– Что происходит, Топор? – спросил он.
– Ничего, это мои личные заморочки, – решительно сказал сталкер.
– Давай их догоним и объединимся – народу будет больше, больше шансов на успех.
– В Зоне эта логика может действовать совсем не так, как ты рассчитываешь, – сказал Топор таким тоном, что стало ясно: никого они догонять не будут и объединяться ни с кем не станут. – Смотри внимательнее, пока ты со мной говорил, слева от тебя вихревой поток появлялся на секунду. А это, между прочим, явный признак «ноголомки». Думаешь, понесем тебя, если ноги станут похожими на тесто? Даже не рассчитывай, лично пристрелю.
Снова потянулись бесконечные кочки, лужи с водой и сухие деревца. Мимо некоторых из них приходилось проходить не раз, и даже не два, возвращаясь из тупиковых ходов между аномалиями. В какой-то момент Топор ушел вперед дальше, чем обычно, а когда Костя хотел догнать его, то обнаружил, что между ним и сталкером в болоте образовалась глубокая яма, стремительно растущая в ширину и глубину.
– Топор! – в страхе закричал Костя и принялся отступать от приближающегося края расщелины.
А за ним начал пятиться назад и весь отряд.
Топор быстро вернулся обратно и остановился в нерешительности: перепрыгнуть через такое расстояние с рюкзаком казалось практически невозможным. Костя беспомощно смотрел на сталкера, понимая, что в этот раз они уже точно остаются без проводника.
Топор обернулся. За его спиной туман слегка разошелся, открывая вид на не такой уж и далекий лес.
Резко сдернув с плеч рюкзак, Топор несколько раз качнул им, примериваясь, и вдруг с размаху бросил его в трещину. Косте показалось, что сталкер сошел с ума, но в этот момент выяснилось, что Топор не отпустил рюкзак, а использовал его как балансир и противовес. Рюкзак на мгновение повис над трещиной, следом, в каком-то акробатическом пируэте маятником мелькнули ноги Топора и сталкер приземлился на другой стороне трещины в шаге от Кости. И чуть не полетел вниз, но его успели схватить за куртку и оттащили подальше от края.
– Уходим, уходим, – прохрипел Топор, поднял рюкзак и первым двинулся в обратную сторону.
Еще минут пятнадцать он ни с кем не говорил и только дышал все чаще и тяжелее. Костя уже было подумал, что сталкер надорвался, но оказалось, что тот просто злился. И когда сталкер бросил свой рюкзак, Костя даже отступил назад, устрашенный гримасой ярости на лице Топора.
– Чего ты добиваешься?! – заорал Топор куда-то вверх, словно пытался докричаться до кого-то, живущего на небе. – Чтобы все повторилось?! Не повторится! Не будет этого! Все иначе! Я лучше сдохну! Поняла? Поняла, тварь?!
Отряд в замешательстве остановился. Никто не решался ни о чем спросить. А Топор, словно моментально растеряв всю ярость, закрыл лицо руками и несколько минут стоял неподвижно. Потом вздохнул и, как ни в чем не бывало, сказал:
– Все нормально. Идем дальше.
Еще через час, когда все уже буквально падали с ног от усталости, Топор подозвал к себе Костю и Миху и сказал:
– Парни, вам придется поработать без меня. Мы конкретно заплутали, я теперь даже примерно не знаю, в какой стороне находится то место, куда мы чуть не вышли. А ловушки теперь мерещатся буквально везде. Это добром не кончится. Поэтому, я составлю компанию Марине. А вы поищите дорогу. А меня зовите, только если будут серьезные сомнения.
– Хорошо, шеф, – сразу сказал Миха, а Костя просто кивнул. Тратить силы на пустую реплику не хотелось.
По счастью, им очень быстро повезло найти совсем узкий проход между двумя дырками в земле, из которых вверх буквально били струи пара. И вскоре вода под ногами исчезла, а туман начал редеть. Подъем в гору дался тяжело всем, но труднее всего пришлось Наташке, у которой под тяжестью рюкзака уже подгибались ноги, а руками она то и дело касалась земли. Зато оказавшись выше уровня тумана, отряд смог по достоинству оценить масштабность «спецэффектов» Зоны.
Огромная низина, полностью покрытая туманом, выглядела молочным морем, в котором были видны лишь высохшие верхушки одиноких деревьев да редкие высокие островки-холмики, на которых теснились небольшие зеленые рощицы. На один из таких островков им и удалось подняться.
– Дальше не пойдем, – сказал Топор, оглядев измученные лица людей. – Вот сейчас каркасные палатки-то нам и пригодятся.
Полянка на холме, покрытом высокими соснами, показалась сталкеру подходящей настолько, что он чуть ли не с одного взгляда утвердился в намерении ночевать именно здесь.
– Спать будем в трех палатках, – сказал Топор, – и без дежурного. Собственно, именно потому и в трех, что без дежурного. Ставить палатки надо так, чтобы торцевая стенка упиралась в дерево. А из обоих боковых окон должны простреливаться подходы к двум другим палаткам. Но так, чтобы по самим палаткам стрелять было крайне неудобно. Кто сможет решить такую логистическую задачу?
– Я могу, – вызвалась Марина и сразу же начала мерить поляну шагами.
– Топор, – сказал Миха, – я не понял. Костра палить не станем. Караулить никто не будет. А случись чего? По соседним палаткам будем стрелять? Чтоб товарищи по несчастью не мучились?
– «Случись чего», это чего? – спросил Топор с кривой усмешкой.
– Ну, бандиты нападут, – смущенно сказал Миха.
– А откуда бандиты узнают, что мы здесь, если у нас костра ночью не будет? – спросил Топор.
– Ну… Случайно наткнутся.
– С тем же успехом нам на голову может метеорит свалиться. Риск есть, но маловероятно, – безапелляционно сказал Топор, сбрасывая рюкзак на землю, покрытую толстым слоем коричневой хвои.
– Мутанты? – вставил слово Хиженков.
– Какие именно мутанты? – снова уточнил Топор и принялся вытаскивать из рюкзака мешки с припасами.
– Дикие собаки, например, – сказал Миха.
– Палатку собака не порвет, прогрызть не сумеет. Свалить, как старые модели с колышками, каркасную палатку нельзя. Стреляй через окна, как в тире, – пожал плечами Топор.
– Кабаны, – сказал Хиженков. – Я видел, какие у них клыки. Не всякий нож такого размера бывает.
– Кабаны не хищники, нападать на палатку просто так не станут, – сказал Топор.
– Болотный медведь, – снова сказал Хиженков, вспомнив недавний ужас, испытанный всеми на болоте.
– А ты в курсе, что это вовсе не медведь? А ты знаешь, что он не отходит от большой воды дальше, чем на километр? И терпеть не может лазить вверх по холмам? Что еще?
– Крысы, – осторожно сказал Костя, которому доводилось слышать жуткие истории про мутировавших грызунов, пожирающих все на своем пути.
– И что против крыс сможет сделать дежурный? – спросил Топор. – А в палаточной ткани, как мне сказал Кудыкин, у нас вшиты кевларовые нити. Кто в палатках точно не страшен, так это крысы.
– Зачем этот дурацкий разговор? – спросила Марина с другого конца поляны. – Вам сталкер говорит, что надо сделать для правильной ночевки. Он что, вас еще и убеждать при этом должен?
Топор с легкой улыбкой посмотрел на Марину, но ничего не сказал.
Когда первые сумерки только тронули серое небо, меж огромных, как столбы, подпирающие небесную твердь, сосен уже стояли три палатки, а костер, на котором был приготовлен нехитрый ужин, давно потушен.
Ощущая, как по уставшему телу разливается расслабляющая тяжесть после ужина, Костя вдруг ощутил совершенно необъяснимое умиротворение. Зона перестала казаться ему чем-то страшным и непознанным. За прошедший день они с Топором и Михой неоднократно решали все возникавшие задачи, и это означало, что через день, максимум – два, они все равно выйдут к Периметру и вызовут подмогу осажденному бронепоезду.
Приобняв за плечи Наташку, доверчиво положившую голову ему на плечо, Костя смотрел в сумрачную темноту леса, не испытывая ни малейшего страха перед его опасностями.
Вскоре Топор предложил разделиться по палаткам и немедленно ложиться спать.
– Вставать надо раньше, чем рассветет, – сказал он. – Это даст максимальное время светлого хода. При известном везении, еще одна ночевка в Зоне не понадобится. В каждой палатке должен быть стрелок, так что давайте без игр в «мальчиков и девочек».
– Я с Костей, – первой, быстро сказала Наташка.
– Давайте и я с вами, – предложил Вадик.
Хиженков встал рядом с Михой.
И в центре общего внимания оказалась Марина. Она беспомощно огляделась, но потом решительно тряхнула головой и встала рядом с Хиженковым и Михой. Топор смотрел на две группы людей своего отряда, ни один из которых не хотел находиться с ним в одной палатке, и лицо его все больше расплывалось в кривой ухмылке. Не говоря ни слова, он принялся перетаскивать вещи в свою палатку. Стараясь не смотреть друг другу в глаза, словно в чем-то провинились, остальные члены отряда тоже взялись за вещи, и вскоре небольшая поляна опустела.
Топор закидал костровище землей, нагреб сверху большую кучу палой хвои и удовлетворенно оглядел лагерь.
– Вот теперь можно и на боковую, – бодро сказал он и ушел в свою палатку.
Несмотря на тяжелый день, заснуть никак не получалось. Наташка, укрытая вместе с ним одной курткой, давно ровно дышала во сне, ровно похрапывал Вадик, а вот Косте сон не шел. Виноват в этом отчасти был и крайне тяжелый день, после которого все мышцы жаловались на неподъемную работу, и пережитые стрессы, и, само собой, страх перед ночевкой в Зоне, где человека от предельно враждебного мира отделяла лишь тонкая стенка палатки.
В бесплодных попытках уснуть прошло около часа. Если бы дело происходило в обычном лесу, Костя давно бы вылез наружу и устроился рядом с костром. Но здесь все было иначе. Поэтому ему оставалось лишь выдумывать разные скучные задачки, чтобы успокоить взбудораженное сознание.
И когда где-то в ночи прозвучало слабое «Помогите!», он не только сразу услышал, но и тут же поднялся, тревожно прислушиваясь. Несколько секунд прошло в томительной тишине. И вдруг снова, уже более отчетливый то ли крик, то ли стон:
– Помогиииииите!