Помешкав лишь долю секунды, Марина решительно вышла в тамбур. У дверей, ведущих в тепловоз, стояли Миха, машинист и один из солдат-охранников, с коротким автоматом наперевес.
– А что происходит, мальчики? – невинным голосом поинтересовалась Марина.
Машинист бросил в ее сторону неприязненный взгляд и снова заорал, видимо надеясь, что его слова преодолеют бронированную дверь и достигнут ушей помощника даже сквозь рев дизелей:
– Петька! Последний раз прошу! Потом пеняй на себя!
– Закрылся его помощник в кабине, заблокировал дверь и ходу прибавил, – пояснил Миха. – Видать, крыша потекла у пацана. И ведь не достать его там – защита сработана на совесть. Такую дверь не всякая взрывчатка возьмет.
– Что ж делать-то? – жалобно спросил машинист. – А если он там помрет? Надо же как-то его оттуда извлекать. Спасать надо парня!
– А он когда по крыше тепловоза лазил, – подал голос из-за спины Марины Костя, – он как туда попадал? Я не видел, чтоб он на складской вагон переходил.
– Так он в окно, – светлея лицом сказал машинист. – Только кто ж полезет? Я не управлюсь, годы не те…
– Да нет проблем, отец, – хмыкнул Миха. – Я залезу. Нас этому учили, да и практика есть. Надеюсь, он окошко не додумается закрыть? Психи – они того, умные бывают.
– Иванов! – завопил из глубины вагона Роман Андреевич. – Немедленно сюда!
– Вот упырь, – проворчал Миха. – Сейчас ведь еще не пустит. Я рядом с ним, по инструкции, должен сидеть.
– Я ему все объясню, – успокаивающе сказала Марина и нехорошо усмехнулась.
Солдата с автоматом оставили на всякий случай в тамбуре, а сами двинулись обратно. Туда, откуда доносились полные ужаса крики Романа Андреевича.
За окнами по обеим сторонам от вагона убегали назад плотные стены совсем уже близкого леса. Стало заметно темнее. И Костя против воли ощутил, как где-то глубоко внутри шевельнулся страх. Экспедиция шла совершенно не так, как было запланировано, и могла в любой момент закончиться банальным крушением. Скорость у состава, конечно, все равно была относительно невысока, но сама мысль о возможности оказаться в лежащем на боку вагоне вызывала неприятный дискомфорт.
Возле Романа Андреевича и Вадика уже стоял полковник Кудыкин.
– Успокойтесь, ситуация под контролем, – говорил он, коротко поглядывая на приближающуюся по коридору процессию. – Тепловоз выполнит маневр по запасному пути и вернется обратно на станцию.
– Где мой второй телохранитель? – с надрывом, почти стонал чиновник. – Иванов!
– Товарищ полковник, – быстро сказал Миха. – Помощник закрылся изнутри. Разрешите, я через окно его достану? У меня есть подготовка. Вряд ли ваши солдаты умеют штурмовать вагоны на ходу.
– Хорошо, давай, – сказал Кудыкин. – Вон там за дверью есть пара толковых солдат – бери в помощь.
– Роман Андреич. – Миха оттеснил Вадика. – Разрешите, я отойду минут на пятнадцать – надо помочь машинисту кое с чем.
– Твое дело меня охранять, а не шляться где попало, – неожиданно грубо ответил Роман Андреевич.
Кудыкин в это время слушал торопливое бормотание машиниста, и с каждой секундой лицо его становилось все мрачнее. Стоящий рядом Костя отчетливо услышал, как полковник тихо сказал машинисту на ухо:
– Ты хоть примерно понимаешь, как далеко мы ушли с основной ветки? Если через пять минут не разберешься со своим придурковатым помощником, я прикажу пристрелить его через окно.
Машинист отпрянул в сторону и с испугом посмотрел на полковника.
– Иваныч, ты понимаешь, что мы в любой момент можем уйти под откос? – значительно громче спросил Кудыкин, и Костя вдруг понял, что свои слова полковник неофициально адресует испуганному чиновнику.
– Ну что, ваше благородие, – с презрением в голосе сказала Марина, наклоняясь так, чтобы посмотреть на Романа Андреевича, почти целиком спрятавшегося за спиной Вадика. – Дашь телака на десять минут или предпочитаешь в канаве сгнить?
– Пусть идет, мне что – жалко что ли?! – истерично взвизгнул чиновник и закрыл лицо руками.
– Все, быстро наверх, – тут же принялся командовать Кудыкин. – И побыстрей, побыстрей! Господа журналисты, оставайтесь здесь – мне совсем не нужны расследования с этим ЧП на уровне министерства.
Миха и машинист быстро зашагали в сторону перехода к складскому вагону.
– Вы не можете нас ограничить в получении информации, – запротестовала Марина. – Все отснятые материалы вам потом покажем и удалим все, что скажете.
– Марина, – проникновенно сказал Кудыкин, – поищите идиотов для своих манипуляций среди гостей нашего поезда. Позже. А пока я запрещаю покидать вагон. И никто вас ни в чем не ограничивает. Вы же пришли брать интервью у Романа Андреевича? Вот и берите себе на здоровье.
Когда за полковником закрылась дверь тамбура, Марина дернула Костю за рукав:
– К тепловозу, живо!
Они вернулись по коридору к оставленному у перехода в тепловоз солдату.
– Ну что, слышно что-нибудь? – спросила Марина, прикладываясь ухом к бронированной двери.
– Не, тишина, – ответил тот. – Вы бы голову от двери убрали. Она сюда открывается. Как бы не досталось вам, если изнутри ее резко откроют.
Марина послушно отступила в сторону и вперила требовательный взгляд в солдата:
– А что, служивый, давно у Кудыкина с машинистом конфликт?
– Не знаю, – равнодушно ответил тот. – Мне вообще-то обсуждать с вами начальство не положено.
– Ну, машинист тебе не начальник, – парировала Марина.
– Да все равно не положено, – спокойно сказал автоматчик, и Костя отметил про себя, что, в отличие от большинства совсем молодых солдат на бронепоезде, этот выглядел возрастным.
Несколько минут прошло в напряженной тишине. Продолжали торопливо отстукивать рваный ритм колеса. За дверью в вагоне охраны слышались голоса – видимо, Кудыкин прогнал зевак с крыши.
Внезапно поезд начал замедлять ход.
Заскрипели тормозные колодки, тело ощутимо потянуло вперед, и Костя даже уперся рукой в стену, чтобы не упасть.
– Похоже, Миха все-таки забрался в тепловоз, – подмигнула Марина автоматчику, но тот лишь слабо улыбнулся в ответ и ничего не ответил.
Вдруг откуда-то снаружи раздался резкий хлопок. По вагону прошел гул, по крыше прокатился металлический звон. Марина с непониманием уставилась в потолок, Костя растерянно закрутил головой. И лишь солдат, до того расслабленно стоявший у стены, весь сжался, оскалился и шагнул к внешней двери.
Снаружи кто-то сильно забарабанил в бронированный борт тяжелым молотком, да так быстро, что оставлялось только удивляться крепости рук бегущего вдоль состава хулигана. Поезд перешел на экстренное торможение: почти весь шум теперь перекрывался свистом тормозных колодок. Солдат выглянул в смотровую щель, а затем отодвинул небольшую заслонку и выставил наружу автоматный ствол.
– Это что? – громко спросила Марина. – Нападение?!
Откуда-то сверху, едва слышимый, но все-таки отчетливо различимый, раздался пронзительный человеческий вопль. И тут же загрохотало сразу несколько пулеметов. Судя по звукам – из вагона охраны и с крыши складского вагона. А затем, сперва в один в борт бронепоезда, а следом и во второй, словно сыпануло металлическим горохом.
Марина испуганно присела и отползла к противоположной стене. Автоматчик прижал приклад к щеке и дал короткую очередь куда-то наружу. Грохот автомата в тесном помещении оглушил и заставил Костю закрыть руками уши. На пол посыпались дымящиеся гильзы. Воздух мгновенно пропитался запахом горячего металла и пороховой вонью. Костя сперва боялся подняться, но потом любопытство пересилило и он, схватившись руками за какой-то выступ, осторожно выглянул в смотровую щель на второй внешней двери. Прижался коленями к двери, всмотрелся…
На фоне медленно уползающей вправо стены леса, длинными перебежками перемещались фигуры людей в камуфляжной одежде. Судя по вспышкам выстрелов и новой порции тяжелых ударов в борт, они стреляли по бронепоезду. Причем было их достаточно много, и, судя по всему, они загодя рассредоточились вдоль путей: впереди по ходу движения, на темном фоне леса, также начали сверкать вспышки выстрелов.
Россыпь гулких ударов в броню совсем рядом со смотровой щелью заставила Костю отпрянуть в сторону. Он прижался к стене тамбура и с надеждой посмотрел наверх. Как раз в этот момент почти синхронно оборвался оглушающий грохот пулеметов на крыше и в вагоне охраны, и стала слышна хаотичная стрельба автоматов.
– Что происходит?! – закричала Марина, испуганно озираясь по сторонам.
– Ложитесь на пол и лежите, – быстро оглянувшись, сказал автоматчик. – Первый раз такое вижу: нас вроде как пытаются взять штурмом. Эх, напрасно начали поезд тормозить!
Он отвернулся и дал несколько коротких очередей. Снова откуда-то сверху донесся рокот пулемета. А затем жуткий грохот на несколько секунд оглушил людей. Вагон ощутимо вздрогнул и словно бы даже накренился, заскрипев всеми своими сочленениями.
– Ого! – заорал автоматчик. – Это чем же по нам вдарили?!
Со стороны тепловоза послышались пистолетные выстрелы, а следом – душераздирающий вопль. Межвагонная дверь распахнулась и на пороге появился тот самый молодой парень, которого Костя недавно видел на крыше тепловоза. Его искаженное лицо было похоже на кровавую маску, на плече, быстро пропитывая ткань спецовки, расплывалось темное пятно. Парень обвел тамбур безумным взглядом, закатил глаза и рухнул на пол. Следом в дверном проеме возник взъерошенный Миха с пистолетом в руке. Его галстук был наполовину распущен и лежал на плече, лицо походило на звериный оскал, а поперек белой рубахи, прячась под костюмом, набухал ярко-алым длинный порез.
Заметив Костю, Миха кивнул ему, плюнул на лежащее тело и лишь после этого хрипло сказал:
– Прикинь, пытался поезд остановить, паскуда. А если встанем – каюк, возьмут нас штурмом. Тепловоз водить умеешь? А то машинист может и не добраться сверху-то.
– Неееет, – слабым голосом сказал Костя. – Я никогда не пробовал даже…