Он сел ждать в коридоре. Через некоторое время послышался стук деревянных башмачков. Женщина в белом халате и джинсах проследовала мимо него и вошла в кабинет по соседству. Надпись на дощечке гласила: «Дежурный врач».
Бек постучался и открыл дверь, не дожидаясь приглашения.
Женщина вопросительно посмотрела на Мартина Бека. Он показал удостоверение, затем изложил свою просьбу.
– Сейчас ничего не могу сказать, – ответила она. – Ему делают массаж. Вы можете пока посидеть здесь, в кабинете.
Молодая, живые карие глаза, темно-русые волосы заплетены в толстую косу.
– Вас известят, – сказала она, быстро выходя из кабинета.
На стене висел какой-то маленький аппарат с экраном, по которому слева направо металась светящаяся зеленая точка. Посреди экрана точка подскакивала, и звучал короткий писк. Зеленая точка рисовала ровную кривую, писк раздавался через равные промежутки времени. Чье-то сердце билось нормально.
«Вряд ли это кардиограмма Кая Сундстрёма», – подумал Мартин Бек.
Через четверть часа он увидел в окно, как возвращается машина Скакке. Вышел, забрал магнитофон и сказал Скакке, что тот может ехать домой.
В половине одиннадцатого в кабинет вошла женщина – дежурный врач.
Кризис миновал, Сундстрём пришел в сознание, состояние сравнительно приличное. Он разговаривал с женой, затем та ушла. Теперь он спит, и его нельзя беспокоить.
– Приходите утром, тогда посмотрим, – заключила она.
Мартин Бек объяснил ей положение, и в конце концов она неохотно согласилась разрешить ему переговорить с Каем Сундстрёмом, как только тот проснется. И проводила его в другой свободный кабинет.
Мартин Бек увидел лежак с зеленой клеенкой, табуретку и этажерку с тремя зачитанными религиозными журналами. Поставил магнитофон на табурет, устроился на лежаке и уставился в потолок.
Он думал о Кае Сундстрёме и его жене. Сильная женщина. Сильный характер. Потом он подумал о Фольке Бенгтсоне, потом о Рее и наконец уснул.
Дежурный врач разбудила его в половине шестого.
– Он проснулся, – сообщила она. – Постарайтесь не утомлять его чрезмерно.
Кай Сундстрём лежал на спине, глядя на дверь.
На полке над изголовьем стоял такой же аппарат, какой Мартин Бек видел в кабинете дежурного.
Тремя проводами разного цвета он соединялся с маленькими круглыми электродами, прикрепленными пластырем к груди Кая Сундстрёма. Зеленая точка плыла по экрану, но писк звучал совсем слабо.
– Как самочувствие? – спросил Мартин Бек.
Кай Сундстрём теребил простыню.
– Ничего. Не знаю толком. Не помню, что произошло.
Без очков лицо его казалось моложе и мягче.
– А меня помните?
– Помню, что вы приехали и мы вышли во двор. Больше ничего.
Мартин Бек вытащил из-под кровати длинную скамеечку, поставил на нее магнитофон, прицепил микрофон к краю постели. Пододвинул стул и сел.
– Вы припоминаете, о чем мы говорили?
Кай Сундстрём кивнул.
– Сигбрит Морд, – продолжал Мартин Бек. – Почему вы ее убили?
Больной полежал с закрытыми глазами, потом открыл их и заговорил:
– Я болен. Мне не хочется об этом говорить.
– Как познакомились с ней?
– В кондитерской, где она работала. В то время я, бывало, заходил туда выпить чашку кофе.
– Когда это было?
– Три-четыре года назад.
– Так, дальше.
– Один раз я увидел ее на улице и предложил ее подвезти. Она согласилась, объяснив, что оставила свою машину в мастерской. Я отвез ее домой. Потом она рассказала, что нарочно все придумала, потому что хотела узнать меня ближе.
– Вы отвезли ее и вошли в дом? – спросил Мартин Бек.
– Да, и тогда же началась наша близость. Вас ведь это интересует?
Кай Сундстрём посмотрел на Мартина Бека, потом отвернулся к окну.
– Вы продолжали встречаться у нее дома?
– Несколько раз. Но это было слишком рискованно. Я женат, a она хоть и разведена, но от сплетен спасу нет. Я нашел небольшую квартирку в Треллеборге, где мы могли встречаться.
– Вы ее любили?
Кай Сундстрём фыркнул:
– Какая там любовь. Просто влечение. Жена-то давно остыла. И никогда особым жаром не отличалась. Я чувствовал себя вправе завести любовницу. Но если бы жена об этом узнала – взбесилась бы. Потребовала бы развода.
– А Сигбрит Морд вас любила?
– Наверно. Сначала я решил, что у нее просто влечение, как у меня, но потом она начала говорить о том, чтобы я переехал к ней.
– Когда она начала об этом говорить?
– Весной. Все шло хорошо, мы встречались раз в неделю на квартире, которую я снял. Вдруг она стала говорить, что надо нам пожениться, она хочет ребенка. Ее смущало, что я женат, что у меня дети. Мол, разводись, и все тут.
– А вы не хотели разводиться?
– Ни в коем случае. Во-первых, мы с женой и детьми неплохо ладим. А во-вторых, взять развод для меня означало разориться. Дом, где я живу, принадлежит жене, фабрика тоже, хотя все дела веду я. Развестись – значит остаться без денег и без работы. А мне пятьдесят два года. Я трудился как вол на этой фабрике. Неужели я стал бы бросать все ради Сигбрит. К тому же она рассчитывала на мои деньги. – Кай Сундстрём порозовел, и глаза его немного ожили. – Да и поднадоела она мне. Я еще зимой начал подумывать, как бы покончить с этим делом, чтобы ее не обидеть.
«И придумал способ…» – сказал себе Мартин Бек.
– А что случилось? – спросил он. – Она вела себя назойливо?
– Угрожать начала! Сказала, что пойдет к моей жене. Пришлось обещать, что я сам поговорю о разводе. На самом-то деле у меня ничего такого в мыслях не было. А как поступить? Ночами не спал, все думал…
Он смолк, закрыл глаза рукой.
– А рассказать жене?
– Исключено. Она мне никогда не простила бы. Она за строгую мораль, в таких делах от своих принципов ни на шаг не отступит. К тому же страшно боится людской молвы, дорожит приличиями. Нет, у меня был… никакого выхода не было.
Мартин Бек помолчал, потом сказал:
– Все же вы придумали выход. Правда, не очень хороший.
– Я думал, думал, чуть с ума не сошел. Наконец дошел до точки. Хотел только избавиться от нее, от всего этого нытья и угроз. Все способы перебрал. Потом узнал, что сосед ее – сексуальный маньяк. И решил подстроить убийство так, чтобы на него подумали. – Он быстро глянул на Мартина Бека и добавил чуть ли не с торжеством: – Вы ведь так и подумали?
– А вы не подумали о том, что за ваше преступление могут осудить невиновного?
– Тоже мне невиновный. Он же убил человека. Ему вообще не место на воле.
– И что же вы сделали?
– Подобрал ее на машине, когда она ждала автобуса. Я знал, что ее машина на профилактике. И отвез ее в одно место, которое присмотрел заранее. Она решила, что у меня любовь на уме. Мы летом иногда ездили в лес.
Внезапно глаза его, обращенные на Мартина Бека, стали стеклянными. Он изменился в лице, рот открылся, губы натянулись, из горла вырвался хрип. Мартин Бек глянул на экран аппарата – зеленая светящаяся точка медленно ползла по прямой. И звучал тихий непрерывный писк.
Мартин Бек нажал кнопку звонка и выскочил в коридор.
Через минуту палату заполнили люди в белых халатах.
Мартин Бек ждал в коридоре.
Немного погодя дверь отворилась, и ему протянули микрофон.
Он открыл рот, но человек в белом халате опередил его:
– Боюсь, на этот раз ему не выкарабкаться.
Дверь закрылась. Мартин Бек обмотал микрофон проводом и сунул в карман, где лежал выписанный по всем правилам ордер на арест.
Ордер так и не пригодился. Через три четверти часа вышел врач и сообщил Беку, что жизнь Кая Сундстрёма спасти не удалось.
Мартин Бек поехал в полицейское управление, отдал Перу Монссону пленку с записью и поручил ему закончить дело.
Потом отправился на такси в Андерслёв.
В поле лежал густой серебристый туман.
Видимость всего несколько метров, по бокам различались только канавы с пожелтевшей сухой травой и клочками снега.
Рад сидел за столом в своем кабинете и пил чай, листая какие-то циркуляры.
Тимми лежал у него в ногах.
Мартин Бек опустился в кресло, и Тимми восторженно приветствовал его. Мартин Бек оттолкнул пса и вытер лицо платком. Рад отложил бумаги и посмотрел на него:
– Устал?
– Да.
– Чаю?
– Спасибо.
Рад вышел на кухню, принес фарфоровую чашечку, налил в нее чай.
– Сразу домой поедешь? – спросил он.
Мартин Бек кивнул:
– Самолет через два часа. Если только взлетит в такой туман.
– А мы через час позвоним и справимся. Может, разойдется. Комната в гостинице за тобой?
– Да. Я прямо сюда проехал.
– Тогда пойди и поспи. Я разбужу тебя, когда надо будет выезжать.
Мартин Бек кивнул. Он и впрямь сильно устал. Собрав свои вещи, он прилег и почти сразу уснул. Успел только подумать: надо позвонить Рее.
Проснулся он от стука. Вошел Херрготт Рад. Бросив взгляд на часы, Мартин Бек с удивлением обнаружил, что спал больше трех часов.
– Туман расходится, – сообщил Рад. – Я не хотел тебя зря беспокоить, но теперь пора.
В машине, на пути к аэропорту, Рад сказал:
– Фольке уже дома. Я проезжал мимо Думме полчаса назад, он полным ходом курятник ремонтирует.
Солнце пробилось сквозь туман, на аэродроме их заверили, что самолет скоро вылетит. Мартин Бек сдал багаж и проводил Рада обратно к машине. Почесал за ухом Тимми, который лежал на заднем сиденье. Потом хлопнул по спине Рада:
– Ну, спасибо тебе.
– Надеюсь, приедешь еще, – отозвался Рад.
– Только не по делам службы.
– Больше в моем участке убийств не должно быть. Приезжай в отпуск.
– Посмотрим, – ответил Мартин Бек. – Ну, пока.
Рад сел в машину.
– Поохотимся на фазанов, – подмигнул он.
Мартин Бек проводил взглядом красную машину. Потом вошел в здание аэропорта и позвонил Рее Нильсен.
– Я буду дома часа через два, – сказал он.
– Тогда я сейчас поеду к тебе, – ответила она. – Приготовлю обед. Пообедаешь?