– Товарищ полковник, – прогундосила рация. – У нас ЧП. Помощника машиниста перенесли в лабораторию, как в самое надежное место. Профессор Ломакин сам предложил. Но когда я отошел к другим раненым, помощник машиниста, видимо, очнулся и зачем-то сунул руку в преобразователь напряжения. Откачивали, но ничего сделать не смогли. Помощник машиниста умер от сочетания пулевой и электротравмы.
– Дьявол, – с досадой сказал Кудыкин. – Как сглазил.
– Я ничего не понял про «стрелку», – сказал раздраженно губернатор. – Вы можете объяснить без этих дурацких ребусов?
– Бандиты сумели проложить недостающие рельсы от нашего основного пути до другой уцелевшей ветки дороги, – терпеливо сказал Кудыкин. – И поставили свою стрелку. Мы здесь ездили не один раз, и ничего не видели. Значит, все было хорошо замаскировано. А сегодня они перевели стрелку и пустили состав по своей ветке. Помощник машиниста должен был просто остановить поезд в условленном месте, чтобы штурмовые группы бандитов могли забросать охрану гранатами. Помните, тепловозные гудки? Это помощник подавал сигнал бандитам.
– Не понимаю, – сказала вдруг Марина. – Мы ведь в любом случае остановились бы, обнаружив, что поехали не туда. Зачем эта затея с помощником машиниста?
– Вы наблюдательны. Но вот, смотрите. – Кудыкин наконец расправил карту на доске и принялся показывать кончиком карандаша. – Вот Периметр, вот старая станция, куда мы должны были попасть. Ложная «стрелка» была устроена здесь. С учетом нашей обычной скорости, мы бы остановились примерно здесь. И если раньше тут был заболоченный участок – видите эти обозначения? – то сейчас там, скорее всего, малопроходимые поля аномалий. Поэтому предатель и разогнал сперва поезд. Чтобы мы остановились немного подальше. Примерно тут. На взгорочке. Но мы не дали ему остановить поезд в нужном месте. И забраться к нам на состав штурмовая группа не смогла. Бандиты, правда, все равно нас обстреляли, но и сами получили хороший урок на будущее.
Вслед за протяжным скрипом тормозных колодок последовал толчок, и поезд остановился. В наступившей тишине все начали переглядываться, а губернатор сказал:
– Это все прекрасно. Но что дальше?
– Об этом я и хотел поговорить на совещании, – ответил Кудыкин, – поскольку на борту нашего спецсостава слишком много посторонних людей.
– Надеюсь, вы не планируете нас высадить, – с нервным смешком сказал губернатор.
– Дело вот в чем. – Кудыкин медленно осмотрел всех присутствующих. – Мы можем, конечно, проехать на скорости в обратную сторону. Но если они подорвут рельсы или выведут из строя стрелку – состав уйдет под откос. Поэтому я предпочел бы вызвать подкрепление, немного подождать и только потом осторожно вернуться к развилке. Чтобы с той стороны нас было кому подстраховать. Может быть, я слишком осторожен и бандиты давно разбежались. Но рисковать в сложившейся ситуации я не имею права.
– И долго потребуется ждать? – спросила Марина.
– Думаю, что часа четыре будет вполне достаточно. Я все это вам говорю только для того, чтобы вы осознали: другого варианта нет. Но и ничего страшного в этом нет. Осознали и доходчиво объяснили это всем остальным.
– То есть вы хотите, чтобы мы застряли в этом ужасном месте на несколько часов? – поразился губернатор. – Полковник Кудыкин, у вас самая настоящая крепость на колесах, полно солдат с автоматами, а вы боитесь каких-то уголовников?
– Эти уголовники, – спокойно ответил Кудыкин, – только что сделали по нашему составу два выстрела из гранатомета. По счастью, бронеколпак с орудием необитаем, а лаборатория имеет слишком солидную защиту. Но попади они в складской вагон, вы бы сейчас не говорили мне о моих ресурсах, а лежали бы где-нибудь в тамбуре. И медленно остывали.
– Как вы смеете разговаривать со мной в подобном тоне? – вспылил губернатор. – Немедленно примите меры к возвращению поезда на базу! Я не собираюсь тут ждать! У меня здесь чиновник из министерства между прочим!
– Вот этого я и боялся, – скривившись, сказал Кудыкин. – Послушайте меня внимательно. На этом поезде командую я. И будет здесь только так, как я говорю. Поэтому прошу вас пройти в вагон охраны, объяснить ситуацию нашим гостям. А потом можете возвращаться. И Романа Андреевича с собой возьмите. Для вас я готов предоставить спальные места в штабном вагоне.
– Вы ответите за это свое самоуправство, – злобно сказал губернатор, бессильно сжимая кулаки.
– А что будет, если мы поедем дальше? – неожиданно спросил Костя, о существовании которого все давно уже забыли.
– Примерно через четыре-пять километров, – впервые подал голос Ломакин, – железнодорожные пути разрушены. У нас есть средства дистанционного контроля, с помощью которых можно оценивать целостность рельсовых ниток на расстоянии до десяти километров.
– Так давайте проверим целостность путей в другую сторону, – сказал Костя. – И если окажется, что дорога цела, – вернемся.
Несколько секунд все молчали, «переваривая» услышанное. Потом Ломакин сказал:
– Молодой человек прав. А я – старый кретин.
Кудыкин, казалось, смутился, а губернатор подошел и пожал Косте руку:
– Молодчина, оператор! Военные даже до такой элементарщины додуматься не смогли.
– Это не совсем элементарщина, – подал голос Ломакин. – Надо будет кое-что перенастроить, хотя это и займет не более получаса.
– Полчаса я готов подождать, – великодушно согласился губернатор.
– И это не исключает риска подрыва путей прямо под колесами состава, – вкрадчиво добавил Кудыкин.
– Знаете что! – «взорвался» губернатор. – Хватит нас пугать! Вызывайте свое подкрепление, но поедем, как только профессор разберется с аппаратурой!
– Вы забываете – здесь командую я, – сдержанно напомнил ему полковник.
– А это ненадолго, – хамовато ответил губернатор. – Как только мы пересечем Периметр, я тут же поставлю вопрос о вашей компетентности в роли руководителя экспедиции!
– Ваше право, но пока…
– Хватит болтать! Включайте свою рацию и зовите подмогу! Это давно уже надо было сделать, вместо того, чтобы лясы точить!
– В Зоне дальняя радиосвязь не действует, – спокойно сказал Кудыкин, но Косте показалось, что полковник сдерживается из последних сил, и он даже слегка испугался, что прямо здесь и сейчас губернатора могут арестовать, а то и стукнуть прилюдно в глаз. – Сигнал бедствия сейчас подадим.
Полковник открыл высокий металлический шкаф, в котором обнаружились ряды автоматов, закрепленных в вертикальном положении, и стопки снаряженных магазинов, и вытащил с верхней полки несколько сигнальных ракет.
– Товарищ майор, товарищ полковник, – в шуме и треске помех «ожила» рация. – Видимость падает, туман! Какие будут указания?
– Проклятье, – выругался Кудыкин. – Господа, возвращайтесь в вагон охраны. Поверьте: все будет сделано наилучшим образом и никому ничего не угрожает. Сейчас мы подадим условный сигнал и можно будет вообще никуда не двигаться.
Быстрым шагом Кудыкин двинулся в дальний конец вагона. Немного помедлив, Костя выключил камеру и поспешил следом. Перед выходом в тамбур, соединяющий штабной вагон с лабораторией, наверх уходила почти вертикальная металлическая лестница. Полковник ловко поднялся по ней и откинул в сторону потолочный люк. Костя полез следом и оказался на совсем небольшой обзорной площадке штабного вагона.
Поезд стоял посреди леса. Когда-то здесь справа и слева от железнодорожного полотна деревья были вырублены человеком, а теперь, судя по всему, какая-то другая сила не подпускала древесное воинство слишком близко к рельсам. Вокруг виднелись следы многочисленных пожаров, лежали тонкие деревца, разбитые в щепу и успевшие превратиться в странные длинные гнилушки, но молодая поросль продолжала в изобилии расти вдоль незримой границы аномального поля. Солнце над головой тонуло в белесой мути, а в той стороне, откуда поезд недавно пришел, неспешно плыли над самой землей неряшливые белые клочья тяжелого тумана.
На обзорной площадке, помимо Кудыкина, находилось двое солдат. К тому моменту, когда Костя, осмотревшись, включил камеру и начал съемку, полковник уже успел с ними о чем-то переговорить и взялся за ракеты. В абсолютной, какой-то первобытной тишине, три красные ракеты с гулким шипением, разбрызгивая искры, одна за другой ушли в мутное небо.
– Их должны увидеть возле Периметра? – спросил Костя, подходя к полковнику поближе.
– Должны, – мрачно сказал Кудыкин, и Костя пора-зился перемене в лице руководителя экспедиции.
– Что-то не так? – спросил он и поспешил добавить, видя настороженный взгляд Кудыкина: – Я ничего никому не скажу.
– Видишь, туман? А теперь посмотри, как становится темно. Это очень плохо, не может сейчас темнеть, если все в норме. Придется возвращаться, не ожидая подмоги. Надеюсь, губернатор будет доволен.
– Товарищ полковник, – тихо позвал Кудыкина один из солдат. – Послушайте. Какой-то странный звук из тумана идет. Словно бы поезд…
– Я ведь уже говорил про дурацкие сплетни эти, – с досадой сказал Кудыкин. – Как бабки на скамейке: призраки, кругом призраки!
– Слушайте!
Из тумана, с той стороны, откуда бронепоезд приехал менее получаса назад, отчетливо донесся металлический лязг и гул, словно где-то рядом действительно медленно двигался поезд.
– Что за черт? – озадаченно сказал Кудыкин, вглядываясь в стену тумана.
Костя направил в ту же сторону камеру и включил запись, надеясь записать странные звуки. Стало еще темнее. И в этих несвоевременных сумерках мерещилось что-то пока незримое, но угрожающее.
– Может, это уже помощь прислали? – неуверенно спросил Костя, явно ни к кому не обращаясь.
Словно в ответ из стены тумана медленно выплыл черный профиль орудийной башни, за которым просматривался контур большого тепловоза.
– Поезд-призрак! – ахнул один из солдат.
И столько было неподдельного ужаса в его словах, что Костя поневоле ощутил, как морозным холодом пробирается вдоль позвоночника колючий страх. Кудыкин тоже, казалось, оцепенел, но, к счастью, его растерянность длилась недолго.