– Наемник, – озлобился Васильев, – ты ж вроде мужик умный, но иногда так тупишь, что пристрелить тебя хочется. Неужели ты не понимаешь, что ненормально это, когда в Зоне совсем не Зона! Да там такое место, что аномалии в очередь должны становиться, чтобы туда попасть. Но ведь нет! Ни фига там нету.
– А не боишься, что нарвемся на кого-нибудь? Сталкеров, к примеру, или мародеров? Золотое место для лагеря, – сказал Связист.
– А вот тут самое интересное, – сказал проводник, обходя по широкой дуге раскинувшуюся метров на пять «пепельницу». – Пытались там лагерь устроить, причем не раз. Но не получалось: крыша у людей ехала. Две-три ночи и все. Был сталкер, а стал овощ. Излучение там какое-то было, но не пси-аномалии, а искусственного происхождения. Ну, наши-то, проводники, понавешивали там табличек всяких, мол, опасно, не входить, и свалили, пометив на картах завод жирным восклицательным знаком. А однажды забрел туда паренек один, отмычка еще. По незнанию забрел, заблудился. И увидел море трупов. Мутанты, люди, еще хрен пойми что. Струхнул парнишка тогда не хило, да помчался в ближайший лагерь.
Связист заметил, что слова проводнику даются тяжело, будто через силу.
– Никто ему, естественно, не поверил, но старшой все же снарядил рейд. Вернулись те насмерть перепуганные, как смерть бледные. Рассказали обо всем, что видели. Вот с тех пор и считается НИИ «Радиотехники» самым гиблым местом в Зоне, хоть и нет там ни аномалий, ни мутантов…
– А что за парнишка-то? – спросил наемник.
– Я. Я туда забрел много лет назад. И именно я видел все те трупы. Твоя работа, профессор?
Версоцкий тяжело кивнул, но вспомнив, что проводник не может видеть его жеста, сказал:
– Наша.
– Ничего не чувствуете? – напряженно спросил Васильев. – Будто изменилось что-то, а что – непонятно.
Связист огляделся. Ничего нового заметно не было: все тот же хвойный лес по правую руку, из которого выходила ровная ленточка ухабистой дороги, тянущаяся к проходной института; слева – россыпь холмов с редкими крестами на вершинах.
– Мужики, – послышался позади не на шутку встревоженный голос наемника. – Вы сейчас видите то же, что и я?
Связист посмотрел в направлении, в котором указывал наемник, и оцепенел от ужаса. Из леса, двигаясь друг за другом, подскакивая на ямах, выехали четыре грузовых автомобиля. Отсюда, с расстояния метров в двести пятьдесят, сталкер прекрасно видел горящие фары на темно-зеленых кабинах с прозрачными лобовыми стеклами, за которыми смутно угадывались человеческие силуэты, тенты, цвета под стать кабинам, покрывающие кузов. Петляя на неровностях дороги, грузовики подъехали вплотную к воротам, ведущим на территорию НИИ «Радиотехника». До отряда донеслись три протяжных гудка, после которых створки ворот вздрогнули, словно проснулись, и поползли в разные стороны. После того как грузовики скрылись на территории института, ворота вернулись в изначальное положение и все стихло.
Связист помотал головой. Было? Показалось? Перед глазами снова были заброшенные строения и давно пришедшая в негодность дорога.
– Эт-то что сейчас было? – судорожно сглотнув спросил наемник, вцепившись в автомат так, что костяшки побелели.
– Не знаю, – дрожащим от волнения голосом ответил сталкер, глядя то на наемника, то на проводника. – Неужели, мы снова в прошлое заглянули?
– Скорее всего, – кивнул Васильев. – Ботаник, я тебя ненавижу. Из-за твоей активной молодости мы сейчас в такую историю попали.
– Я туда не пойду! – испуганно сказал наемник, указывая в направлении Центра. – Мы договаривались просто дойти до него, чтобы полковнику на бронепоезде глаза раскрыть. А сейчас я что-то никакого бронепоезда там не вижу.
– Хватит истерить! – сорвался Васильев. – Вместо того чтобы поскорее закончить начатое и убраться отсюда, ты, долбаный козел, ноешь как баба! А в плену у Хантера строил из себя крутого! Куда крутость-то делась, а?
Наемник ничего не ответил. Окинув товарищей злобным взглядом, харкнул на землю и встал замыкающим отряда. Зюзя оглянулся на него со страхом, но безропотно зашагал вперед, когда наемник толкнул его прикладом.
– Железнодорожная ветка подходит к Центру с другой стороны, – сказал Версоцкий. – Надо пройти через территорию.
У ворот института отряд оказался спустя полчаса, миновав по пути с десяток неопасных и хорошо различимых даже днем аномалий. Стоя за спинами Васильева и Версоцкого, Связист внимательно рассматривал научно-исследовательский институт, все больше и больше понимая, насколько он чужд Зоне.
– Давайте все же сперва заглянем в лабораторию, – предложил Версоцкий. – Может Фека-Лом там один или с двумя-тремя помощниками. Тогда все решится само собой, без привлечения полковника.
– Давай, – сразу поддержал его наемник. – Короткая драка и едем домой. Это по мне.
Васильев пожал плечами. Связист кивнул.
Следом за Версоцким, который встал во главе колонны, потеснив Васильева, отряд медленно пошел через двор, к двухэтажному корпусу, что находился в десятке метров справа. Смотреть здесь было не на что: две деревянные, почти что развалившиеся, курилки, расположенные на разных концах НИИ, пара двухэтажных корпусов, стоящих параллельно друг другу, и дворик с памятником Ленину между ними, небольшой сад с яблонями да четырехэтажное общежитие для студентов и преподавателей – все, что представлял из себя НИИ «Радиотехника». На первый взгляд никогда не подумаешь, что здесь, в подземных помещениях, мог располагаться бункер, из которого можно было пытаться контролировать процессы, происходящие в Зоне.
Через несколько минут отряд вошел под укрытие корпуса, расположенного справа от центральных ворот. Первый этаж встретил товарищей запыленным фойе и коридором со множеством дверей, ведущим в обе стороны. Так же справа и слева находилось по лестнице, ступени которых убегали на второй этаж. Огороженный деревянными балками гардероб, по левую руку от входа, поприветствовал людей скрипом вешалок и шелестом переворачиваемых на ветру страниц какой-то книжки в зеленой обложке.
– Нам туда, – указал направление ученый и первым пошел в сторону лестницы. Последовав вслед за профессором, Связист заметил под лестницей железную дверь, выкрашенную в синий цвет. В ответ на удивленные взгляды сопровождающих, Версоцкий пояснил:
– Да, это и есть вход в Центр.
– Маловат, – заметил наемник. – Как аппаратуру затаскивали?
– Зато непримечателен, – парировал ученый. – В разобранном, естественно, виде. Все собиралось внутри, вручную. Странно, но я почему-то не вижу свежих следов.
Версоцкий взялся за дверную ручку, посмотрел на товарищей и потянул дверь на себя. Та, натужно скрепя ржавыми, давно позабывшими, что такое смазка, петлями, нехотя поддалась, образовав между собой и косяком проем, достаточный, чтобы туда мог легко протиснуться человек.
– Ну что, внутрь? – риторически спросил Связист.
– Угу, – мрачно пробурчал наемник, принимая из рук проводника налобный фонарик. – И покончим с этим побыстрей.
– Зюзя, не ходи с нами, – сказал Версоцкий. – Нечего тебе там делать.
37
После часового перерыва снова взялись за поиски новой тропы. Туман и не думал рассеиваться, и постепенно Костя к нему даже начал привыкать. Сплошная белая каша вокруг с редкими высверками прячущихся среди болотных кочек аномалий и темными движущимися пятнами вместо людей.
С Топором и Михой втроем они переходили с места на место, чавкая болотной жижей, и бросали раз за разом веревки, камешки, куски торфа, маленькие деревяшки. Кроме них в качестве помощницы привлекали еще Наташку, у которой получалось время от времени определить опасное направление, а остальные оказались совершенно бесполезны, как сталкеры. Поэтому Топор емко высказался, что не стоит мучить ту часть организма, которая в данный момент не используется, и поручил Вадику и ефрейтору заниматься исключительно охраной. Марине задач поставлено не было и она просто брела в нужном направлении, когда поступала команда, и сидела на рюкзаке, когда команды идти не было.
Топор после произошедшего был на удивление спокоен, и даже задумчив. Когда Вадик обратил внимание на потемневшую ткань самого низа штанин и предложил обработать ожоги, сталкер просто послал его, не особо стесняясь в выражениях, но без лишнего энтузиазма, и снова погрузился в свои мысли.
Оживился он только однажды, когда легкий ветерок немного разогнал туман и в длинном коридоре, образовавшемся в сплошном туманном массиве, стал виден островок посреди болота, на котором росли две старые елки. Все случилось одномоментно: Костя ощутил порыв ветра, повернул голову и заметил, как туман выдувает во все стороны, словно кто-то положил вдруг невидимую трубу, непроницаемую для тумана. Метрах в трехстах, по крохотному островку двигались люди. Их было человек десять, шли они медленно, с трудом переставляя ноги, и как-то очень хорошо было понятно, что в Зоне они такие же случайные пассажиры. Буквально несколько секунд их было видно предельно отчетливо, а потом ветер стих, и туман снова затянул все видимое пространство. Вот тут-то Костя и обратил внимание на странную реакцию Топора. Он побледнел так, что это было заметно посреди океана тумана, и приложил руку к груди, словно хотел унять сердцебиение. Рядом в этот момент никого не было, и Костя с тревогой смотрел на сталкера, боясь, что с ним что-то может случиться, но не решаясь ни о чем спрашивать.
– Ты видел людей? – спросил внезапно Топор. – Там. На островке.
– Видел, – сказал Костя. – Может привлечем их внимание, постреляем в воздух? Мне кажется, у них что-то не в порядке. Такое впечатление, что они потеряли своего проводника – не видел никого, кто хотя бы примерно разведывал дорогу.
– Да, мне тоже показалось, что это туристы и без проводника, – тихо сказал Топор.
Костя смотрел на Топора и не узнавал его. Сталкер выглядел так, словно собирался ногой проверить работу «гравитушки», но сомневался: стоит ли идти на самоубийственный шаг?