т. Может, грудь у Инги не огромная, но Сергей чуть не носом в натянутую футболку тыкался, когда девушка наклонялась над столом. Беглец прислушался: у побитых мечами манекенов из покрышек разговаривали незнакомые мальчишки:
– …Дай угадаю: ты потерялся и тебя вывели бобры? Ну, нас же учат на географии, что в незнакомом лесу надо идти к проточной воде.
– Все правда, кроме бобров. Они, падлы, не помогали.
А справа от них здоровяк-Сервелат хвастался, наверное, своей девчонке:
– Прыгать с парашютом совсем не страшно. Открываешь дверь, а там Google Maps. Ты же не боишься Google Maps?
Сергей поежился. В интернате девушек нет. Ни одной. Инга всего только и наклонилась чашки поставить – а хрен теперь вылезешь из-за стола. Ибо этот самый хрен теперь стоит как бы не выше чашек, чего в мягких спортивных штанах – виднее некуда. Засмеют же: во, сопля, сисек не видел, ботан малолетний!
Чтобы кровь прилила куда надо, Сергей повертел в руке пачку:
– Печенье "Добрая корова"? Добрая корова – тушенка. А это хитрая корова: молоком отделалась.
Пришел Змей, с ним вождь апачей Марк, с ними котелок-Сэнмурв, который тотчас же грозно спросил:
– Кто пил из моей кружки?
– Уже давно никто не пьет из твоей кружки, – отмахнулся Змей, гремя банками в шкафу.
– А-а-а, боитесь… Обучил я вас порядку.
– Боимся, что козленочками станем, – рассеяно сказал Змей, вынув консерву без этикетки. Следом пришел Хорн, закончивший, наконец, сплеснивать канаты. Вытащил открывалку, поймал какую-то мысль – и так замер, бормоча в нос. Вернувшаяся со склада Инга разбудила брата метким пинком по лодыжке:
– Не грызи ногти!
– Это на Новый Год? – не удержался Змей.
– Сергей, не слушай этих оглоедов. Пей чай с сахаром!
Марк со Змеем перемигнулись:
– Для чего нужно пить чай с сахаром? – серьезным тоном спросил вождь апачей.
Змей кивнул в сторону Хорна, намекая на ошибки того в такелаже:
– Чтобы слиплась жопа, и из нее перестали расти руки.
– Зато сладкоежек при Грозном на кол не сажали, – огрызнулся Хорн.
– Источник, ссылочку? – невиннейшим голосом осведомился Сэнмурв.
Марк заржал. Инга состроила ему страшные глаза. Змей не удержался:
– Ах, Инга, вы такая хозяйственная… Как мыло!
Девушка, ни говоря ни слова, вытянула из недр все того же шкафа полотенце и перепоясала Змея точно поперек наглой морды. Тут заулыбался даже Сергей! Вроде бы стояк исчез. Наскоро пробормотав благодарность, Сергей живо убрался из-за стола и перебежал в ангар, к парусникам.
В ангаре ой как нашлось на что посмотреть; да и поработать Сергей вовсе не отказывался: одно, что благодарность за еду и ночевку – другое, что надеялся порулить хотя бы одноместным колесным буером. Как уж там фехтование, а по венику-швабре у каждого курсанта черный пояс в ранге основателя собственного стиля! Привычно подхватив щетку и совок, Сергей сметал обрезки канатов на лопатку и в ящик, слушая теперь уже Шарка:
– У меня свой бизнес – продаю через интернет корочки "удостоверение лоха".
– Не боишься сесть за подделку документов?
Шарк захихикал:
– Какая подделка? Начнут расследование, убедятся, что удостоверение подлинное! Ну кто, кроме лоха, отдаст полста денег за пустую бумажку?
Его собеседник, невидимый Сергею за приземистым корпусом “Змеедава”, пожаловался:
– А у меня кот – имбецил. Уселся на зажженную свечку. Теперь весь дом воняет паленой шерстью, а мне нужно убирать воск с шерстяной задницы… И вообще: я не так уж сильно напился вчера!
Шарк принял серьезный тон:
– Дружище Винни! Ты подкатывал к своей Кате. Спрашивал, есть ли у нее парень, и требовал его номер телефона. Она врубилась в ситуацию и продиктовала.
– И?
Шарк не выдержал, засмеялся:
– Ты позвонил себе на мобилу, матерился в молчащую трубку и грозил вырвать яйца… Кстати, в курсе, что Валькирия назвала выигранного на регате коня Зилантом?
– Это в честь фестиваля в Казани?
Про ежегодное сборище ролевиков слышали даже в интернате, и потому Сергей шутку понял. Шарк же продолжил:
– А Снежанка посмотрела, как тот по полю копытами гребет, и сократила до “Зил”. Жду варианты с Чугунконом, Волконом и Весконом.
Вот эту шутку Сергей уже не понял, и высунулся спросить:
– А это кто? Это не те ребята, у которых Игромир – прикольное славянское имя для мальчика?
Шарк с Винни переглянулись:
– А ты чувствуешь слово, юный падаван. Иди к нам на литературу!
– Хрен тебе, Винни. Ты в июле уже брал новичков. Сергей, иди ко мне на программирование. Мозг у тебя есть, а больше ничего и надо. Это тебе не у Сэнмурва в хирде. Там, если двадцать раз не подтянулся, выгоняют.
С физкультурой в интернате обстояло получше, чем с увольнительными, так что требование Сергея не напугало. Только как же ему соглашаться, если вот-вот приедут за ним.
Не дождавшись ответа, Винни вернулся к разговору:
– Сон приснился. Воюют гномы и эльфы. Но воюют цивилизованно. Прежде, чем какую-либо операцию провести, или маневр выполнить, подают в эльфийский совет письменное прошение, а те уже одобряют или нет. Гномы в совете тоже представлены, с правом консультативного голоса.
Шарк хмыкнул:
– Гномы проигрывают?
– Ругаются, – кивнул Винни. – Говорят, что это из-за способа ведения цивилизованной войны. Эльфы все отрицают.
Шарк повертел несколько угловатой головой, напомнив Сергею задорного бульдога, и сказал:
– Офигеть сны снятся литераторам. А мне вот снилось, что наша контора сдает хлебозавод по выпуску кибер-колобков. Глава комиссии особо отмечает полезность и многофункциональность продукции как для мирного, так и для военного времени. То есть, прошивка кибер-колобка позволяет его кушать – или в случае войны послать на фронт, как боевую хлебобулку с продвинутым интеллектом.
– А ты?
– А я бегаю вокруг стола госкомиссии, причитая, что прошивка сырая, алгоритмы «свой-чужой» не протестированы до конца. Так что колобок может случайно переключиться в боевой режим даже на прилавке, и сожрать пришедшую за хлебом бабку.
– Ну вот, по самому башорг плачет. Шарк, а почему ты в наш журнал перестал писать?
– Но ведь объективно же говно, – закряхтел Шарк. – Я достаточно умный, чтобы сравнить с тем же Дивовым, Лукьяненко там, Рысенком или Шумилом.
– И что? Рассказы всякие нужны!
– Да ну на! Говна и так дохрена!
– И хорошо, – сказал Винни, уронив челюсти как собеседнику, так и слушателю. Поглядел на равно удивленных Шарка и новичка, продолжил:
– Во-первых, это значит: людям интересно не только непечатное слово. Во-вторых, вот смотри…
Винни взял с верстака восковый карандаш и на доске, сбоку от схемы шаровой опоры, изобразил длинный горизонтальный прямоугольник:
– Из десяти шахматистов один хороший игрок…
Поверх появилась вторая ступень, покороче:
– На десять хороших игроков один кандидат в мастера спорта.
Винни нарисовал третью ступень, еще короче, а потом еще и еще:
– На десять кандидатов один мастер спорта, на десять мастеров один международного класса. Десять международников дают одного гроссмейстера…
На самом верху получившейся пирамиды Винни нарисовал фигурку:
– Из десяти гроссмейстеров кто-то пробьется в чемпионы мира. Итак, чтобы вырастить одного-единственного чемпиона мира, на нижнем ярусе пирамиды надо иметь миллион обычных шахматистов… – Винни постучал карандашом по нижнему, самому длинному, прямоугольнику:
– То же самое применимо практически к любому делу, которому нужно учиться. К литературе тоже.
Шарк запыхтел:
– А тебя самого греет перспектива лечь кирпичиком в основание пирамиды, или все же быть на вершине? Ты даже в примере человека нарисовал одного-единственного, который на самом верху. Оговорочка по Фрейду?
Винни пожал округлыми плечами в клетчатой рубашке, охлопал зеленые штаны от пыли.
– Шарк… Но ведь если не будет приза, шанса, надежды достичь этой вершины – ни в литературу, ни в шахматы, ни в программирование твое – попросту никто не придет.
– Никто не придет, – сказал отец. – И что толку от простоты открытия фирмы, если клиентов нет.
– У нас все же населения побольше, чем в Израиле, – не согласился Змей.
– А покупательная способность? – Отец махнул рукой:
– Помню девяносто первый год. Все надеялись – теперь-то заживем! Можно фирмы регистрировать, официально торговать… На углу Ленина и Карповича настоящий “Ив Роше” появился. Помню, ходили туда как на экскурсию, да и на французском с настоящими парижанками поговорить.
– И как парижанки?
Отец улыбнулся:
– Ну как… Шарм, вкус безупречный. А просто красота – наши точно лучше… Ну ладно, сперва вроде как всем все разрешили. Потом – надо подождать, переходный период, все такое. Ну, ждем. И как-то незаметно указы. Про одно, про другое. То оптовую торговлю запрещают, то растаможку машин устроят, то налог на надомную деятельность.
– Пап, а что плохого в налоге? Сам же хохлов материл: налог не платят, а потом удивляются, что их же старики без пенсии сидят. А откуда пенсии, если налога нет?
– Сын, если налог, так это хоть понятно. Получил деньги – отсыпал в общую кассу. Против этого даже уголовники не спорят.
Отец скрестил руки на груди:
– Но нигде! Ни в какой стране мира! Не берут налог! До того, раньше того, чем ты что-нибудь заработал! Заработок дело такое, может повезти – а может и не повезти. А у нас это никого не гребет. Сперва налог заплати, а потом уже можешь и не работать, всем похер. Самое обидное, что еще и тунеядцем называют. Я, сколько помню, всю жизнь что-то делал.
– Ага пап, я же и клуб начал поднимать с твоих рассказов.
– Вот, и слышать от жирных скотов, от премьер министра, от борщеварок в правительстве – что надо крутиться, чтобы заработать… Пусть на ней, суке вшивой, танки крутятся!
Отец расплел руки, уперся кулаками в серый пластик стола: