Улики были невеские, но общественное мнение против Бенгтсона, так что, скорее всего, он будет осужден.
Мартин Бек был недоволен собой. Что-то тут не так. Что именно?
Может быть, все дело в Бертиле Морде?
Мартин Бек частенько вспоминал о нем и о его записной книжке. В самом деле, отличная книжка. Все ли он в ней записывал? Например, смерть бразильского смазчика в Тринидаде и Тобаго?
Мартин Бек чувствовал сильное желание поговорить с Мордом еще раз. По меньшей мере.
Еще он вспоминал банальное содержание сумочки Сигбрит Морд, думал о календарике в записной книжке и о записках, которые нашел в ее доме. И среди ее ключей оказался такой, который не подходил ни к одному из замков в доме.
Похоже, Морд далеко не все рассказал. Мартин Бек решил съездить в Мальмё и попытаться застать его трезвым.
16
У Бертиля Морда все было как в прошлый раз. Тот же запах перегара и грязного постельного белья. Тот же полумрак в запущенной лачуге. Морд был даже одет так же: майка и старые форменные брюки.
Единственное, что прибавилось, – старый керосиновый обогреватель, который нещадно коптил, усугубляя впечатление запущенности и грязи.
Правда, Морд был трезв.
– Доброе утро, капитан Морд, – вежливо поздоровался Мартин Бек.
– Доброе утро.
Белки его глаз, обращенных на посетителя, отливали нездоровой желтизной. Взгляд вызывающ и злобен.
– Что надо?
– Поговорить с вами.
– У меня нет никакого желания разговаривать.
Мартин Бек не торопился. Он сел на стул, ожидая услышать какую-нибудь грубость, но Морд только тяжело вздохнул и тоже сел.
– Выпьете?
Мартин Бек покачал головой. Как и в прошлый раз, на столе стояла контрабандная русская водка. Правда, всего одна бутылка, да и та неоткупоренная.
– Не хотите, значит?
– Полагаю, вам известно, что мы нашли вашу бывшую жену?
– Да, – ответил Морд. – Известие дошло до меня.
Привычным движением он сорвал с бутылки колпачок и швырнул его на пол.
Налил полстакана и долго разглядывал, словно живое существо или язык пламени.
– Самое удивительное, что я пью-то через силу. – Он сделал маленький глоток. – К тому же боли зверские. Черт, нельзя уже без боли упиться до смерти. Знать, такова доля алкоголика.
– Вы переживаете?
– Что?
– Переживаете? Горюете?
Морд медленно покачал головой.
– Нет, – произнес он наконец. – Разве можно горевать по тому, что давным-давно потерял. Вот только…
– Что?
– Странно как-то, что ее больше нет на свете. Вот уж никогда не думал, что Сигбрит раньше меня отдаст концы. – Он угрюмо посмотрел на Мартина Бека. – Еще не один год протяну. Не один… А сколько – черт знает. Протяну еще в этом аду.
Он яростно опустошил стакан.
– Шведское государство для народа… Аж за границей звон идет. А вернешься домой, поглядишь на все эти дерьмовые порядки… И как только они ухитряются своей пропагандой всем голову морочить. – Он снова наполнил стакан.
Мартин Бек не знал, как поступить. Ему нужен хотя бы относительно трезвый Морд. Но и не слишком злой.
– Пили бы поменьше, – осторожно заметил он.
– Что? – Морд явно опешил. – Что вы себе позволяете, черт бы вас побрал! В моем собственном доме.
– Я сказал, чтобы вы поменьше пили. Добрый совет, от чистого сердца. Кроме того, мне надо с вами поговорить и услышать от вас толковые ответы.
– Толковые ответы? Откуда взяться толку, когда в дерьме сидишь? Бывало, напьюсь – сразу веселее на душе. Раньше. В этом вся суть. Раньше так бывало! Лихо! Да только не здесь, в других местах.
– Например, в Тринидаде и Тобаго?
Морд совершенно спокойно воспринял реплику Мартина Бека.
– Вот как. Докопались. Чисто сработано. Никогда бы не подумал, что у вас на это хватит ума.
– Стараемся, докапываемся до правды, – сказал Мартин Бек. – Чаще всего успешно.
– А посмотреть на легавых на улицах города – никогда бы этого не подумал. Сколько раз я себя спрашивал, зачем нам легавые – живые люди. В Копенгагене в парке Тиволи есть механический мужик, брось монету – он выхватит пистолет и стреляет. Добавь еще пару колесиков, будет и другую ручищу поднимать и бить тебя дубинкой. А в башку ему – магнитофон, чтобы спрашивать вас: «Ну как?»
Мартин Бек рассмеялся, представив, как начальник ЦПУ воспринял бы предложение Бертиля Морда о реорганизации шведской полиции.
Правда, вслух он об этом не сказал.
– Мне тогда повезло, – продолжал Морд. – Штраф четыре фунта за убийство гада. В каком-нибудь другом месте меня могли повесить.
– Возможно.
– У нас-то нет. Зато у нас шайка бандитов может спокойно отравлять существование всему народу. И никакого штрафа не платят, а назначаются губернаторами, бесплатно летают в свои банки в Лихтенштейне и Кувейте. Нет, я не могу ничего дурного сказать о Лихтенштейне и Кувейте… Но вы, кажется, хотели потолковать о Сигбрит. Значит, ее убил тот псих, что рядом живет. И теперь вы его взяли и засадили туда, где ему положено сидеть. А если бы вы его не взяли, я сам поехал бы туда и пришиб его. Вы избавили меня от этой необходимости. Так о чем же тут еще толковать?
– О вашей поездке в Копенгаген.
– Но ведь вы уже схватили убийцу, черт возьми.
– Что вы делали в Копенгагене?
– Переходил из кабака в кабак, упился как свинья. Не помню даже, как домой добрался.
– Послушайте, капитан Морд. Вы говорили, что сидели в салоне на носу – там, где прежде была курительная первого класса.
– Ну да. За столиком посередине салона. Как раз за судовым колоколом.
– Я сам сиживал за этим столиком. Отличный вид.
– Точно, почти как на мостике. Наверно, мне оттого и нравится там сидеть.
– Вы старый моряк, у вас наметанный глаз. Что-нибудь произошло во время этого рейса?
– На море всегда что-нибудь происходит. Да только не вашего ума это дело.
– Вы так уверены?
Морд сунул руку в задний карман и достал свою потрепанную записную книжку в кожаном переплете.
– Как-никак морской рейс, – объяснил он. – Хоть меня и везли, словно тюк какой-нибудь. Значит, и запись есть. Все, что годно для судового журнала, сюда заношу. Когда я не пьян в стельку.
Он открыл нужный раздел.
– Так… Железнодорожный паром «Мальмёхус». Встречные суда записаны.
– В самом деле?
– А как же, все как положено.
– Минутку, – сказал Мартин Бек, доставая бумагу и карандаш – предметы, которыми он редко пользовался вне своего кабинета.
– Одиннадцать пятьдесят пять, теплоход «Эресунн», курсом на порт Мальмё.
– Ну, этот каждый день ходит.
– Еще бы. Регулярные рейсы… Двенадцать тридцать семь, теплоход «Грипен». То же самое, регулярный рейс. После названия я написал «голубая лента». К «Голубой ленте Атлантики»[89] не имеет никакого отношения.
– А что же это?
– А то, что вдоль борта идет голубая полоса.
– И что же здесь удивительного?
– Раньше полоса была зеленая. Видно, судоходная компания поменяла цвета. В двенадцать пятьдесят пять встреча поинтереснее: сухогруз под названием «Рунаткиндар». Фарерский флаг.
– Фарерский?
– Вот именно, редкость. Потом нас в тринадцать ноль пять и тринадцать ноль шесть обогнали «Ласточка» и «Царица волн» – обе на подводных крыльях. Дальше записано, что у Лангелиние стоял итальянский эскадренный миноносец. Два небольших немецких сухогруза в Фрихавне[90]. Все.
– Я запишу себе названия. Можно заглянуть в вашу книжечку?
– Нельзя, я прочту по буквам.
Он прочел по буквам название судна под фарерским флагом.
Мартин Бек сказал себе, что надо будет поручить Бенни Скакке проверить. Но в глубине души он уже не сомневался: у Бертиля Морда надежное алиби.
Предстояло уточнить еще кое-какие вещи.
– Простите, если я вам надоедаю. Но откуда вам известно, что сосед вашей бывшей жены Фольке Бенгтсон?
– Она сама об этом говорила.
– Вы рассказывали, что последний раз навещали ее больше полутора лет назад. Тогда Бенгтсон еще не переехал туда.
– А кто вам сказал, что я об этом там услышал? Сигбрит приезжала сюда, хотела вытянуть из меня деньги. Я ей дал немного. Ведь она мне нравилась. Ну и душу отвел. Вот тут, на полу. Тогда и рассказала мне про этого психа. Это была наша последняя встреча.
Морд уставился на пол.
– Значит, он ее задушил, скот проклятый? А где вы его держите?
– Это к делу не относится.
– О чем же нам тогда толковать? Вы что-то спрашивали насчет домов терпимости. Адреса нужны?
– Спасибо, не надо.
Бертиль Морд опять застонал. Вдавил кулак в правое подреберье. Налил себе еще водки и выпил.
Выждав немного, Мартин Бек сказал:
– Похоже, в одном пункте вы неправду говорите, капитан Морд.
– Провалиться мне на этом месте, если я вам сегодня хоть что-нибудь соврал. Кстати, что сегодня за день?
– Пятница, шестнадцатое ноября.
– Прямо хоть в журнал заноси. День без единой лжи. Правда, до вечера еще далеко.
– Из ваших собственных слов выходит, что Бенгтсон поселился в Думме уже после того, как вы совсем оттуда уехали. А между тем он видел вас там два раза.
– Наглая ложь. Я там ни разу не появлялся.
Мартин Бек задумался. Потер лоб. Потом спросил:
– Вам известно, что у вашей жены была связь с неким Каем?
– Как вы сказали? С Каем? Имя-то какое. В первый раз слышу. Да я бы никогда не допустил, чтобы Сигбрит путалась с кем-то. Правда, дурацкое имя.
– Не понимаю, зачем Бенгтсону выдумывать такую вещь. Он решительно утверждает, что два раза видел вас около ее дома.
– Он же псих. Двух баб задушил. А вы, комиссар полиции, сидите тут и удивляетесь: зачем бы это ему понадобилось врать?
Мартина Бека вдруг осенило:
– А что у вас за машина, капитан Морд?
– «Сааб». Старый зеленый рыдван. Шесть лет как купил. Стоит где-нибудь около дома с извещением о штрафе на ветровом стекле. Дескать, переведите по почте тридцать пять крон. Я редко трезвый бываю, чтобы за руль садиться.