Батон и Каспер ушли легко, даже очень легко, когда полиция штурмовала квартиру, а вот из домика в лесу уходить, пожалуй, было некуда.
Если их выследят, останется одно из двух – либо сдаваться, либо сражаться.
Третий вариант – снова бежать – начисто исключался. Обстановка для бегства неблагоприятная: пешком, через лес, да еще зима на носу. К тому же придется бросить изрядные запасы награбленного добра.
Батон Линдберг не был королем преступного мира и рассчитывал предельно просто. Драгоценности и деньги зарыл под полом и около дома; вся надежда на то, что полиция угомонится и можно будет опять вернуться в Стокгольм. Там они живо реализуют добычу, добудут фальшивые документы и улизнут за границу.
Ронни Касперссон и вовсе ничего не планировал, он знал только, что полиция всеми силами старается схватить его за преступление, которого он не совершал. В обществе Линдберга он, во всяком случае, не одинок, к тому же Батон смотрел на жизнь оптимистически и без затей. Он вполне искренне считал, что у них неплохие шансы вывернуться, и Каспер ему верил. И если Линдберг еще раньше не укрылся в лесном домике, то лишь потому, что его не манило одиночество.
Теперь их двое, а вдвоем куда веселее. Оба уповали на то, что выпадет же им немножко везения и все будет в порядке. За последние годы немало опытных рецидивистов ухитрялись после удачного дела выбраться за рубеж и раствориться в мире западной цивилизации без ущерба для кармана и здоровья.
Убежище Линдберга обладало многими достоинствами. Дом стоял на поляне, вид открыт во все стороны. Подсобных построек всего две – уборная и ветхий сарай, в который они загнали машину Линдберга.
Жилое строение еще совсем хорошее. Кухня, спальня и большая гостиная. Единственная дорога вела через двор к маленькой веранде.
В первый же день Батон тщательно проверил оружие. Два армейских автомата, три пистолета разных марок. Боеприпасов – навалом, в том числе два ящика патронов к автоматам.
– Полиция нынче такая пошла, – объяснил Батон, – что, если нас вопреки всем ожиданиям выследят и окружат, нам останется только одно.
– Что именно?
– Пробиваться с боем! Подстрелим одного-другого, от этого нам все равно хуже уже не будет. Не так-то просто нас взять, разве что дом подожгут. А против слезоточивого газа у меня в сундуке противогазы припасены.
– Не представляю себе, как эта штука стреляет, – сказал Каспер, вертя в руках автомат.
– Научиться недолго, и десяти минут хватит, – ответил Батон.
Он оказался прав. Каспер быстро освоил технику стрельбы из автомата. На другой день они произвели пристрелку оружия и остались довольны результатом. В этой глуши можно было не опасаться, что их услышат.
– Остается ждать, – заключил Батон. – Зададим им жару, если явятся. Да только вряд ли. Где будем Рождество отмечать? На Мальорке? Или ты предпочитаешь Африку?
Ронни Касперссон так далеко не загадывал. До Рождества еще не одна неделя. А вот насчет стрельбы… Впрочем, эти кровожадные гады вполне заслужили пулю-другую. Он видел полицейских во время облав и уличных беспорядков и давно перестал воспринимать их как людей.
Отсиживаясь в лесном домике, они слушали радио. Ничего нового не передали. Охота на убийцу полицейских продолжалась с неослабевающей энергией. По всем данным, он должен был находиться где-то в Стокгольме, и оперативный штаб полагал, что преступник вот-вот будет схвачен.
Увы, всего не предусмотришь.
Их подвела Магган.
Конечно, если бы не раны, все обошлось бы, потому что Магган – надежная девчонка, умела молчать как рыба.
Но ее искусала собака, и Магган попала в больницу.
Раны были далеко не смертельные, но, по словам врачей, достаточно серьезные.
Магган сделали операцию, после чего у нее поднялась температура, она лежала в бреду.
Она не представляла себе, где находится, но ей казалось, что она разговаривает с кем-то знакомым или, во всяком случае, с человеком, который к ней расположен.
У изголовья и впрямь сидел человек, к тому же оснащенный магнитофоном.
Звали этого человека Эйнар Рённ.
Он не задавал никаких вопросов, только слушал и записывал слова Магган на пленку.
Ему сразу стало ясно, что некоторые сведения представляют интерес, и он позвонил Гунвальду Ларссону.
– Ларссон слушает. В чем дело?
По сварливому, нелюбезному голосу сразу можно было догадаться, что Гунвальд Ларссон не один в своем кабинете на Кунгсхольмсгатан.
– Понимаешь, девчонка эта бредит. Она только что рассказала, где находятся Батон и Каспер. В лесу, в районе Даларё.
– А подробнее?
– Она всю дорогу описала. Притащи карту, и я точно покажу на ней, где дом стоит.
Гунвальд Ларссон помолчал, потом сказал нарочито громко:
– Это очень сложный технический вопрос. Ты вооружен?
Снова пауза.
– Может быть, надо доложить Мальму? – спросил наконец Рённ.
– Непременно, – ответил Гунвальд Ларссон. – Сделай это обязательно. – Подождал и добавил вполголоса: – Как только увидишь, что я подъехал к больнице. Тут уж не мешкай.
– Понял, – сказал Рённ.
Он спустился в вестибюль больницы и сел около телефона-автомата.
Не прошло и десяти минут, как перед входом остановилась машина Гунвальда Ларссона. Рённ немедленно соединился с Кунгсхольмсгатан и разыскал Мальма. Изложил ему все, что сказала Магган.
– Отлично, – отчеканил Мальм. – Теперь возвращайся на свой пост.
Рённ вышел из больницы. Гунвальд Ларссон открыл ему дверцу машины.
– Карта и пистолет тут, – сообщил он.
Поразмыслив, Рённ засунул пистолет за пояс. Потом посмотрел на карту и сказал:
– Ну да. Вот здесь этот дом.
Гунвальд Ларссон изучил дороги, посмотрел на часы и заключил:
– У нас в запасе будет около часа. Затем появится Мальм со своими главными силами. У его штаба все предусмотрено на случай такой ситуации. Сто человек, два вертолета, десять собак… Да он еще припас двадцать щитов из бронированного стекла. Бой будет что надо.
– Думаешь, эти парни станут сопротивляться?
– Уверен. Линдбергу терять нечего, а Касперссон от такой погони, наверно, себя не помнит.
– Н-да, – философически произнес Рённ и потрогал пистолет.
Он не был сторонником насилия.
– Вообще-то, меня меньше всего волнует, что будет с Линдбергом, – продолжал Гунвальд Ларссон. – Профессиональный преступник, да еще свежее убийство на совести. Меня паренек беспокоит. Он не стрелял, никого не ранил, но если все пойдет, как задумано у Мальма, бьюсь об заклад, что либо Касперссона убьют, либо он сам пришьет кого-нибудь из полицейских. Значит, нам надо быть на месте первыми и действовать быстро.
Гунвальд Ларссон был спец по быстрым действиям.
Они ехали на юг, миновали Ханден и новый район уродливой застройки Брандберген.
Через десять минут свернули с шоссе, еще через десять увидели избушку. Гунвальд Ларссон остановил машину прямо на дороге, метрах в пятидесяти от дома.
Оценил обстановку и сказал:
– Нелегко придется, да ничего не поделаешь. Выходим здесь, идем вперед, слева от дороги. Откроют огонь – укрываемся за уборной, вон там. Я сразу же двигаю дальше, попытаюсь зайти с тыла. Ты останешься в укрытии и обстреливаешь крышу или карниз левее веранды.
– Я плохой стрелок, – пробормотал Рённ.
– Но в дом-то попадешь?
– Попаду. Постараюсь.
– Слышь, Эйнар?
– Да?
– Только не рисковать. Если наш маневр не удастся, оставайся в укрытии и жди вторжения главных сил.
Батон и Каспер услышали шум мотора еще до того, как показалась машина. И оба подошли к окну.
– Странная машина, – сказал Батон. – Никогда еще такой не видел.
– Может, туристы заблудились? – предположил Каспер.
– Возможно, – сухо отозвался Батон.
Он взял автомат и подал другой Касперу.
Рённ и Гунвальд Ларссон вышли из машины и направились к дому.
Батон присмотрелся к ним, потом со вздохом сообщил:
– Легаши. Узнаю обоих. Из стокгольмской уголовки. Ничего, сейчас мы их.
Он разбил локтем стекло, прицелился и открыл огонь.
Звук разбитого стекла послужил сигналом для Рённа и Гунвальда Ларссона. Оба реагировали мгновенно – метнулись в сторону и упали на землю за уборной.
Впрочем, первая очередь была неопасной, Батон еще не стрелял на такое расстояние и взял слишком высоко. Однако он не пал духом.
– Теперь они никуда не денутся. Только прикрывай меня сзади, Каспер.
Гунвальд Ларссон всего несколько секунд пролежал за уборной и пополз дальше под прикрытием кустов ежевики.
Рённ был надежно защищен каменным фундаментом. Высунув руку из-за угла, он два раза выстрелил по крыше. Тотчас раздались ответные выстрелы. На этот раз стрелявший прицелился более тщательно, лицо Рённа обдало градом песчинок.
Он выстрелил еще раз – скорее всего, даже не попал в дом, но это не играло существенной роли.
Гунвальд Ларссон уже добрался до дома. Быстро прополз вдоль задней стены, завернул за угол и очутился под торцовым окном. Встал на колени и выхватил свой «Смит-энд-Вессон», который висел у него на правом бедре. Поднялся на ноги и с пистолетом наготове заглянул внутрь.
Пустая кухня. В трех метрах от окна – приоткрытая дверь. Очевидно, Каспер и Линдберг находятся в соседней комнате.
Гунвальд Ларссон разбежался и прыгнул в окно, прикрыв руками лицо, защищаясь от осколков разбитых стекол.
Упал на пол. Моментально перевернулся, вскочил на ноги, распахнул дверь и ворвался в комнату.
Линдберг, отступив на шаг от окна, перезаряжал автомат. Рядом в углу стоял Ронни Касперссон, тоже с автоматом в руках.
– Стреляй, Каспер! – крикнул Батон. – Стреляй, черт бы тебя побрал! Их всего двое. Пришей его!
– Ну хватит, Линдберг, – сказал Гунвальд Ларссон.
Шагнул вперед, поднял левую руку и с маху ударил Линдберга по ключице у самой шеи.
Батон выронил оружие и упал как подкошенный.
Гунвальд Ларссон перевел взгляд на Ронни Касперссона. Тот бросил свой автомат и закрыл руками лицо.