывается с колен. — Хочешь чего-нибудь… непривычного?
Закатываю глаза. Похоже, меня ждёт гиперопека. А вообще, ну и ладно! Улыбаюсь про себя. Пусть заботится.
Спустя две недели выписывают Соболевского, и мы отвозим его домой. Никита все последние дни ездит и смотрит коттеджи в приемлемых с точки зрения «добираться до работы» местах. Заявил, что, во-первых, мне, а потом и ребёнку, нужен свежий воздух, а во-вторых, в большом доме и Герману всегда найдётся место. Всё время жить с нами он наверняка не захочет, но первое время после инфаркта и операции было бы неплохо ему помочь.
Никита пообещал, что как только найдёт хотя бы три подходящих варианта — свозит меня, всё покажет, и я выберу. Возражать мне не хочется.
Тем более, что я занимаюсь кое-чем другим, при активной помощи Германа. Но прежде чем нам удаётся решить этот вопрос, получаю звонок от Богатырёва.
— Он предлагает встретиться, — говорю Никите, которому сразу рассказала про разговор. — Есть какая-то информация насчёт Веры и не только.
— Мы можем поехать, — Никита хмурится, — когда?
— Поеду только я, — знаю, он будет недоволен, но не хочу опять сталкивать их с майором. — Сейчас как раз обед, вот и съезжу.
— Почему это? А я?
— А ты будешь и дальше тренировать доверие.
История с Маргаритой показала, что с доверием у нас всё наладилось, поэтому я не особенно переживаю на этот счёт. Да и хочу поговорить с Полканом спокойно, без мыслей, что Никита смотрит на нас и нервничает.
— Не понял, что я буду делать? — Никита явно не слышит моих слов, тянется ко мне, но я отхожу на пару шагов. — Аннушка, давай я с тобой поеду, а?
— Нет, — качаю головой.
— Посижу где-нибудь поблизости? Ты меня даже не увидишь! Подожду в машине?
— Никит, — подхожу обратно, обнимаю его, — ты же мне веришь?
— Верю, но…
— Тогда не о чем тут больше говорить. Тренируйся верить без «но». Я вернусь через час, — целую его. — И потом, мы не можем оба одновременно уйти с работы.
— Без анестезии по живому режешь, — стонет. — Ладно. Давай только без частых тренировок, хорошо?
— Я постараюсь, — улыбаюсь ему.
С Полканом мы договариваемся встретиться в кофейне недалеко от больницы. Холодно, поливает дождь, поэтому лучше уж посидеть где-то в тепле, заодно и перекусить.
— Ань, я обещал держать тебя в курсе, — мужчина вертит в руках чашку с чаем. — Да и вообще, тебе… вам обоим надо понимать, что произошло.
Выяснилось, что за всей историей изначально стояла Маргарита. То ли у неё был какой-то пунктик на Никите, то ли не могла смириться с тем, что он предпочёл не её, но, как собака на сене, решила, что и со мной он остаться не должен.
Вера, которая, как оказалось, была дальней родственницей Марго, с самого начала действовала по её указке, ну и сама была не против закрутить с заведующим. А уж эта их многоходовка с фейковым нападением…
— Слушай, я поверить не могу, как они это организовали? — кручу головой в изумлении. — То есть она увидела, как ты спрашивал обо мне, умудрилась подсуетиться, чтобы Вера вовремя приехала к моему дому, потом Вере надо было закричать в нужный момент… У них же не было никаких гарантий, что всё пойдёт, как задумано!
— Ты удивишься, как иногда везёт дилетантам, — усмехается Полкан. — Время от времени невероятные стечения обстоятельств становятся возможными из-за таких вот Маргарит и Верочек. Но, сама понимаешь, всё это — не преступление. Даже не хулиганство. Интриги к делу не пришьёшь.
Задумчиво киваю. Заведующая гинекологическим отделением присмирела. Вырвали у неё ядовитые зубы. Никита всё-таки добился у главного врача, чтобы начали проверку. Правда, не думаю, что из этого что-нибудь выйдет. Хорошо только одно — мы перевернули эту страницу нашей с ним истории и, надеюсь, никогда к ней не вернёмся.
— Ты выходишь замуж? — Богатырёв смотрит на кольцо на моей руке.
— Да, — мне немного неловко говорить ему это, но продолжаю: — И у нас скоро будет ребёнок.
Мужчина на секунду отводит глаза, но тут же опять смотрит на меня.
— Желаю тебе счастья, — растягивает губы в улыбке.
— Спасибо, — касаюсь его руки, — и я тебе тоже. Не подумай, что я издеваюсь, — добавляю торопливо. — Но ты заслуживаешь девушку, которая будет влюблена в тебя по уши, которую ты сможешь полюбить так же и никому её не отдать. А я…
— Ты никогда не была в меня влюблена, я знаю, — он кивает.
— Господи, ты всё всегда знаешь, — хватаюсь за голову руками. — Когда встретишь ту самую, хотя бы иногда притворяйся, что не видишь её насквозь!
Полкан фыркает и улыбается уже не так грустно.
— Я подумаю над твоим советом!
— Аннушка, они прилетели, — Герман выходит на кухню, где я засовываю в рукав для запекания куски индейки с розмарином и помидорами. — Через два часа будут здесь.
— Ох, — с размаху сажусь на стул, потому что ноги подкашиваются. — Пап, как думаешь, мы правильно поступаем?
— Что рассуждать? — он пожимает плечами. — Дело уже сделано, остаётся только ждать, к чему это приведёт. Но твой будущий муж в последнее время взялся за ум, так что, думаю, всё пройдёт… как минимум без драки.
— Только драки мне тут и не хватало, — ворчу и поднимаюсь, чтобы доделать, наконец, мясо.
Никита совершил какое-то чудо, умудрившись буквально за неделю подготовить все бумаги и договориться о покупке выбранного нами дома в хорошем коттеджном посёлке неподалёку от трассы, по которой можно без проблем добраться до нашей больницы.
Мы переехали сюда сразу, как только подписали документы. Перевезли часть мебели из его и моей квартир. Я уговорила Соболевского пожить у нас хотя бы пару месяцев — мы подготовили для него комнату с отдельной гардеробной и ванной, чтобы он чувствовал себя комфортно. Вокруг посёлка благоустроенный лесопарк, где Герман теперь гуляет каждый день, восстанавливаясь после операции.
А ещё он, подключив своих знакомых, нашёл… Демьяна. Связался с ним, и мы позвали его с Костей к нам, использовав в качестве условного предлога день благодарения. Да, праздник не наш, но до нового года пришлось бы ждать дольше.
И вот, пожалуйста, теперь я стою и готовлю индейку, пытаясь справиться с волнением. Никита ничего не знает, он сейчас на работе, приедет позже. Демьян и Костя уже будут здесь… Вот же чёрт! А если он разозлится? Или расстроится?
— Дочка, не переживай так, тебе вредно, — Герман отбирает у меня веточку розмарина, которая в моих руках уже превратилась в мочалку, так я её истеребила. — Всё будет в порядке.
Спустя полтора часа я открываю дверь и впускаю в холл гостей.
— Здравствуйте, Анна, — Демьян протягивает руку для приветствия, — очень приятно познакомиться с вами лично. А это Костя, — приобнимает за плечо мальчика, довольно рослого для своих пяти с небольшим, который, копируя отца, тоже даёт мне руку. Присаживаюсь перед ним на корточки.
— Привет, меня зовут Аня, — улыбаюсь.
Ребёнок настороженно смотрит на меня голубыми глазами из-под светлой чёлки, но потом переводит взгляд мне за спину и тоже улыбается.
— У тебя две кошки? — он говорит очень чисто.
Ну конечно, наши охламоны не могли не выйти, чтобы проверить, что тут происходит.