ши утверждать в случае успеха, что Бирму отстоял он. Могли всплыть и старые споры о принадлежности северных районов Бирмы. Точку зрения Уэйвелла в тот момент разделяли как в Лондоне, так и в Рангуне. Губернатор Бирмы Дорман-Смит полагал, что допуск китайских войск в страну может привести к отрицательным результатам, так как чреват возникновением конфликтов между ними и бирманским населением, поскольку они, как известно, плохо снабжены и совершенно недисциплинированны. О китайцах говорилось в таком презрительном тоне, что становилось непонятно, стоит ли допускать их в Бирму?
Сразу же по окончании переговоров начались столкновения из-за китайских запасов. Пришедший 18 декабря в Рангун американский пароход «Тулса» был по указанию губернатора отведен в сторону от китайских складов, и ему было приказано разгружаться на военных складах британской армии. Правда, англичане оправдывали это решение тем, что хотели рассредоточить грузы, опасаясь японских налетов на порт, но китайские представители им не поверили. Английский посол в Чунцине сообщал, что «генералиссимус настолько разгневан, что намеревается прекратить любое сотрудничество с Бирмой». Несмотря на то что этот и подобные ему инциденты удалось уладить, отношения между Чунцином и Рангуном в целом остались прохладными, что сыграло отрицательную роль в обороне Бирмы.
В день, когда произошел первый воздушный налет на Рангун (а случилось это в 10 час. утра, при отличной погоде), большинство жителей полумиллионного города вышли на улицы поглядеть, что это такое. В воздух успели подняться английские истребители. Они встретили японцев на подходах к Рангуну, но силы были слишком неравны, и, хотя англичанам удалось сбить 11 японских самолетов, остальные сбросили бомбы на порт и аэродром, а затем начали засыпать осколочными бомбами улицы города. Более 2 тыс. человек погибло в тот день, еще около 1 тыс. умерло от ран, потому что некому было подбирать пострадавших и везти в госпитали — только к вечеру удалось убрать с улиц трупы и раненых, число которых установить невозможно. В результате налета, как и рассчитывали японцы, город охватила паника. В ту же ночь сотни тысяч человек бросились бежать из Рангуна. В основном это были индийцы, составлявшие большинство населения столицы. Их бегство привело к тому, что в считанные часы город лишился значительной части рабочей силы. Потоки людей тянулись на запад, к Индии, толпы штурмовали пароходы. К этому бирманская администрация совершенно не была готова. На следующий день губернатор Бирмы сообщал в Лондон: «Наиболее серьезная проблема — полное бегство рабочей силы. Вся жизнь города буквально замерла... откровенно говоря, я не ожидал, что сложится такая драматическая ситуация». Главное — замер порт, единственный источник снабжения Бирмы. Тем из беженцев, что двинулись к северу, по населенным местам, в первые дни ничего страшного еще не грозило. Хуже всего пришлось поначалу тем, кто направился к Аракану (Ракхайн), надеясь достичь Бенгалии. Этим людям надо было пересечь крутые лесистые горы Ракхайн-Йома. Никто из беженцев не представлял, что означал этот путь длиной в несколько сот километров.
Во время второго налета на Рангун японцы потеряли 21 самолет, а защитники города — шесть. Но для англичан эти шесть истребителей составляли чуть ли не половину способных подниматься в воздух самолетов, у японцев же было более 300 машин. Второй налет заставил покинуть город почти всех еще оставшихся в нем индийцев.
В те дни Уэйвеллу, только что отказавшемуся от помощи Чан Кайши, пришлось испытать горькое разочарование. Вот как он сам пишет об этом: «Когда я возвратился в Индию (26 декабря), я обнаружил, что войска, на которые я рассчитывал для обороны Бирмы, взяты... для укрепления Малайи. Таким образом, из двух дивизий, на которые я рассчитывал, мне оставили лишь одну индийскую бригаду».
Когда генералу Хаттону стало ясно, что основное наступление японцев будет разворачиваться со стороны Тенассерима, он перебросил в Моулмейн прибывшую из Индии 46-ю бригаду и 13-ю бригаду, находившуюся ранее в Мандалае. Одновременно Хаттон старался как можно лучше использовать свою авиацию: немногочисленные английские самолеты совершали налеты (скорее психологического характера) на аэродромы в Сингоре и Чиенгмае, а 8 января совершили налет на Бангкок.
Тем временем почти вся японская 55-я дивизия сконцентрировалась недалеко от бирмано-таиландской границы, близ перевала, через который шла дорога из Таиланда в Моулмейн. В начале января к ней присоединились отозванные из Китая два полка 33-й дивизии, которые с помощью мобилизованных таиландцев стали срочно расширять тропы и дорогу, ведущие к Бирме. Пока шла эта подготовка, пехотный батальон, преодолев перевал, неожиданно обрушился на г. Тавой и разгромил английский батальон, который его охранял. Таким образом, крупный город и порт Мергуи, находившийся южнее, был отрезан. Захват Тавоя был осуществлен необычно — узнав расположение бирманских войск, японцы выслали вперед инфильтрационные группы, которые смогли обойти англичан, захватить их грузовики и штаб. После этого защитники Тавоя попросту разбежались и начали пробираться джунглями на север, к Моулмейну. Когда весть о падении Тавоя достигла Мергуи, командир размещенного в этом городе гарнизона связался с Рангуном и запросил разрешения эвакуироваться морем. 20 января из Рангуна пришел пароход, который забрал гарнизон. Таким образом, в руки японских войск за несколько дней перешел весь Тенассерим, прибрежная полоса гор длиной в пятьсот километров, за исключением его самой северной части, где находился второй по величине порт и один из крупнейших городов Бирмы — Моулмейн.
Британскую администрацию в Рангуне беспокоило не только быстрое продвижение японских войск, но и то, что в Тавое они были встречены местными такинами, которые поспешили вступить в Армию независимости Бирмы, формировавшуюся уже на бирманской территории. Опасение, что и другие такины (а под этим именем тогда широко понимались все бирманские левые националисты) с нетерпением ждут прихода японских войск и могут ударить с тыла, заставило губернатора произвести массовые аресты всех, кто подозревался в принадлежности к «Добама асиайон» и другим левым организациям. Была предпринята «решительная облава на такинов». В это время в Рангуне стало известно об аресте колониального премьер-министра Бирмы У Со, который на обратном пути из Лондона, где он безуспешно старался доказать необходимость предоставления Бирме независимости, попытался связаться с японцами, но был выслежен и арестован. Это еще больше усилило взаимное недоверие и враждебность между бирманцами и «обороняющими» их англичанами.
* * *
22 января командир 17-й дивизии генерал-майор Смит сообщил в Рангун, что, по его сведениям, на перевале, ведущем к Моулмейну, замечены крупные японские силы. Это было похоже на начало настоящего вторжения. На вопрос губернатора, можно ли надеяться удержать столицу, генерал Хаттон ответил, что шансы невелики, если в ближайшие 10 дней в Рангун не прибудут подкрепления.
Хаттон приказал бригаде, защищавшей перевалы, ведущие к Моулмейну, отступить, чтобы не быть окруженной японцами, та проделала это так быстро, что потеряла большую часть транспорта. И хотя потери в бригаде были невелики японцы ее не преследовали, боевой дух ее солдат был совершенно подорван. В Моулмейне тоже царила паника — японцы упорно бомбили аэродром и город. Смит приказал эвакуировать из города всех европейских и индийских женщин и детей, а дивизии отступить за р. Салуин. Однако Хаттон и прилетевший в Рангун с Явы Уэйвелл, только что назначенный главнокомандующим АБНА, решили, что отступать рано и следует попытаться удержать японцев у Моулмейна. Приказ об этом был передан уже эвакуировавшему свой штаб из Моулмейна генералу Смиту. Тот скрепя сердце покорился, опасаясь, что попадет в ловушку, имея за спиной труднопроходимую дельту Салуина, а впереди — горный хребет с несколькими тропами, на которых могли неожиданно появиться новые японские войска. Опасения Смита были оправданны — 26 января командующий 15-й японской армией генерал-лейтенант Йида приказал 55-й дивизии захватить Моулмейн, а 33-й дивизии — перейти границу севернее и двигаться на Рангун, отрезая Моулмейн от столицы.
Моулмейн обороняли четыре батальона, которые были растянуты на 20 км по фронту. Утром 30 января японские части атаковали английскую линию обороны одновременно с юга и востока. До вечера англичане упорно отражали все атаки японцев, которые наступали без танковой поддержки, так как танки нельзя было перебросить через горные перевалы. К вечеру командир сводной бригады Икин узнал, что японцы на лодках поднимаются по реке, разрезающей город, чтобы вклиниться в расположение его усталых батальонов. Хаттон и Смит к этому времени уже поняли, что Моулмейн удержать не удастся, и приказали отходить. Ночью бой продолжался на улицах города, освещенных очагами пожаров. Потеряв в общей сложности 600 человек, защитники города смогли уйти на западный берег Салуина, оставив часть арьергарда и всех раненых.
Линию фронта, образовавшуюся в результате отступления английских войск из Моулмейна, занимали четыре бригады. Четыре бригады — это примерно две дивизии, но по численному составу, вооружению и подготовке бригады, имевшиеся в распоряжении генерала Хаттона, значительно уступали японским частям. К тому же японцы полностью господствовали в воздухе. Положение английских войск осложнялось тем, что в 30 км к западу от их позиций протекала р. Ситаун, очень широкая в устье и подверженная действию приливов — приливная волна высотой до 6 м прокатывалась вверх по реке на 80 км. Через Ситаун был только один мост на железной дороге Моулмейн-Рангун. Оттуда до Рангуна оставалось 80 км по плоской равнине. У Хаттона не было надежды отбросить японские дивизии. Единственное, что ему оставалось, — это попытаться в течение месяца, необходимого для подхода подкреплений, удерживать японцев в междуречье. Отдать Рангун он не мог, потому что тогда терялась связь Бирмы с внешним миром. Тем не менее параллельно с подготовкой линии обороны Хаттон приказал начать вывоз из Рангуна как китайских, так и английских запасов военного снаряжения и материалов. Для. этого в его распоряжении были железная дорога, шоссе и река,: но остро не хватало транспортных средств и людей.