— Но ведь и здесь, возможно… — Чернявский с сожалением оторвал взгляд от гипнотизирующего хоровода водяных и посмотрел на Макагона, поскольку именно он сидел напротив.
— Здесь возможно, — согласился Мак. — А на барже точно.
— Мы понимаем, док, — подытожил Бибик, — вы ученый, вам интереснее все тут изучать, а не гоняться за всяким сбродом. Но мы квестеры и в первую очередь должны собирать пакали. Сейчас для этого надо превратиться из поисковиков в военных.
— Да, да. — Чернявский нащупал ствол висящего за спиной автомата «Хеклер и Кох» и поднялся. — Извините, Степан Васильевич. То есть… извини, командир.
Он еще раз взглянул на хоровод, вдруг резко сбросивший скорость, и как-то странно склонил голову или кивнул, не поймешь. Было понятно лишь, что телодвижение выполнено с явным расчетом на водяных. Док пообещал им продолжить разговор позже?
«Интересно узнать, на каком языке он им пообещал? — Бибик незаметно усмехнулся. — На рыбьем? Или морзянку отстучал пяткой о пол? Рта он точно не раскрывал, просто таращился. И они не сильно булькали в ответ. Однако почти договорились. Вот вам еще одна странная способность дока Чернявского. С людьми уживается с трудом, а с чертом договорится запросто, если встретит. Откуда в нем это? Вряд ли в университете научили. Тогда откуда? Просто человек-загадка какой-то».
Со второй попытки квест-группа все же отчалила, но баржа и конвой к тому моменту уже скрылись в мутной дождевой пелене, которая серьезно сгущалась ближе к центру зоны разлома. Поспехов, в прошлом любитель хороших книг, красиво называл рубежи, на которых дождь заметно усиливался, «вуалями». Ссылался при этом на писателя Желязного. Так вот, если за «кольцевой вуалью» противная морось становилась дождиком, то за «садовой вуалью» дождик превращался в полноценный дождь, а за «бульварной» — в ливень. И все эти осадки сохраняли указанную интенсивность вот уже девять месяцев кряду. Макагон, конечно, попытался сократить отставание, но в зоне ливня можно было идти в считаных метрах и не видеть преследуемых. Баржу еще туда-сюда, а мелкие катера точно не увидишь. В общем, Чернявскому в графу «полезность» был занесен большой минус.
— Теперь реабилитируйся, док, если сможешь, — с усмешкой предложил Поспехов. — Видишь что-нибудь?
Чернявский жестом попросил дать ему немного времени и зарылся в свой рюкзак. Минутой позже он достал небольшой прибор, включил его, настроил и опасно склонился над водой. Макагон тут же на всякий случай ухватил дока за плащ. Прошла еще минута, и Чернявский подался назад.
— Все в порядке! — крикнул он. — Баржа идет к Арбатской платформе! Катера разошлись. Пять взяли курс на истукана, а один идет прямо в центр.
— Это что у тебя за прибор такой волшебный? — удивился Макагон. — По гидроакустической части?
— Нет, это… — Док замялся. — Скорее такое переговорное устройство. Долго объяснять.
— Переговорное… с водяными?! Тебе водяные всю раскладку дали?! Ну, ты корки мочишь, док! — Макагон заглянул доку через плечо. — На обычный эхолот похож!
— Да, основа та же. — Чернявский указал на северо-восток: — Если за баржей, нам туда!
— За баржей, — подтвердил Бибик.
— Слышь, док, а притормозить баржу водяные не могут? — спросил Макагон.
— В принципе…
— Не надо! — вмешался Бибик. — Пусть проследят за обстановкой и на подходе доложат. Док, это возможно?
— Я попробую. — Чернявский кивнул.
— Вот и славно. Мак, сразу к причалу не подходи, сделай круг. Полный вперед!
Каким образом русалка поднялась по трубе, Лектор не понял. Она будто бы ввинтилась в слив и очень быстро исчезла в его черном жерле. Но еще большей загадкой стал вариант ее появления в гальюне, из которого выходил слив. Ведь наверху стояло какое-то сантехническое приспособление вроде унитаза или хотя бы «очка», и оно заметно суживало сливное отверстие. Впрочем, на самом деле Лектора такие нюансы не интересовали. Ему был важен результат. А он последовал достаточно скоро. Люк открылся.
На захват первого, складского уровня ушли минуты, поскольку никого из местных жителей на этом уровне не оказалось, а план этажа и помещений дисциплинированные работники платформы вывесили, как и положено, на самом видном месте — у сдвоенной шахты грузового лифта с решетчатыми стенками.
Лифтом наверх Лектор отправил троицу костоломов во главе с Хирургом. Остальные поднялись по двум запасным лестницам. В обоих случаях никакого сопротивления им никто не оказал. Поначалу. «Легкий шу*censored*» поднялся, только когда диверсанты начали «зачищать» каюты.
Дюжина работников платформы умерла во сне, но тринадцатый номер, как принято считать несчастливый, поднял шум, в результате чего кое-кто из живых пока «жемчужников» заперся в каютах, а один даже начал палить сквозь дверь. Очередь из АКМ в упор легко прошила «четверку» двери (именно такой толщины было железо) и пригвоздила Фому к противоположной переборке коридора.
Ровно через секунду завыла сирена, и диверсия превратилась-таки в штурм. Но Лектор не растерялся. Он бросил всех наверх, оставив на жилом уровне только двух чистильщиков — Хирурга и Драного.
Чистильщики не стали выкуривать засевших в каютах «жемчужников». Просто заклинили им двери, чтобы те не смогли сбежать. Даже «ворошиловского стрелка», уложившего Фому, временно простили. Хирург лично заклинил дверь ломом, который пообещал чуть позже вставить автоматчику куда следует.
К этому моменту штурмовая группа уже прорвалась наверх, потеряв еще одного бойца, и устроила на главном уровне платформы полную Джамахирию.
Лектор поначалу увлекся разорением капитанских апартаментов (помимо капитана там проживали сразу три особы женского пола, и поручить это дело кому-то еще Лектор просто не смог), а когда вернулся в коллектив, увидел, что палуба и стены большинства помещений верхнего уровня имеют, как говорится, радикально красный цвет. Да что там стены и палуба, в кровавую крапинку были даже потолочные подволоки. А между тем экипаж платформы едва насчитывал два десятка человек. Откуда взялось столько крови, трудно было предположить даже сведущему в подобных делах Лектору.
Озверевшие от бойни чистильщики еще какое-то время метались по верхней палубе, а затем сунулись на вертолетную площадку. Большинству это пошло на пользу. Хлесткий ливень быстро остудил горячие головы. Жаль, ненадолго.
Поотставшим Хирургу и Драному захотелось «добавки», и они бросили клич «доломать кубрики». И клич был подхвачен. Уже без дикого воодушевления, но все с той же решимостью. Лектор даже не стал возражать. В таком состоянии люди его не услышали бы, а это вредно для авторитета.
Лектор довольствовался тем, что успел перехватить двух бойцов. Один был тупой мышечной массой, зато другой числился в отряде лучшим электронщиком. Нет, это, конечно, громко сказано, но парень хотя бы разбирался в современной технике на уровне продвинутого пользователя. Вот его-то Лектор и отправил изучать систему управления платформой — связь следовало отрубить, но ни в коем случае не выключать компрессоры, которые подавали воздух под купол, и лифты. А «куску мяса» Лектор приказал следить за обстановкой на эхолоте.
Высокое доверие командира и пара оплеух подействовали на бойцов мобилизующе. «Бройлер» резко успокоился и уставился в экран. Смотреть, чтобы на экране не появилось крупных «точек», бойцу оказалось по силам, и это заставило его окончательно забыть о бузотерстве. Что касается электронщика, ему, чтобы взять себя в руки, хватило словесного внушения. Минут через пять он практически освоил управление платформой, а еще через пять ухитрился сделать так, чтобы замолчала проводная связь — единственный канал, который соединял платформу с берегом.
С одной стороны, когда объект захвачен, лишать его связи поздно и неразумно, однако Лектор решил, что так будет надежнее. Все равно на том конце линии не мог появиться кто-то из своих. Ведь для этого требовалось захватить диспетчерскую Внуковского порта.
«Дышлюк, конечно, хороший боец, но на такие подвиги просто не способен. Не тот уровень. Воспользуемся дедовскими методами связи. Чуть позже. Теперь не к спеху. Пусть зачистят все, успокоятся, а там разберемся».
На зачистку ушло полчаса. На то, чтобы отойти после штурма, еще тридцать минут. Но кураж, в отличие от напряжения, у бойцов не прошел. Им хотелось пира на костях побежденных, и Лектор был вынужден вернуться следом за бойцами на складской уровень. Увиденное там Лектора не вдохновило. Штурмовики снова нанюхались крови, их опять понесло.
— Я видел! — орал боец по кличке Штырь, размахивая отрезанной человеческой рукой, как жезлом. — Там это! Вон в том отсеке! Там баклажки со спиртягой, отвечаю! На них написано по-химически!
— Во-о, бля, точно! — заорал Драный, высовываясь из указанного Штырем отсека. В руках у него была пластиковая пятилитровка. — Хирург! Чо написано?!
— Не то, — отмахнулся Хирург. — Керосин это. Не тут надо искать, а где продукты хранятся.
Хирург развернулся и уставился на дверь продуктового склада. В ее проеме стоял, прохладно улыбаясь, Лектор. И смотрел, тоже прохладным змеиным взглядом, Хирургу в глаза.
— Фу-у, вонь какая! — Штырь отнял у Драного канистру, все-таки отвинтил крышку и понюхал. — Ну, ты чего там, Хирург, ломай пакгауз!
Штырь выглянул из-за плеча Хирурга и осекся. Умолкли и другие бойцы, гудевшие до этого, словно осиный рой. И даже боевое возбуждение не помогло им сохранить решительный настрой. Ухмылка Лектора не предвещала ничего хорошего. И стоял он так, что было ясно — будешь дальше шалить, папа не только отшлепает, а еще и лишит ужина. Ведь продуктовый склад у него за спиной, а попробуй зайди за нее, за эту спину. Только в мертвом виде.
— Обмыть бы надо. — Хирург выдержал взгляд Лектора, но с места благоразумно не сдвинулся. — Да и пожрать не мешает. Сутки без нормального хавчика. Чего, не заслужили?
— Заслужили, братки, — спокойно ответил Лектор. — Штырь и Драный все притаранят в кают-компанию. А вы пока свои посты изучите. Нам эту платформу еще держать, пока весь отряд подойдет. А потом вниз спускаться. Много работы,