– Ну, та-а-ак… – Хорн почесал подбородок. – А делать чего? Хер с этими, не хотят себя защищать – но так же и до клуба дойдет, а там единственный Шарк. Расползутся по закоулкам, не уследим.
– Нас нисколько, – Марк сжимал и разжимал кулаки. – Набралось бы нас полсотни, перегородили бы улицу стеной щитов – и флаг им в руки, рвать жопы по колючке на трехметровых заборах.
– Щиты… – Змей поскреб затылок. – Марк, ты же по античности, так? Рим, поздний Рим, Византия, так?
– Ну так… – Марк хлопнул себя по лбу:
– Точно! Византия!
Хорн выругался:
– И как подумаешь, что нам бы ОМОНа всего лишь отделение…
– …Отделение вот на этот проулок. Местные звонят, что толпа идет. Боятся, к ним завернут.
– А дроны что?
– Вот картинка… Да, похоже, что все идут прямо, а эта масса в поворот, и мимо магазина… Сюда.
– Точно сюда? Там же клуб этот… Помнишь, где толстый жиденок нас оккупационной властью называл? Вот пускай теперь и выкручиваются сами, без полицай-орднунга, юден коммунистен партизанен… Будут знать, суки, чего стоит в городе порядок… А гэбисту скажи: людей не хватает, сейчас на разъезде отбиваем цистерны с газом. Если какая тварь додумается поджечь сорок две тонны пропана, полгорода нах*й сдует. Пока что не до частного сектора!
Из частного сектора доносились уже хлопки дробовиков. Если прислушаться, различались и крики. Только прислушиваться Змей стал бы в последнюю очередь. Он двигался как в тумане, сам себя ощущая со стороны, персонажем фильма.
Хорн ворочал бидоны аккуратно, спокойно, с каменно-застывшим лицом, потому что ни от родителей, ни от сестры не пробилось ни одного звонка.
Родители Марка жили далеко в селе, так что парень о них не беспокоился.
– Греческий огонь даже варягов останавливал, – Марк опрокинул последний бидон. – Огню плевать что на доспехи, что на силу, что на храбрость.
Змей посмотрел на толпу в дальнем конце улицы: ничего сверхъестественно-страшного. Мужчины в темных пиджаках, брюках. Разве что в расстегнутых воротниках вместо рубашек у кого футболка-тельняшка, у кого жидкие седые волосы, у кого мутное пятно наколки. Не в ногу, и уж подавно не строем: три-пять человек несколько впереди, потом основная масса, слившаяся в тучу, а вокруг и позади массы другие люди – фехтовальный опыт Змея подсказал, что эти другие ступают легче, не прихрамывая, не отсапываясь, точь-в-точь овчарки вокруг стада. Под пиджаками овчарок наверняка что-то имелось – так же, как у самого Змея электрошокер, только взрослое.
Люди не торопились – три пацана поперек проулка не казались им опасными. Да и ситуация не та, чтобы задумываться. У всех горели щеки, у всех дыбом стояли мелкие волоски на хребте.
А чего я? А я – как все! Я и на Куликово поле готов, и на Берлин – разве моя вина, что вождям хватило ума только на погром?
Передние скалились напряженно, внимательно, готовые прыгнуть и вперед, на добычу – и назад, если вдруг чего. Лица толпы Змей не различал, но не беспокоился: браслеты всех запишут, и дроны милицейские, наверняка, тоже. Уж если пишет клубный дрон под управлением Шарка, наверняка и более серьезные конторы не филонят. Всех установят, всех потом выловят…
Все-таки Галич великий поэт: “Но ведь это, пойми, потом!”
Хорн, покривившись, достал зажигалку, лист бумаги, прочитал:
– Повестка. Полковнику никто не пи-ишет, наш военком почти не ды-ышит…
Скомкал шарик, поджег, размахнулся и швырнул с воплем:
– Файербо-о-ол!
Легкий шарик далеко не улетел, но активному топливу хватило. Поперек проулка, забежав даже чуть на бетонные заборы, ухнула, заревела огненная стена. Передние отшатнулись, задние надавили, но их осадили пастухи – те самые, помоложе и порезвее, что шагали на краях.
Марк облегченно засмеялся:
– Толпу – только огонь!
Несколько пастухов подбежали к заборам – те поднимались выше трех метров, как и полагалось для электроподстанций, да еще и колючку по гребню имели – от любителей сдавать на цветной металл трансформаторы. На самой дороге топливо впиталось в разъезженный асфальт, и теперь красиво горело. Как в кино про шотландцев с Мэлом Гибсоном.
Погромщики остановились. Судя по выкрикам, цель там понимали не все:
– Бей жидов!
– Бей москалей! За Витовта!
– Э, каких еще москалей? Это наши братья из Смоленска!
– Нах*й такие братья! В сорок первом году Минск на седьмой день сдали! По Кракову запретили стрелять из пушек, берегли, б*дь, пшекам архитектуру! А в нашем городе осталось четыре дома с крышами! Остальное в кирпич смолотили! Бей москалей! За Витовта!
Трое парней переглянулись. У Марка зазвонил телефон.
– Ага, Сэнмурв. Долго рассказывать. Вы уже вернулись? На клуб идите, там Шарк один-единственный. Да, Змей тут, рядом. Да, вот он кивает. Ага, привет… – Марк отключил связь.
– Викинги вернулись? Что там?
– Нормально выступили, денег привезли. С черниговскими показательный бой устраивали, так цивилы в шляпу почти тысячу ненаших накидали. Сэнмурв говорит, если бы не корь, можно подтянуть “Серебряный грифон”…
– Брянских?
– Угу. И уже тремя кораблями в киевский гидропарк сходить. Там давно такой аттракцион с драккарами, реклама давно налажена, есть постоянные фанаты, прям как на футболе. И люди побогаче, столичный все-таки город…
Змей посмотрел через огонь: от полосы уже заметно пригревало. Подобрав пустой бидон, Змей отступил шагов на десять – и снова ощутил себя попаданцем, перенесенным в сорок первый год.
Или, вернее, сорок первый год чьим-то сучьим промыслом перенесло сюда.
Хорн и Марк оттащили каждый по бидону. Хорн снова безуспешно набрал номера сестры и родителей. Даже Сэнмурв с приграничной трассы дозвонился – а ему что никак не повезет?
– Хорн… Все-таки, почему ты здесь? Именно вот здесь и сейчас, на этом вот перекрестке?
Хорн хмыкнул:
– Ты обязан Легату, я обязан Легату.
– Настолько, чтобы подставить голову?
Хорн подумал и признался:
– Если совсем честно, то я здесь потому, что ты здесь. Хотя и Легату я тоже обязан… Как ты там говоришь? “Земля – колхозу”, где-то так.
Марк заинтересованно прищурился.
– Ладно, – Хорн посмотрел через огонь. Там пока совещались. Приволокли, надсаживаясь, половинки снятых ворот, бухнули мостиком, насколько позволил жар. Но, пока решали, кому первому бежать на чужую сторону одному против троих – высушенные доски полыхнули желтым шаром. Активное топливо не солярка, не керосин, даже не бензин. Просто активное топливо. И гореть оно будет еще часа полтора.
Имей Хорн хоть какие-то новости от своих, нашел бы в себе силы промолчать. Но молчал как раз его смартфон. Чтобы не сойти с ума, чтобы чувствовать рядом живого человека, слышать в ответ живой голос, Хорн выговорил не своими губами:
– Змей… Вот как из нормальной девушки сделать шлюху?
Змей икнул. Марк нахмурился:
– Ну там украсть, ломка психики. Смотрели же в кино про чеченские войны.
– Нет, – Хорн чихнул и попятился от нарастающего жара, – варварские методы. Все проще. И куда эффективней. И потом никаких цепей не надо. Смотри. Как ты думаешь, по-настоящему богатые, важные люди… Отцы города… С кем спят? С плечевыми?
– Сестра, – выдохнул Змей. – Инга?
Хорн отошел к тележке, принес бутылку с лимонадом и все промочили внезапно пересохшее горло. Хорн продолжил:
– Так вот, объясняю технологию. Какому-то высокопоставленному или сильно-сильно богатому козлу захотелось конкретную девушку. Но, допустим, она не дала. Тогда заряжается красивый мальчик. Он красиво ухаживает за этой девушкой. Детали опускаю, смысл в том, чтобы довести почти до свадьбы. Потом, внезапно! Мальчик резко пропадает. Ничего не понимающая девушка начинает ему звонить – оттуда грубый мат. Важно, чтобы именно мат!
Из-за полосы огня долетела превосходная иллюстрация – а затем долетели вилы. Но сидели приятели далековато, да и жар никого не подпускал вплотную, бросать приходилось изрядно издали. Вилы едва перелетели огненный пояс, чавкнули в нагретый битум, черенок их занялся довольно скоро.
Парни, которых Змей определил овчарками, а в исполкоме на совещании называли пастухами, достали пистолеты – но главный посмотрел укоризнено:
– Вы чего, статью захотели покозырнее? Так нынче не старое время, до кума можно и не доехать. Пошли отсюда. Богатых домов и на тех улицах полно. Видишь, вон там гелиоколлектор на крыше? Четыре тысячи стоит. Нашли же деньги! Найдут и нам, если вежливо, хе-хе, попросить. А стадо нехай долбится, куда хочет!
За огненной стеной никто из “Факела” не разглядел, что заводилы отступили в конец улицы, растаяли в шуме и бардаке. Змей и Марк напряженно слушали Хорна:
– … И вот этой девочке говорят: если хочешь вернуть своего любимого… А это без шуток, потому что девочка, по условию задачи, молодая, и любовь у нее первая. И потому-то лучше всего трюк действует на тургеневских барышень. На прожженую-то шлюху, прости господи, где ляжешь, там и слезешь. А перворазница – нет! Куда там!
– Так ты поэтому…
– Да, Марк, я тебе поэтому Ингу и сватал. По-любому, ты лучше, чем тот слащавый полупидор. Но, сам понимаешь, любовь зла, вон хоть на Змея с Валенком глянь.
– Вот же… – Змей сплюнул. – Слов не подберешь. У них и так все козыри. Они богатые, уважаемые. Могут же тупо завалить подарками. Нет, надо именно чтобы сапоги вытереть.
– А хорошо, что я село дурное, – Марк сплюнул тоже. – Нам до такого бл*дства еще три бронзовых века и четыре палеолита расти.
– Ну, а там понятно, – Хорн допил бутылку, бросил ее в сторону пламени. Не долетев, легкая пластиковая посудина рванулась к небу, на глазах оплывая, пока не превратилась в закопченый сдувшийся мяч. Тут она вспыхнула сразу вся и обрушилась в огонь уже полноценной кометой.
– Появился Легат, намекнул кому надо – девочку оставили в покое. Только мальчик тот не вернулся, и на все ухаживания нормальных парней у мелкой теперь блок. Вспоминает, чем первый раз кончился, и звереет. И хер знает, что теперь с этим делать.