Кольберг видел, что Элофссон совсем обессилел, но требовалось задать еще несколько вопросов.
– Вы заметили, они оба в вас стреляли?
– Мне казалось, второй тоже стрелял, – ответил Элофссон. – В тот момент, когда все это происходило, я был уверен, что оба стреляют. Потому что за спиной у меня звучали выстрелы. Но теперь получается, что это коллега стрелял.
Кольберг снова повернулся к Гектору:
– А ты что скажешь?
– Уверенно могу сказать только, что длинный брюнет стрелял в Эмиля и меня, когда мы на земле лежали. Затем я услышал, как машина сперва развернулась, потом рванула с места.
– Значит, никто из вас не берется точно сказать, что светловолосый стрелял? Может, у него и оружия не было?
– По-моему, нет, – сказал Гектор. – Я ничего такого не видел.
Элофссон промолчал. Похоже было, что он дремлет.
Кольберг смотрел на Гектора. В уме у него вертелся один вопрос: «У тебя всегда бывают такие предчувствия? Что ты сперва выхватываешь пистолет, а потом задаешь вопросы?» Но сейчас не время выяснять такие вещи.
– Ладно, ребята, я пошел, – сказал он. – Поправляйтесь.
Беседу с ранеными он расценил как полезную и поучительную.
В полицейском управлении Мальмё Пер Монссон перекусил пополам зубочистку, швырнул в мусорную корзину и сказал:
– Вот это номер. Трое суток разыскиваем по всей стране не ту машину. Не та марка, не тот цвет, не та буква, не те цифры. Полный набор.
– Отчего умер Борглунд? – спросил Кольберг.
– Убит в связи с перестрелкой, – произнес Монссон с каменным лицом. – Так будет написано в газетах.
Он достал из нагрудного кармашка новую зубочистку, не спеша снял с нее целлофан.
– Вот, у меня тут все точно записано во избежание недоразумений.
Он протянул Кольбергу листок, и тот прочел: «Полицейский Густав Борглунд, 37 лет, скончался сегодня утром вследствие травм, полученных им в связи с перестрелкой между полицией и двумя вооруженными головорезами в Юнгхусене. Еще двое полицейских были тяжело ранены в той же перестрелке. Однако их состояние можно считать удовлетворительным».
Кольберг положил листок на стол.
– Отчего он умер на самом деле?
Монссон невозмутимо уставился в окно и сказал:
– Его ужалила оса.
22
Монссону и Кольбергу пришлось жарко. Стиг Мальм всю среду не давал им покоя; одно утешение – начальник оперативного штаба сидел в Стокгольме и выматывал душу из подчиненных по телефону: «Что новенького?», «Машина найдена?», «Убийца опознан?»
– Теперь у нас появились кое-какие данные, – сказал Монссон. И немного погодя: – Нет, не стоит… Гораздо лучше, чтобы розыск велся централизованно, чтобы все нити сходились в одни руки… Да-да, мы позвоним… – Монссон положил трубку. – Грозится приехать сюда. Если будет летная погода, может за два часа до нас добраться.
– Только не это, – с тоской произнес Кольберг.
– Не принимай всерьез все, что он говорит, – ответил Монссон. – К тому же скоро дело пойдет. И вообще, он не любит летать, я это давно заметил.
Монссон оказался прав. Мальм не прилетел, а в четверг утром дело сдвинулось с мертвой точки.
Кольберг провел беспокойную ночь, но после завтрака – двойная порция яиц и ветчины – настроение немного поднялось. На душе у Кольберга было уже веселее, когда он поднялся на второй этаж полицейского управления, чтобы услышать от Монссона утренние новости. По пути он заметил на рекламных листках всех газет набранные огромными буквами слова: «УБИЙСТВО ПОЛИЦЕЙСКОГО».
– Привет, – сказал Монссон. – Нам теперь известно, кто стрелял в Гектора и Элофссона.
– Кто?
– Покойника звали Кристер Паульссон. В центральной картотеке отпечатков пальцев нашли наконец сведения. В задержке, как всегда, виновата электронная машина.
Электронная машина. Кольберг вздохнул.
– Кроме того, мы нашли «шевроле». Он стоял за старым сараем на участке одного фермера в районе Веллинге. Хозяин участка говорит, что машина появилась там еще в воскресенье, но он думал, что просто кто-то захотел избавиться от старого рыдвана. Он читал в газете объявление о розыске, но ведь там, черт возьми, все неверно указано – номер, цвет, марка машины. Бенни отправился туда, скоро доставит ее.
Кольберг хмыкнул в ответ и спросил:
– А что нам известно про этого Кристера Паульссона?
– Довольно много. Только что вышел из заключения. Всего двадцать четыре года, а на счету уже не одна судимость. Уроженец центра страны, но некоторое время жил в наших краях.
– И умер…
– Да. Гектор застрелил его. То, что называется самообороной. Пожалуй, и все. Есть заключение психиатра, он считался неврастеником… – Монссон заглянул в какую-то бумагу: – Вот. Антиобщественные наклонности. Бунтарь. Без специального образования, нигде не работал. Но актов насилия не совершал, хотя у него и раньше находили оружие. Еще он был наркоманом.
Кольберг снова вздохнул. В «государстве всеобщего благосостояния» развелось столько людей именно такого рода, что всех и не сочтешь. Но что еще хуже: никто не знал, как с ними быть.
Полицейские решали проблему очень просто – били дубинками по голове, а потом еще добавляли кулаками в участке.
– Интересно, стал бы он стрелять, если бы Гектор не размахивал своим пистолетом? – произнес Кольберг.
– Что ты сказал?
– Ничего. Просто размышляю вслух.
Помолчав, Монссон снова заговорил:
– Я ведь слышал. Я и сам об этом думал. Думал, да бросил. Ведь ответа все равно не получишь.
– Тебе приходилось в кого-нибудь стрелять?
– Приходилось. Один раз. Корова улизнула с бойни и убежала в город. Тогда еще трамваи ходили, и эта животинка напала на грузовой трамвай[92] на мосту. Этакий бой быков… Нет, теперь я никогда пистолет с собой не беру. Тут лежит. – Он пнул ногой ящик письменного стола. – К тому же у меня зрение паршивое.
– А про Каспера нам по-прежнему ничего не известно, – заметил Кольберг.
– Ничего. Но у нас есть две хорошие зацепки. Во-первых, потолкуем с приятелями этого Кристера Паульссона. Если только это даст что-нибудь. Нынче молодые какие-то странные пошли.
– Зависит от того, кто с ними говорит, – возразил Кольберг.
– Во-вторых, в машине должны быть отпечатки его пальцев. А может, и еще что-нибудь.
Монссон забарабанил пальцами по столу.
– Этот Кристер Паульссон явился сюда из Стокгольма, – продолжал он. – Типично. В столице жизнь до того невыносимая, что даже отбросы бегут. Бегут и безобразничают тут, у нас.
Монссон, пожалуй, кое в чем был прав. Но Кольберг ограничился тем, что пожал плечами.
Зазвонил телефон.
Монссон сделал красноречивый жест рукой:
– Прошу, твоя очередь.
Кольберг с унылой гримасой взял трубку.
Но на сей раз звонил не Мальм, а Бенни Скакке.
– Привет, – поздоровался он. – Я еще в Веллинге, жду эвакуатор. Похоже, бензобаки пусты, но машина та самая, никакого сомнения. В ней лежит краденое.
– Ты там поосторожнее, не насажай своих отпечатков, – предупредил Кольберг.
– Не бойся, не насажаю. Тут еще одно дело, я хотел сообщить…
– Валяй, парень, выкладывай, – подбодрил его Кольберг. – Что там у тебя?
– Понимаешь, хотя Веллинге и входит в округ Мальмё, на самом деле это что-то вроде старой деревни, где люди знают все друг о друге.
– И что же ты узнал?
– В воскресенье у здешнего жителя угнали машину. А заявил он об этом только вчера. Собственно, даже не он, а его жена.
– Отлично, Бенни. Говори номер и прочие данные, объявим розыск.
Кольберг записал данные и отдал на телекс.
– Что ж, тут очевидная связь, – сказал Монссон.
– Гмм, – отозвался Кольберг. – Да, связь намечается.
– Итак, – произнес Монссон, – Кристер Паульссон и этот Каспер вместе совершают кражу. Их замечают. В это время поблизости оказывается патрульная машина, в которой сидят Элофссон, Борглунд и Гектор. Они останавливают машину с ворами. Кристер Паульссон ранит Гектора и Элофссона, но Гектору удается выхватить пистолет…
– Гектор держал пистолет наготове, – вмешался Кольберг.
– Ладно, будь по-твоему. Так или иначе, он убивает Кристера Паульссона. Одержимый страхом Каспер прыгает в машину и уезжает. Ему удается незамеченным проскочить единственное опасное для него место – мост у Хёлльвикснеса[93]. Дальше в его распоряжении множество дорог местного значения, за которыми мы не в состоянии надежно проследить, не говоря уже о том, чтобы перекрыть их.
Кольберг не мог похвастаться хорошим знанием Сконе, но он знал, что Юнгхусен расположен на мысу, который отделен от материка каналом Фальстербу, и что в поселок ведет одна-единственная дорога.
– Он успевает выскользнуть до прибытия первой полицейской машины?
– Шутя. Там всего несколько минут езды. Юнгхусен находится у самого канала. Сам понимаешь, в то утро там царило некоторое замешательство. Наших в том районе было предостаточно, но большинство развлекалось гонками на новой магистрали между Мальмё и Веллинге. Кстати, две полицейские машины столкнулись. А наш друг Каспер добрался до Веллинге, там у него кончился бензин, он свернул с дороги, украл другую машину и дал ходу.
– Куда?
– К черту на рога. У нас искать его бесполезно. Но теперь есть данные о второй машине. Надо выследить.
– Надо… – рассеянно подтвердил Кольберг, думая о своем. – Если только владелец сообщил верный номер, верную марку и верный цвет.
– Я тебя вот о чем хочу спросить, – сказал Кольберг. – Пусть даже мой вопрос будет тебе против шерсти. Не для того, чтобы опровергнуть официальную версию, просто мне лично важно знать, что именно произошло.
– Давай, не стесняйся.
– Что произошло на самом деле с Борглундом?
– Я могу сказать только, как это мне представляется.
– Ну и что же тебе представляется?
– По-моему, Борглунд сидел сзади и спал, когда задержали машину с ворами. Когда он выбрался из машины, заваруха уже началась. Кристер Паульссон, а возможно, и Каспер открыли огонь, и Гектор стал отстреливаться – результат известен. Борглунд залег в укрытие, а попросту говоря, шлепнулся в канаву. И видимо, попал прямо в осиное гнездо. Оса ужалила его в сонную артерию. В воскресенье он явился на дежурство, но почувствовал себя плохо, и его отпустили домой. В понедельник угодил в больницу. Он уже был без сознания, да так и не пришел в себя.