ый и немного оплавленный камень, размером с диван, и в тот же миг словно человек-невидимка дернул Топора за ноги и быстро потащил в лес.
Костя инстинктивно схватил сталкера за ворот куртки и потащил на себя, отчаянно упираясь ногами в землю и чувствуя, как невидимый силач вот-вот возьмет вверх. Перед глазами сразу встала картина, как днем ранее Топора точно так же тащили на веревке возле поезда два дюжих солдата.
Сзади, явно за лямки Костиного рюкзака, схватились крепкие руки, и сразу стало легче. Топор повернул голову, и Костя ужаснулся багровой красноте, которой наливалось лицо их проводника.
– Вверх вытягивай, – с трудом прохрипел Топор, брыкаясь ногами, точно надеясь таким образом освободиться от захвата. – Она понизу тянет!
Костя сперва не понял, а сообразив, резко дернул Топора не только на себя, но и вверх, словно пытаясь поднять его выше своей головы. И тогда «человек-невидимка» разочарованно икнул и отпустил свою добычу. К этому моменту уже весь отряд образовал иллюстрацию к сказке «Про репку», и когда ловушка отпустила Топора, все разом повалились в одну большую шевелящуюся и ругающуюся кучу-малу.
– Не разбредаться! – тут же принялся командовать Топор, продолжая лежать как упал, лицом в землю. – Замрите! Так! Первым осторожно встает тот, кто находится дальше всего от меня! И отходит обратно по собственным следам!
Голос Топора, отразившись от мягкой земли, звучал глухо, гундосо и благодаря этому даже забавно, но к этому моменту никто и не подумал бы смеяться. Потихоньку все по очереди отползли в безопасное место.
– Отдыхаем полчаса, – сказал Топор совершенно измученным голосом. – Миха на стреме.
Поставив рюкзаки и рассевшись кружком, все уже привычно потянулись за флягами, когда Топор неожиданно сказал:
– Разрешаю раздербанить пару сухпаев и пожевать наскоро. А горячее, уж извините, будет, только если найдем укрытие посерьезнее.
Во время обеда всухомятку Костя хотел посидеть рядом с Наташкой, но Топор подозвал его к себе и, разгрызая крепкими зубами сухарь, сказал:
– Знаешь, почему я в ловушку попал?
– Нет, – честно сказал Костя. – Мне показалось, что ты вперед даже не двигался – просто гаечку бросил.
– Так и было, – подтвердил Топор. – Бери печеньку, грызи и слушай. Во-первых, мы, судя по всему, приближаемся к местам, где когда-то жили люди. Аномалии становятся более мощными, хоть и молодые они пока.
– Молодые? Мощные? – в недоумении спросил Костя.
– Хорошо, начну издалека, – терпеливо сказал Топор. – Время от времени в Зоне случается гроза. Это не обычные гром и молнии, а нечто свое, весьма специфическое, сталкиваться с которым я бы никому не пожелал. И вот похоже, что многие аномалии рождаются именно во время такой вот грозы. А многие другие во время нее же погибают. Молодые аномалии обычно слабы, но со временем начинают накапливать силу и могут распространять свое влияние на все бо2льшие расстояния. А здесь аномалии молодые, но уже очень сильные. Это значит, что бросил ты гаечку и вроде все хорошо. А шагнул на метр вбок – и уже все плохо.
– Но ты не шагал в сторону, – возразил ему Костя.
– Со мной вышло смешно и поучительно, – сказал Топор. – То, что ты видел, называется последовательной активацией аномалий. Или просто «сработкой».
С флягой в руке и бутербродом из сухаря и паштета, к ним подсел Миха.
– Многие аномалии в Зоне резко усиливают свою активность только в тот момент, когда в зоне их досягаемости начинает что-то происходить, – сказал Топор, запивая сухарь водой. – Поэтому сталкеры их и называют «ловушками». Похожи они на капканы или силки своим действием. Но бывает так, что одна ловушка, активизируясь, приводит к активизации и соседней аномалии. А если аномалии стоят совсем близко, процесс может стать лавинообразным. Вот примерно это мы сейчас и наблюдали на моем примере.
– И что теперь делать? Вязаться веревками?
– Нет, это слишком опасно, – сказал Топор. – Просто держаться ближе, готовясь по возможности помочь. Ну и главное: следить за всеми приметами более внимательно. Болтов и камешков – не жалеть!
31
К развалинам поселка они вышли часа через два. Сперва Костя даже не обратил внимания на открывшееся пространство с огромными темно-коричневыми пятнами домов. Все его внимание было занято процессом оконтуривания большой «гравитушки», преградившей им дорогу.
– А вот и все, что осталось от Сосновки, – сказал негромко Топор, и только тогда Костя оторвался от разбрасывания камешков и внимательно посмотрел перед собой. – Теперь я примерно представляю, где именно мы находимся. Уже неплохо.
– А мы будем здесь делать привал? – Наташка выглядела настолько уставшей, и даже изможденной, что Косте нестерпимо захотелось ее как-то утешить. Но решение здесь принимал не он.
– Будем, – после короткой паузы сказал Топор. – И даже горячего сварим. Здесь, в случае чего, и отбиваться можно. Стены, аномальные поля вокруг – не так опасно, как в лесу или на открытом пространстве.
И, оглядев разом просветлевшие лица, усмехнулся и покачал головой.
Попасть сразу в поселок им не удалось, слишком много вокруг обосновалось самых разных аномалий, но и Костя, и Миха уже достаточно поднаторели в поисках чистых проходов, что серьезно ускорило разведку, и уже вскоре маленький отряд медленно двигался по единственной улице крохотного, давным-давно заброшенного поселка. Когда-то давно дорога была покрыта асфальтом, но теперь это было скорее общее направление движения, обозначенное черным крошевом, гравием да скромными впадинами придорожных канав.
– Всем быть начеку, – предупредил Топор, вешая на плечо готовый к стрельбе автомат. – Оружие снять с предохранителей. Тут в развалинах могут жить местные хищники. Только смотрите, со страху друг друга не перестреляйте, если какая скотинка вдруг выпрыгнет.
Но никто на них не выпрыгнул, а через несколько сотен метров Топор и вовсе остановился, внимательно разглядывая большой дом, выстроенный когда-то из силикатного кирпича. Здание явно сохранилось лучше прочих домов в поселке, и даже крыша у него казалась почти целой.
– А вот тут я бывал когда-то, – явно погрузившись в воспоминания, сказал Топор. – Оборудовали мы себе здесь лёжку. Магазин тут раньше был поселковый, у него сзади отличный полуподвал есть, где когда-то продукты хранились. Ничего лучше не придумать, если там все чисто и никто не живет.
Прошло совсем немного времени и во дворе бывшего магазина затрещал, поедая остатки деревянного забора, небольшой костерок. Пока под охраной Вадика женщины варили кашу, Хиженков сооружал из оказавшегося под рукой мусора баррикады, которыми в случае необходимости можно было завалить дверные и оконные проемы, а Топор с Костей и Михой тщательно проверяли все комнаты и полуподвал.
Когда запах гречневой каши с тушенкой стал ощущаться даже в самом дальнем углу магазина, Топор весело сказал:
– Ну все, хватит. Намучились сегодня, но все было не напрасно. Самое время получить наилучшую награду: знатный харч под качественный аппетит.
Топор оказался прав. Положив в рот первую ложку наваристой каши, Костя испытал мало с чем сравнимое блаженство. Общее состояние комфорта усиливало и полулежачее положение, которое он принял, чтобы дать отдых ноющим от усталости ногам. Никто ни о чем не разговаривал, зато каша из котла улетучивалась ударными темпами.
Общее сытое умиротворение, казалось, подействовало расслабляюще даже на Топора.
– Мы таких запахов в округе напустили, что нас уже ничто не может демаскировать сильнее, – сказал он. – Кто хочет, можете курить. Как уйдем отсюда – все курение на этом закончится.
Марина тут же вытащила из кармана сигареты. К ней немедленно подсел Вадик, и они задымили вдвоем, блаженно щурясь и окончательно придавая странному пикнику не менее странное для этого места чувство безопасности и абсолютного спокойствия.
А когда Костя посмотрел на Наташку, то его лицо невольно растянулось в улыбке: едва доев свою кашу, девушка тут же заснула, так и не выпустив тарелку и ложку из рук.
Впрочем, и остальные были близки к тому, чтобы вздремнуть. Вопреки ожиданиям, Топор не устраивал по этому поводу ругательств с разъяснениями, почему так делать нельзя, а задумчиво смотрел куда-то вдаль и, казалось, мыслями был где-то очень далеко.
Жуткий поросячий визг, разнесшийся над руинами поселка, разрушил тишину и заставил всех схватиться за оружие. Топор быстро прошел сквозь помещения магазина и выглянул на улицу. Наташка проснулась и села с растерянным видом, явно не понимая еще, как она здесь оказалась.
– Все в подвал, живо! – закричал внезапно Топор, появляясь в дверном проеме. – Хиженков, завалишь проходы. Потом закрываемся в полуподвале. Быстрей, быстрей, быстрей!
Оказавшись внутри здания, Костя не удержался от любопытства и, пока остальные переходили внутрь складских помещений, выглянул на улицу.
По улице мчалось несколько диких кабанов, следом за ними вприпрыжку бежали собаки, а на крыше соседнего, через дорогу, здания Костя с удивлением обнаружил целое скопище крыс.
– Это все из-за нашей каши и курева? – потрясенно спросил он у Топора, который стоял тут же.
– Нет, все гораздо хуже, – мрачно сказал тот. – Я все ждал, когда же Она нам преподнесет какую-нибудь гадость. Вот и дождался. Помнишь, я тебе рассказывал про необычные грозы в Зоне, после которых меняется очень многое и много живого погибает? Вот это она самая и начинается. Видишь, зверье в страхе бежит? Если верующий – молись. Если атеист – самое время уверовать. Теперь вся надежда на полуподвал.
Они помогли Хиженкову завалить входы, спустились в складское помещение и закрыли за собой дверь. Маленькие окошки под самым потолком по указанию Топора Миха и Вадик быстро заделывали старыми досками и гнутыми листами железа.
Потом все расселись вдоль стен и замерли в полной тишине.
– Курить-то можно? – спросила Марина.
– Сейчас все можно, – с кривой ухмылкой сказал Топор. – Курить, орать, стрелять. Да хоть скакать нагишом. Сейчас мы никому здесь неинтересны. Разумные судорожно ищут, где бы укрыться. Неразумные мечутся в ужасе. Добро пожаловать в апокалипсис Зоны.