Но в Польше и ГДР очень дотошный паспортный контроль, да и вообще ему нечего делать в тех краях. Нет, выбирать надо между большим пассажирским пароходом, который идет из Осло в Данию, паромами, следующими в Хельсингёр, и судами на подводных крыльях на линии Мальмё – Копенгаген. В разгар предрождественского наплыва.
Гейдт уже забронировал каюту люкс на пароходе «Король Олав V».
Но окончательного решения еще не принял.
Рассматривая карту, он со вкусом потянулся, так что хрустнули суставы.
Рейнхард Гейдт был видный мужчина, блондин почти двухметрового роста. Он находился в отличной форме, и в душе его царило полное равновесие. О Каитене и Камикадзе он думал без тревоги. Никакой нажим со стороны полиции, никакие пытки не заставят их проговориться.
Но его не покидало чувство, что где-то в этом сером неуютном городе есть человек, который, быть может, в эту самую минуту силится угадать, где находится Гейдт и что он задумал.
Может быть, все-таки есть смысл разделаться с Мартином Беком? Для не такого уж богатого светлыми умами полицейского ведомства потеря будет ощутимая.
У Гейдта была дальнобойная винтовка с ночным оптическим прицелом. Он собрал ее несколько дней назад, и теперь она, тщательно вычищенная, стояла наготове в гардеробе.
Мартин Бек?
Что ж, пожалуй.
Но точно ли Мартин Бек схватил Каитена и Камикадзе и теперь старается его самого заманить в ловушку?
Он в этом сомневался.
И все-таки, пожалуй, не мешает убрать Бека с дороги. На случай, если это он его незримый противник.
Гейдт, голый, подошел к гардеробу, достал винтовку, разобрал и придирчиво проверил каждую деталь.
Все в порядке. В полном порядке. Он снова собрал ее. Потом достал горсть патронов из чемодана с двойным дном. Зарядил винтовку и положил под кровать.
Рейнхард Гейдт был прав, только его незримый противник находился дальше, чем он предполагал.
Даже в масштабах большого города от района Хувудста на северо-западе Стокгольма далековато до унылого предместья Больмора на южной или, скорее, юго-восточной окраине столицы.
Именно здесь жил Гунвальд Ларссон. Он закупил кое-какие продукты в супермаркете, где уже давала себя знать предрождественская сумятица. Да он и сам запутался. Когда назойливая трансляция, призванная окончательно заморочить голову раздраженным покупателям, в пятый раз за короткое время начала передавать одну и ту же популярную английскую песенку в идиотском переводе, Гунвальд Ларссон по рассеянности взял не тот сыр – шведский камамбер вместо датского бри, да еще к тому же схватил не тот чай – джексоновский[181] «эрл грей» вместо «лапсанг сушонг» фирмы «Твайнингс». Выдержал давку у кассы и вышел из магазина с ноющими суставами, усталый и злой.
После ужина он долго лежал в ванне, обдумывая различные возможные варианты. Потом растерся, надел чистую белую шелковую пижаму, домашние туфли и халат, достал большую карту Скандинавии и расстелил ее на полу.
Лежа на животе на кровати, он некоторое время приспосабливал подушки, так как схватка с коварным Каитеном оставила следы в виде болезненных кровоподтеков на груди и ногах. После чего, несмотря на поздний час, сосредоточил все внимание на карте.
Когда-то, притом не один год, Гунвальд Ларссон, приходя домой, оставлял все мысли о работе за порогом, ухитрялся даже забывать, что он служит в полиции. Когда-то…
Сейчас он почти непрерывно думал о Рейнхарде Гейдте.
Ему уже казалось, что он знает Гейдта, как знаешь постылого коллегу или одноклассника.
Гунвальд Ларссон не сомневался, что Гейдт еще находится в стране, и был почти уверен, что террорист попытается использовать безумную предрождественскую свистопляску, чтобы ускользнуть.
На карте было нарисовано множество синих и несколько красных стрел.
Красный цвет обозначал пути побега, которые Гунвальд Ларссон считал наиболее вероятными и трудноконтролируемыми; синий – в общем-то, чисто теоретические варианты.
Ряд синих стрел указывал на восток, большинство – на Финляндию, две-три – на Советский Союз. Некоторые вели на юг, в Польшу, ГДР и ФРГ.
В западной части карты синие стрелы соединяли Гётеборг с Иммингемом[182], с Тилбери-Докс в устье Темзы и с Фредериксхавном на полуострове Ютландия, а также Варберг с Грено[183].
Все международные аэропорты Швеции – их оказалось не так уж много – были обведены синими кружочками. Аэропорты легко контролировать, к тому же недавняя волна угонов уже заставила учредить вполне надежный контроль, который достаточно было лишь чуть усилить.
Горячие точки находились в других местах. Красные стрелки легли на шоссе в сторону Норвегии, особенно на европейские магистрали № 6 и № 18, а также на железную дорогу до норвежской столицы. Жирной красной линией Гунвальд Ларссон пометил морской путь от Осло до Копенгагена. И сейчас его задумчивый взгляд надолго задержался на этой линии.
Потом он перевел глаза ниже, на Южную Швецию. Широкая красная черта от Хельсингборга до Хельсингёра обозначала датские железнодорожные паромы, шведские автопаромы и мелкие пассажирские суда. По этой линии идет наиболее оживленное сообщение между Швецией и Данией. Обычно суда отправляются каждые пятнадцать минут, а то и чаще.
Ландскруна связана с датской столицей двумя отдельными линиями: автопаром идет до Туборга, а мелкие суда – до внутренней гавани.
Но здесь суда ходят реже, и даже в разгар рождественских закупок поток пассажиров не так огромен, чтобы его нельзя было контролировать.
На этом участке Гунвальд Ларссон ограничился синими стрелами.
Совсем иначе выглядело положение в Мальмё. Копенгагенскую линию здесь обслуживали железнодорожный паром, принадлежащие двум пароходствам суда среднего тоннажа и столь знаменитые катера на подводных крыльях, которые в дни повышенной нагрузки, например по большим праздникам, непрерывно снуют туда и обратно без жесткого расписания. Добавим еще автопаромы, соединяющие Лимхамн с Драгёром; под Рождество здесь проходит до пяти паромов в день.
Гунвальд Ларссон потянулся, размышляя.
На месте Гейдта он не стал бы долго колебаться. Доехал до Осло на машине, а еще лучше поездом – и следуй дальше на пароходе до Копенгагена. Вряд ли датская полиция сумеет его перехватить. Главное – добраться до Копенгагена, а там ему все пути открыты.
Но Гейдт, возможно, рассуждает иначе, и не только потому, что никогда не был моряком.
В таком случае он сделает ставку на наибольшую толкучку, то есть на Хельсингборг или Мальмё.
Гунвальд Ларссон встал и сложил карту.
Наблюдение надо сосредоточить в трех местах: на дорогах, ведущих в Осло, и в портах Мальмё и Хельсингборга.
На другое утро Гунвальд Ларссон сказал Мартину Беку:
– Я всю ночь не спал, на карту таращился.
– Я тоже.
– И к какому выводу ты пришел?
– Давай-ка спросим Меландера, – сказал Мартин Бек.
Они прошли в соседний кабинет, где Фредрик Меландер раскуривал свою непокорную трубку.
– Ты тоже полночи не спал и глядел на карту? – спросил Гунвальд Ларссон.
Глупый вопрос, ведь всем было известно, что Меландер по ночам не бодрствует. Ночью он занят более важным делом, а именно спит.
– Нет, – ответил Меландер. – Чего не было, того не было. А вот утром поглядел, пока Сага готовила завтрак. И потом тоже.
– Твое мнение?
– Осло, Хельсингборг или Мальмё.
– Гммм, – промычал Гунвальд Ларссон.
Они предоставили Меландеру возиться с трубкой и вернулись в кабинет, который все еще временно занимал Мартин Бек.
– Совпадает с твоими выводами?
– Точь-в-точь, – сказал Гунвальд Ларссон. – А с твоими?
– Да. Я рассудил точно так же.
Они помолчали. Мартин Бек стоял на любимом месте у картотечного шкафа, потирая переносицу большим и указательным пальцем правой руки. Гунвальд Ларссон подошел к окну.
Мартин Бек чихнул.
– Будь здоров, – сказал Гунвальд Ларссон.
– Спасибо. Думаешь, Гейдт еще здесь?
– Уверен.
– Уверен? Не слишком ли сильно сказано.
– Возможно, – ответил Гунвальд Ларссон. – И все-таки я уверен. Он где-то здесь, а мы не можем его найти. Даже машину его окаянную. А ты сам как считаешь?
Мартин Бек надолго задумался.
– Мне тоже кажется, что он здесь, – произнес он наконец. – Но я не уверен.
Он покачал головой. Гунвальд Ларссон ничего не сказал, только мрачно уставился на почти готовое исполинское здание за окном.
Мартин Бек продолжал:
– Тебе ведь позарез хочется повидать Рейнхарда Гейдта?
Гунвальд Ларссон посмотрел на него:
– А ты откуда знаешь?
– Сколько лет мы знакомы?
– Лет десять – двенадцать. Может, чуть больше.
– Вот именно. Вот тебе и ответ.
Снова воцарилось долгое молчание.
– Ты часто думаешь о Гейдте, – сказал Мартин Бек.
– Все время. Когда не сплю.
– Но ты не можешь быть одновременно в трех местах.
– Пожалуй.
– По справедливости, тебе выбирать. В какое место больше веришь?
– Осло, – ответил Гунвальд Ларссон. – Есть один подозрительный заказ на вечер двадцать второго, копенгагенский пароход.
– Что за пароход?
– «Король Олав V». Забронирована каюта люкс.
– Неплохо. Кто забронировал?
– Некий Роджер Блэкмен, англичанин.
– Норвегия круглый год кишит английскими туристами.
– Верно, но они редко используют этот путь. К тому же Блэкмена не удалось обнаружить. Норвежская полиция искала.
– Значит, выбираешь норвежскую границу?
– Ага. А ты?
Мартин Бек подумал. Сказал:
– Беру с собой Бенни и еду в Мальмё.
– Скакке? Почему не Эйнара?
– Ты недооцениваешь Бенни. К тому же он знает Мальмё. И там есть еще толковые люди.
– В самом деле?
– Пер Монссон, например.
Гунвальд Ларссон хмыкнул. Он часто хмыкал, когда не хотел сказать ни «да», ни «нет».