[116], которые обречены жить в отеле «Ритц»?
Но шеф службы госбезопасности слишком запыхался, чтобы ответить ему.
Начальник ЦПУ открыл совещание. Он сообщил о начинающемся в четверг, двадцать первого ноября, визите малопопулярного сенатора, сказал, что Гунвальд Ларссон привез из командировки интересный и поучительный материал, затем поговорил о трудности предстоящей задачи в целом и ее огромном значении для престижа полиции. После чего перешел к специальным задачам каждого из присутствующих на ближайший срок.
«Жаль, я не захватил с собой ту голову и не положил ее в банку с формалином, – подумал Гунвальд Ларссон. – То-то был бы интересный и поучительный материал».
Новость о том, что он впервые в жизни назначен руководителем оперативного центра, застигла Мартина Бека в самый разгар сладкого зевка.
Проглотив зевок, он сказал:
– Постой, постой. Это ты обо мне говоришь?
– О тебе, Мартин, о тебе, – сердечно произнес начальник ЦПУ. – Что это, как не превентивное расследование убийства? Тебе и карты в руки. Можешь располагать всеми ресурсами, привлекать кого хочешь и распоряжаться людьми по своему усмотрению.
Мартин Бек хотел было отрицательно покачать головой, но подумал: господи, как тут быть, да ведь он мне прикажет, и все. Почувствовав, что Гунвальд Ларссон подталкивает его локтем в бок, он повернулся к нему.
– Кажется, господа спецы по убийствам проводят закрытое совещание, – сказал полицеймейстер, который постоянно старался быть остроумным, но никогда в этом не преуспевал.
Гунвальд Ларссон пробормотал:
– Скажи, что берешься организовать общее наблюдение, предварительное изучение обстановки, периферийную охрану и все, что с этим связано.
– Как именно?
– Возьмешь людей из комиссии по расследованию убийств и уголовной полиции. Но пусть кто-то другой позаботится о ближней охране. Следит за тем, к примеру, чтобы никто не подошел к гостю и не долбанул его по котелку топором.
– Ну что вы там шушукаетесь, выкладывайте, – вмешался начальник ЦПУ.
Гунвальд Ларссон глянул на Мартина Бека, определил, что от него активности ждать не приходится, и взял слово:
– Так вот, мы с Беком полагаем, что можем, главным образом силами комиссии по расследованию убийств и уголовной полиции, обеспечить общую координацию охранных мероприятий, включая предварительное изучение обстановки и периферийную охрану. Однако нам не хотелось бы брать на себя ближнюю охрану, – следить, значит, чтобы кто-нибудь не подошел к уважаемому гостю и не раскроил ему голову кирпичом. Эта задача больше подходит для Мёллера и его холуев.
Начальник ЦПУ откашлялся и спросил, картавя:
– Что ты об этом думаешь, Эрик?
– Думаю, что справимся, – ответил Мёллер. Он все еще не отдышался.
– Эта часть общей задачи до обидного проста, – продолжал Гунвальд Ларссон. – Я взялся бы решить ее с помощью двух десятков последних болванов из стокгольмской полиции. А ведь у Мёллера всегда на стреме сотни переодетых олухов. Говорят, один из них сфотографировал премьер-министра, когда тот выступал с первомайской речью, потому что посчитал его опасным коммунистом.
– Кончай, Ларссон, – сказал начальник ЦПУ. – Довольно. Значит, ты берешь на себя эту задачу, Бек?
Мартин Бек вздохнул, но кивнул утвердительно. Он представил себе предстоящую операцию и связанную с ней тягомотину. Бесконечные совещания, суматошные политики и военные, всюду сующие свой нос. Ладно, как-нибудь. Во-первых, он не может отказаться выполнять приказ, во-вторых, у Гунвальда Ларссона явно есть в запасе какая-то светлая идея. Он уже сделал доброе дело, избавив их от повседневного сотрудничества с службой госбезопасности.
– Перед тем как идти дальше, хотелось бы выяснить один вопрос, – сказал начальник ЦПУ. – Думаю, ответить на него сможет наш друг Мёллер.
– Слушаю, – стоически произнес шеф СЭПО, расстегивая портфель.
– Я насчет этой организации – БРРР, или как она там называется. Что нам о ней известно?
– Только она называется не БРРР, – заметил Мальм, приглаживая волосы.
– А стоило бы ее так назвать, – сказал Гунвальд Ларссон.
Начальник ЦПУ расхохотался. Все, кроме Гунвальда Ларссона, удивленно посмотрели на него.
– Ее название – БРЕН, – сообщил Мальм.
– Вот именно, – подхватил начальник ЦПУ. – Что нам о ней известно?
Мёллер извлек из портфеля одинокий листок бумаги и лаконично доложил:
– Практически ничего. То есть известно, что ею совершен ряд террористических актов. Все удались. Впервые они вышли на сцену в марте прошлого года, когда президент Коста-Рики, выйдя из самолета в Тегусигальпе[117], был застрелен. Никто не ожидал покушения, и меры безопасности явно были неудовлетворительными. Не возьми сам БРЕН на себя ответственность, можно было бы подумать, что убийство совершил психопат-одиночка.
– Застрелен? – повторил Мартин Бек.
– Да. Судя по всему, снайпером, который прятался в автофургоне. Полиции не удалось обнаружить виновных.
– Следующий акт?
– В Малави[118], где руководители двух африканских государств встретились, чтобы урегулировать пограничный спор. Внезапно здание взлетело на воздух, погибло больше сорока человек. Это было в сентябре того же года. Несмотря на обширные меры безопасности.
Мёллер вытер вспотевший лоб. Гунвальд Ларссон с удовлетворением подумал, что сам он не дошел еще до такого состояния.
– Далее, организация совершила два террористических акта в январе этого года. Один северовьетнамский министр и генерал с тремя штабными работниками подверглись минометному обстрелу и погибли. Их машины сопровождал военный эскорт. Злые языки приписывали этот акт другим, но БРЕН объявил по радио, что берет ответственность на себя. Уже через неделю та же организация нанесла удар в одном из штатов Индии. Когда главный министр штата осматривал какой-то вокзал, террористы – их было не меньше пяти человек – забросали гранатами и его поезд, и здание вокзала. Кроме того, они обстреляли толпу из автоматов. Это пока что самый кровавый акт. Приветствовали главного министра несколько сот школьников, из них около пятидесяти было убито. Все полицейские и агенты службы безопасности тоже – кто убит, кто тяжело ранен. Главного министра – в клочки. Это единственный случай, когда террористов видели. Они были в масках, одеты наподобие десантников. Разъехались на разных машинах и бесследно исчезли. Был еще случай в марте в Японии, когда один видный и малопопулярный политический деятель задумал посетить школу. Здание было взорвано, деятель погиб, а заодно с ним – многие другие. Этот акт тоже приписывают БРЕН, хотя последовавшее затем радиосообщение не удалось как следует разобрать из-за плохой слышимости.
– Это все, что ты знаешь про БРЕН? – спросил Мартин Бек.
– Все.
– Вы сами составили эту сводку?
– Нет.
– А когда она получена?
– Недели две назад.
– Можно спросить от кого? – осведомился Гунвальд Ларссон.
– Можно, но отвечать я не обязан.
Но так как все знали от кого, Мёллер с покорным видом добавил:
– ЦРУ.
Один только полицеймейстер реагировал на его ответ:
– А это что, собственно, означает?
Мёллер промолчал. Мартин Бек понял, что полицеймейстер и впрямь не знает, как расшифровывается эта аббревиатура, и объяснил:
– Центральное разведывательное управление.
– Это по-английски, – ехидно заметил Гунвальд Ларссон.
– Мы и не скрываем, что обмениваемся сведениями с США, – обиженно сказал Мёллер.
– Обмениваемся сведениями – красиво звучит, – констатировал Гунвальд Ларссон. – Благородно звучит.
– Следовательно, до тех пор службе госбезопасности ничего не было известно про БРЕН? – спросил Мартин Бек.
– Ничего, – невозмутимо констатировал Мёллер. – Сверх того, что пишут в газетах.
– Давайте теперь послушаем Ларссона, – предложил начальник ЦПУ. – Что ты можешь добавить по поводу этого БРЕН или как там его?
– Очень много. Типично, например, что у нас есть служба безопасности, в обязанности которой входит знать о таких организациях, как международные террористические группы, она же вместо этого интересуется исключительно социалистами и палестинцами.
– Неправда, – возразил Мёллер.
– Может быть, неправда и то, что вы палец о палец не ударили, чтобы помешать двум фашистским террористам войти в здание югославского посольства и застрелить посла?[119] А потом выпустили их на свободу?[120]
– Зачем же так, – сказал Мёллер.
Он сохранял полное хладнокровие, и Гунвальд Ларссон понял, что этого человека ничем не проймешь. А потому перешел к сути дела.
– Мне известно про БРЕН столько же, сколько написано на бумажке Мёллера, и еще кое-что. Я участвовал почти на всех стадиях расследования террористического акта, который состоялся пятого июня, и хотел бы подчеркнуть, что не во всех странах служба госбезопасности ограничивается подпиской на циркуляры ЦРУ.
– Не тяни кота за хвост, Гунвальд, – сказал Мартин Бек.
Гунвальд Ларссон глянул на него. Он не очень любил Мартина Бека, но воздавал должное его проницательности и таланту следователя. К тому же Гунвальд Ларссон и сам знал, что к числу его недостатков принадлежит известная занудность, от которой он за эти годы не смог до конца избавиться.
– Обзор покушений подсказывает кое-какие выводы, – продолжал он. – Например, все они были направлены против высокопоставленных политических деятелей, хотя во взглядах этих деятелей мало общего. Президент Коста-Рики был чем-то вроде социал-демократа, а оба африканца – типичные националисты. Вьетнамцы – только не северные, Мёллер, а представители Временного революционного правительства Южного Вьетнама, – коммунисты. Индийский главный министр – из либеральных социалистов, японец был ультраконсервативным деятелем. Президент, которого отправили на тот свет на моих глазах, был фашистом, представлял прочно укоренившуюся диктатуру. С какой стороны ни взгляни, определенной политической платформы не усмотришь. Ни я, ни кто-либо другой не в состоянии предложить разумное объяснение.