– Чего? – пролепетал Сергей, разобрав за шумом едва половину. Змей пожал плечами, все так же смотря сквозь березы:
– Не завидуй домашнему коту. Жизнь у него, конечно, беззаботная. Но, для начала, нужно не утонуть в тазике с водой. Да и потом, – парень тихонько засмеялся, – ежели кот живет у одинокой женщины, ему достается вся, так сказать, нерастраченная нежность и забота. А если кот живет у одинокого холостяка, огребает за все и за всех.
– А…
– Пятьдесят восьмой! Поехали!
Поехали к вокзалу: Змей сказал, что дороги минут сорок. Еще сказал, что закупаться всерьез на воскресную игру, а заодно и на Йомсборг, лучше вечером пятницы. Во-первых, так еда сохранится лучше. Во-вторых, по выходным Змей берет машину, чтобы не таскать в руках мешки с картошкой и коробки с вермишелью. Да и помощников наберется поболее. А сейчас надо только приехать в оптовый магазин у вокзала и отдать списки с авансом, чтобы там все приготовили. Ну, и по мелочи заглянуть в пару мест.
Сергей не видел разницы, куда ехать. Планируя самоволку, он даже представить себе не мог, что его так долго не смогут найти. В самом деле, уйти стопом по стране, от клуба до клуба… Но дальше серьезные срока начинаются, дезертирство не хрен собачий…
Ничего не придумав, Сергей просто смотрел в окно. Пятиэтажки, коттеджи, хатки, спиртозавод с громадной рекламой, зеленые буквы в рост; снова пятиэтажки; вот свеча в шестнадцать этажей, с нахлобучкой лифтовой шахты, точь-в-точь шлем Ангмарца из “Властелина Колец”… Парни поместились у передней двери, где можно смотреть в лобовое стекло, и слышать высказывания водителя за переборкой. Вот сейчас, притормаживая перед “зеброй”, по которой шла давешняя тетка с баулами, водитель говорил:
– …Такую за раз не переедешь, на брюхо сядем…
Перед автобусом катилась миленькая мини-машинка светло-салатового цвета, украшенная белыми буквами: “НЕ ГУДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, И ТАК СТРАШНО!” Позади, в салоне, хныкала девочка – ее успокаивал женский голос:
– Не плачь, сейчас мы домой приедем и мама тебе зомби-майнкрафт скачает! А будешь капризничать – будешь вечером наказана!
Ответа девочки никто не услышал, зато мамин фальцет проник чуть не в кишки:
– Не положу тебя рядом спать!
Автобус уже заинтересованно молчал, так что девчачий писк услышали все:
– А я и сама не лягу!
– Это почему это ты сама не ляжешь?
– Папа говорит, что у тебя жопа холодная!
Пока автобус отсмеялся, въехали уже на мост – поначалу над железной дорогой, а потом и над речкой. Неизвестно, слышал водитель маму с девочкой, или просто совпало так – отчаливая от остановки, прямо в микрофон и объявил:
– Осторожно, двери улыбаются!
Вот зачем, зачем Сергей это представил!
Тут его бережно взяли за плечо:
– Кто еще не позолотил ручку кондуктору? У кого нема мелочи, шарит по карманам у соседей!
Змей протянул кондукторше два билета – Сергей даже не заметил, когда спутник их покупал-компостировал, или что там полагается с ними еще делать.
– Любовь Петровна, – заговорил Змей. Кондукторша с наигранным перепугом отшатнулась:
– Ви мене знаете?
– Не носи вы на груди такой красивой таблички с именем и отчеством, я бы сказал, шо вас таки знает вся Одесса.
– Таки мы не в Одессе, – тетка нервно поправила отвороты форменного сине-серого жилета, но ругаться не стала, и поэтому Змей продолжил:
– В автобусе ж не должно так пахнуть газом?
Любовь Петровна ехидно оскалила тридцать два золотых зуба:
– Нет, что вы, какой газ! Просто у нас тормозные колодки сгорели!
Учитывая, что пятьдесят восьмой в эту самую минуту разгонялся с моста к подстанции, и воздух в открытых люках свистел вполне по-разбойничьи… Змей только руками развел:
– Вишь, Сергей. А еще меня Змеем называют…
В салоне раздались редкие смешки. Любовь Петровна величаво развернулась и поплыла обратно в хвост. За окнами теперь поднимались высокие дома центра – не только жилые, все чаще улицу отражали громадные стеклянные фасады банков, торговых центров; а вот Сергей рассмотрел часто мелькавшую в телепередачах подкову дворца спорта. Остановки следовали все чаще, люди больше выходили, чем заходили. Сергей не волновался: знал, что им со Змеем до конечной.
– …Дед, а чего ты сам телевизор везешь, тебе же как ветерану государство пообещало сделать то же самое бесплатно.
Долгое молчание, потом хриплый стариковский бас:
– Сынок, ты в каком году родился?
– Я в семьдесят восьмом, а чего?
– А вот я в одна тысяча девятьсот двадцать пятом… – дед прокашлялся и прибавил:
– Нам тогда государство тоже говорило… что войны не будет. Так что я уж лучше как-нибудь сам. Без государства. Лишь бы без войны.
Повернули на главную улицу, далеко впереди Сергей увидел громаду вокзала. Вот сейчас и выяснится, чего стоили все усилия по его маскировке. Могут поймать, да… От этой мысли беглец почувствовал даже некоторое облегчение. По-хорошему, лучше бы ему самому прервать самоволку. Сам ушел – сам пришел.
Но… Стоило представить, что уже не получится так беззаботно сидеть на лавке, смотреть в небо, подмигивать коту на березе… Зубы сами стиснулись. Пусть уж ловят.
– Выходим!
Вывалились на раскаленный асфальт привокзальной площади. Столько людей Сергей видел исключительно по праздникам, на торжественных построениях всего интерната и приданных частей обеспечения. Но там эти люди смирно стояли в коробочках и двигались по сигналу. А тут… Все бежали кто куда!
И уж девушек тут оказалось… Беглец порадовался, что штаны на нем жесткие, чуть ли не брезентовые. Хрен с ней, с жарой – опозориться куда неприятнее. Вот, недалеко ходить, у киоска пара брюнеток, одетых в босоножки, длинные пляжные накидки… а под накидками только шорты и загар:
– Это – шоколад со вкусом целлюлита на попе. Вот этот – со вкусом живота. Вот этот – со вкусом складок под мышками, знаешь, таких… А вон тот – якобы со вкусом больших сисек, но на самом деле вранье, он тоже с целлюлитом.
– Давай вот эту возьмем.
– Ой не-е, эту не возьмем. Она со вкусом аллергии.
Змей потянул спутника за руку:
– Насмотришься еще, их тут полно. И вообще, все они одного мизинца не стоят.
– Чьего? – хмыкнул Сергей, но лидер клуба только улыбнулся в ответ.
Парни пересекли шумную площадь, обошли привокзальную гостиницу, и на задворках ее в нырнули в громадный прохладный пакгауз. Там Змей пихнул спутника за столик:
– Две минуты, я сейчас.
И булькнул в пластиковый аквариум к менеджерам. Сергей от нечего делать повертел головой. Бетонная коробка, старый почтовый склад, сдали в аренду. Штабеля, коробки, погрузчики, поддоны, ящики, бочки. Запах селедки, бумаги, кирпичной пыли – и почему-то вдруг хорошего кофе. За длинным узким столиком вдоль стены – мужчины в пиджаках и футболках, в костюмных брюках и джинсах, в начищенных туфлях и новых сандалиях. Все одинаково уткнулись в бумаги, перелистывают, пишут, бухают печати.
Вернулся Змей:
– Все. Пойдем, тут поесть недалеко можно.
– А мне бы сначала наоборот.
Змей почесал голову.
– Так… На вокзале туалет – двадцатка. Щас, пойдем, – но кинулся он почему-то в кассы и взял билет на ближайшую электричку, за половину сказанного.
– Держи билет, вон поезд на седьмом тупиковом. Он еще пятнадцать минут стоит, все успеть можно.
Сергей посмотрел на бело-зеленые вагоны и понял змейское хитроумие. Состав новый, там биотуалеты, на стоянках не закрываются. Немного побеспокоился про камеры на перроне, но желудку не прикажешь, так что плюнул и побежал через вертушку. Змей с отсутствующим видом принялся кому-то звонить. По возвращении Сергей с удивлением понял, что комбинация не закончена: Змей так же быстро кинулся в кассы – и успел сдать билет. За пятерку.
– Так вот, падаван юный, – хмыкнул главный клубень “Факела”. – Двадцатку пускай те платят, у кого денег много. Ну что, идем перекусим? Вон там кафе…
– А я знаю, – перебил Сергей, – меня сюда машинисты подвезли.
– Так ты целый поезд застопил?
Сергей кивнул:
– Я на сайте читал, с какой стороны подходить к тепловозу.
– Вот на чем не ездил. И как?
Беглец двинул плечами:
– Уголь в топку кидать не заставили, уже хорошо. Ага, именно эта самая кофейня.
Кофейня на полтора столика располагалась в непроходном углу бывшего грузового двора. После того, как обработку багажа вынесли подальше из центра, тут пытались отдавать площади в наем – но закоулок тупиковый, люди все железнодорожные – или случайно забредшие пассажиры, в ужасе впитывающие их профессиональные байки. Словом, только эта забегаловка и уцелела.
– Зато у них курица из курицы, а не из кошки, – объяснил Змей. – А еще мне вот что нравится, глянь сюда.
Над столами трепыхалась белая растяжка с черными буквами простого шрифта: "У нас нет Wi-Fi не потому, что мы жмоты. Просто общайтесь с тем, с кем пришли!"
Сергей засмеялся и показал рукой дальше, на новое ограждение перрона:
“Свежая краска! Прислонись – убедись!”
– Шутники.
– Ага, – сказал Змей, – наши люди везде.
Принесли треугольные пироги с мясом, пахнущие на диво. Змей высыпал горстку мелочи. Засвистел отходящий состав и загремел прибывающий, да еще и принесли кофе. Разговор прервался. Из прибывшего поезда мимо тупичка валили на остановку люди. Мальчик лет шести кричал звонко, не смущаясь:
– Мама! А это собачка какой породы? Китайской? А почему глазки не узкие, а большие?
Мама тоже не смущалась и не думала лишней секунды:
– Даня, собачка куда из Китая приехала? Правильно! К нам! Пока не привыкнет, у нее все время будут такие глаза!
Змей распахнул глаза пошире, чем у той собачки, но кофе все же не выплюнул, удержал смешок. Сергей отставил стаканчик:
– А куда мы сейчас?
– В продуктовый, пожрать сегодня-завтра на клуб купим. Тут же оптовая база, вагонами ворочают. Сосиску или пакет сока нам тут никто не продаст, мелко это для них.