– Нихреновый там у вас детдом, б**дь! Если за обычную вежливость, считай, за новогодний подарок, у вас там на долг ставят?! Я удивляюсь уже на тебя теперь: ты-то вроде как нормальный!
– Нет, – сказал тогда Сергей, – в том-то и дело. Именно что ненормальный. Не спрашивай! Я подписку давал!
– Как взрослый…
– Я с самого начала взрослый, – Сергей опустил глаза. – У меня вместо игрушек одни тренажеры. Меня, может, опознали уже и завтра приедут возвращать. Я думал, там, своим, буду хвастаться: типа, с девушкой замутил, все дела, типа, крутой. Но это снова взрослая крутизна. Подо мной как бы лестница без нижних ступенек. Вперед, к взрослым, я только и могу. А сзади, подо мной, ничего нету!
Змей поставил пакет, сцепил руки, повертел большими пальцами.
– Тогда пошли в парк. Летом открыто до полуночи, у нас еще часа четыре. Сейчас мы тебе накидаем под ноги ступенек!
Ступеньки выдвинулись, дверь автобуса открылась – на полкорпуса выпал пьяный в брызги мужик. Обвел мутными глазами непривычно-пустую привокзальную площадь, попытался сфокусировать взгляд на Змее и Сергее, удивленно замычал:
– Пацаны… А чего вы тут? Уже час ночи!
Чья-то рука рывком втащила его внутрь, дверь закрылась, выдвижные ступеньки поджались под автобус, тот окутался дымом, заревел и отчалил.
Змей хмыкнул:
– Так вот они какие, часы с кукушкой!
– Документы попрошу, молодые люди.
Змей привычно протянул патрульному левую руку, вложил в сканер.
– А этот?
– Он со мной, – Змей потыкал сенсоры в браслете, подтверждая “заявление в отношении несовершеннолетнего”.
– Пожалуйста, откройте пакет…
Разглядев продукты, старшина хмыкнул:
– Хлеб, сосиски, водка. М-да. Романтический набор. Гондоны не забыл купить?
– Иди на х*й, Степаныч, – не повышая голоса, отозвался Змей.
– Полегче, джыдай. Щас наговоришь на оскорбление при исполнении.
– А не при исполнении за такие намеки в лицо получил бы.
– Вот за это я вас и не люблю, – старшина посмотрел с искренней злобой. – Сильно вы дохрена борзые. Суете свои права куда попало, а потом жалуетесь, что вам там что-то ущемили. С другой стороны – лучше пускай мелкие ходят в этот ваш клуб и там, намотавши на е**ло занавески, клюшками п**дятся, чем нюхают клей или какие там еще спайсы в подвалах, и потом себе глаза вырезают… Спокойной ночи, романтики!
– Удачной охоты, вождь краснорожих, – тем же ровным тоном отозвался Змей. Патрульные двинулись по площади дальше, при этом второй то и дело поворачивался всем корпусом, разглядывал отморозков, пославших самого товарища старшину.
– Линять надо, – сказал Змей. – Степаныч злой. Сейчас придумает, к чему прикопаться, и будем ночевать в обезъяннике… Там тебе светиться уж точно никакого резона. Гляди, автобус. Пофиг, что не наш. Прыгаем, дальше пересядем.
Автобус шел без номера, и дверь открыл только переднюю.
– О! – сказал водитель, – вот и пассажиры! Классно! Вам куда?
– Клуб “Факел”, на кольцевой, знаете?
– Ага! – водитель защелкал кнопками, – как раз в ту сторону, бог помогает идиотам! Вот, я пятьдесят восьмой номер поставил. Теперь все путем. Поехали!
– Не понял?
– Да взял я в парке машину девушку отвезти домой.
Парни посмотрели в салон – там вразнобой помещались несколько молодых мужчин с подругами; один из мужчин крикнул:
– Венчается рабу божьему Димитрию страх божий Оксана!
Женщины засмеялись первыми, но тихо – а мужской смех смыл их голоса прибойной волной.
– Так что, если путевой контроль остановит, – сказал водитель Змею, так и стоящему возле передней двери, – мы, типа, всей компанией едем ко мне в гости.
– А номер тогда зачем?
– Номер как раз, чтобы не остановили. До твоего места мы пятьдесят восьмым дойдем, а там уже бог не выдаст – свинья не съест.
Змей пожал плечами:
– Проездные действуют?
Водитель только рукой махнул. Парни вошли в салон; автобус тронулся.
– Резко ты этому в погонах… – Сергей отошел от увиденного только на мосту.
– Он же знает прекрасно, что профилактика намного лучше, чем ловить потом малолеток с заточками, – Змей говорил вяло, неохотно. – Нет же, надо показать, кто главный.
– Не боишься?
– Боюсь. Но Легат нас прикрывал и от худшего. Все ходы записаны, – Змей потряс левой рукой с массивным изумрудного цвета браслетом. – Выйдет на суд, ему первому зачтется, что на гомосексуализм намекал. А это зашквар даже для погонов, нельзя так прессовать без обвинения.
Сергей вздрогнул:
– Так он решил, что мы… Что мы… В интернате за такое убили бы! И никто бы руки не подал! Но… Что ты патрульному сделаешь?
– Забей, – подавил зевок его спутник, – гляди лучше, вон девушка вошла. Будешь там в кубрике у себя рассказывать, какие они бывают.
Сергей посмотрел – и ничего не увидел. Вошедшая скрывалась за огромным букетом белых роз.
– Мадонна мио! – воскликнул один из мужчин водительской компании. – Ваша красота сразила меня в самое сердце!
– Не слушайте этого макаронника! – подскочил второй, – он хорош только на словах!
– Ах так! – закричал первый, – тогда дуэль! Дуэль!
Автобус остановился, и динамики рявкнули:
– Вы там чего? Пассажиров мне пугать, арлекины?
Девушка высунула голову из-за букета:
– Мне не страшно! Они мелкие оба!
Смех звучал невымученно; Змей очевидно расслабился и убрал руку с пояса – Сергей не понял, что там висело такое угловатое, но тоже порадовался, что его не пришлось пускать в ход.
Мужчины разошлись каждый к своему компостеру, и кто-то в их компании включил на телефоне музыку из вестерна. Музыка доиграла, мужчины синхронно рванули рычаги компостеров… Через мгновение динамики сказали траурным голосом:
– Вы оба убиты. До десятых долей у вас одинаково, а точнее моя шарманка не меряет. Поэтому сели на места и тихо едете дальше. Клоуны-убийцы, на мою голову…
Автобус тронулся; один из дуэлянтов подошел извиниться к девушке с букетом и мимоходом кивнул Сергею:
– Парень, запучь уже глаза обратно. Застегнутые мы днем. Если все время по правилам жить, свихнешься.
А вот это беглец из специнтерната понимал более, чем хорошо!
– …Да и разве мы сделали что-то плохое?
Девушка с букетом протянула капризно:
– Вы меня со счета сбили!
Змею стоило усилий произнести фразу тихо:
– А если количество не совпадет, она не даст?
Девица пересчитывала цветы долго. Сбивалась, начинала заново, и вышла у самой бензоколонки.
– Змей, а почему Шарк и Лис называют эту бензоколонку “Унесенные ветром?”
– А тут над окошком кассы объявление: "За деньги, унесенные ветром, администрация ответственности не несет".
Сергей захихикал, а Змей сказал:
– Вообще я тебе завидую.
– А?
– А вот помнишь бабку в магазине, ты ей еще сосисок перекинул?
– Я боялся ты ругаться будешь. А ты еще и поддержал. Знаешь, Змей?
– Что?
– Мне как будто половину жизни сейчас в один день выдали.
Змей вздохнул:
– Такие дни бывают. Все удается. Несет, как на крыльях. Это еще за тобой ни одной игры, а там случается колбаса и почище… Считай, город сегодня тебя принял. Знаешь, как ребенок игрушками хвастается каждому новому человеку? Вываливает перед ним все разом.
Сергей молча кивнул, а Змей сказал:
– Ты запомни день.
– Как запомнить?
– Ну, просто почаще в памяти его перематывай, тогда не забудешь.
– А если записать, в дневник там или на браслет… Ну, когда я его получу?
– Тогда как раз амнезия гарантирована. Мозг не дурак, помнит, что на внешний носитель выгружено – можно клетки памяти очищать…
Тут автобус проскрипел и остановился. Змей поднялся, взял пакет.
– Кстати, нам тоже пора на внешний носитель.
Поглядел на небо:
– Похолодает к утру, небо вон какое звездное.
– Если долго смотреть на звездное небо, можно не выспаться. Поэтому отбой!
– А если смотреть через друшлаг, – прибавил Сумрак, – то можно увидеть лицо врача скорой помощи. Привез?
Змей скинул рюкзак:
– Чуть не забыл, каюсь. Но мир не без добрых людей, нашлось, кому намекнуть. А ты сегодня дежуришь?
Сергей пошел умываться и потому не слышал, что Сумрак ответил. Ворочаясь на продавленном клубном диване, Сергей разобрал еще скрип радио с поста дежурных:
– …По Хлебозаводской какой-то е… баклан едет задним ходом!
– Сам ты е… баклан! Коробка нае… навернулась! Только задняя осталась! В сервис х-х… фигарю! Скажи спасибо, что днем не решился ехать!
Потом гулко ударила дверь в ангар и все звуки отрезало.
Сергей прекрасно научился выполнять правила. Но как люди живут, если никто им не приказывает? Если они все разные, и правила для одного другому не подходят? Вот Змей. Он ведь может поехать домой. Билеты скучно учить… Но у него зато дома есть… Есть кто-то.
Даже в мыслях Сергей не смог заставить себя сказать: “родители”, “мама” или “отец”.
Отец скомкал письмо и бросил в угол. Потом все же взял себя в руки, расправил бумагу и толкнул ее на середину стола.
– А нам тогда где жить? – мама стояла насупившись, уперев руки в бока – точно как в анекдоте: “поровну мне, на каком ухе у тебя тюбетейка!”
Только почему-то смеяться совершенно не тянуло.
Змей переводил взгляд с одного родителя на другого. Потом, наконец, догадался прочитать письмо.
– Если выбросить лишнее… – пробормотал он, – то дед выражается просто. Продайте дом и купите мне бессмертие. Так?
– Нанопрепарат, – буркнул отец. – И там до бессмертия еще как до Китая раком. Во-первых, куча противопоказаний. Это же первые серии, только-только после клинических испытаний. Цена заоблачная, тут не только дом, как бы землю продавать не пришлось. Во-вторых, никаких гарантий. То есть, мы-то дома лишаемся в любом случае. А вот поможет ли это батьке, уже писями по воде виляно.