– Мы тут чужие?
– Именно. Сюда каждый сотрудник пробился через конкурс. Двести, триста, семьсот… А пять или шесть лет назад и вообще – тысяча человек на место. Сейчас те люди набрались опыта. Возраст же их между двадцатью четырьмя и тридцатью. Пик способностей, пик энергичности.
– Шеф, так вы не случайно вспоминали маршалов Наполеона?
– Случайности не случайны, – де Бриак вовремя сообразил натянуть на лицо загадочную улыбку. – Гвидо, продолжайте, прошу вас.
– Вот они, по сути, являются Орбитой. Мы – ничто. Мы… – Гвидо потер залысины, пошевелил тонкими пальцами, – пассажиры. Детишки. Нас надо кутать в теплые ползунки, везде водить за ручку и вовремя вытирать нам сопли. В таком случае мы даже не слишком напортим.
– Дроны, внешний локатор? – комиссар интересовался без особой надежды. Никто не позволит замусоривать околоземные трассы еще больше. Отрицательным жестом Гвидо подтвердил опасения.
– Широковещательные станции? – Жюль прикрыл зевок.
– Только для сигнала бедствия либо для диспетчера. В начале – ну, помните? Бум туризма, надувные отели, космопланы?
– Да, время… – Мари помотала головой, красиво разбросав блестящие черные волосы. Эталонная француженка, синеглазая брюнетка с киноафиши. Сутки на орбите – а комбинезон уже притален.
Гвидо продолжил:
– Тогда широковещательная реклама забивала все каналы. Произошло несколько аварий. Теперь на любой широковещательный источник, не просящий помощи, либо не принадлежащий диспетчеру из списка, либо даже принадлежащий диспетчеру, но передающий неслужебную информацию – сразу наводится ракета.
Собравшиеся переглянулись. Общее мнение выразил адъютант:
– Сурово.
– Иначе коммерсов не заткнуть.
– Благодарю… – де Бриак передал слово аналитику:
– Франсуа?
Старик покашлял в седые усы. По здоровью он вполне годился к орбитальной службе. Просто Франсуа нравилось изображать отставного ветерана, ведь это позволяло безнаказанно ворчать на кого угодно. Чем старик сходу и занялся:
– Мое почтение, месье шеф-комиссар. Дела даже хуже, чем сказал наш пылкий мушкетер. В моем отделе совершенно недопустимое брожение. Для чего мы здесь? Дублировать службы орбитальной безопасности? Но у них имеется отработанная система реакции на угрозы, классификация угроз, протоколы. Натренированы люди. Выделена техника. Зачем же тут мы? Помочь им силами пятидесяти “пассажиров”? Либо мы синекура, ширма для отмывания средств? Ничем хорошим это не кончится!
– Месье Франсуа, – комиссар сдержанно улыбнулся, – если так, то не случится большой беды от вашего рассказа об этих угрозах. И о том, как здесь вообще все работает.
– Без нас, месье шеф-комиссар, все работало безукоризненно. Как с нами пойдет, господу-вседержителю виднее.
– Конкретнее, месье Талейран.
Франсуа фыркнул в усы:
– Повинуюсь, мой император.
Де Бриак понял, что свою кличку в отделе он уже знает. Что же, не самый плохой старт и не самая плохая кличка. Главное, не лезть ни в Испанию, ни в Россию.
– … Итак, наистрашнейшей угрозой является удар астероида. Если точнее, вход астероида в атмосферу со скоростью, массой и в направлении, несущем угрозу существованию цивилизации. О таких камнях начинают беспокоиться еще с высоких орбит, и заняты ими те самые буксиры-”факельщики”. Они сдвигают астероид с угрожаемой траектории. Если это не удается или невозможно, дробят его на возможно мелкие куски. Мелочь сгорит в атмосфере. Даже взорвется, даже вторая Тунгуска – лучше, чем Юкатан или Шива.
Жюль кашлянул.
– Ах да, – Франсуа ласково поглядел на оперативника, – вас же такому не учат. Юкатан и Шива – громадные кратеры от кусков гигантского метеорита. Сейчас они на дне океанов. Есть много свидетельств, что динозавры фейерверк не оценили. А Тунгуска – это уже при Фальере, в тысяча девятьсот восьмом. Над Сибирью произошел весьма и весьма мощный воздушный взрыв. Лес вывалило, как дома в Хиросиме. Люди уцелели только потому, что в той дикой глуши количество их никогда не достигало достойной упоминания величины. Случись такое над Парижем или хотя бы над Греноблем – овечек и пастушек положило бы больше, чем под Верденом и Соммой.
– Разрешите, мессир аббат?
– Прошу, дочь моя.
– Я читала книгу русского фантаста. Он считает, и приводит не лишенные логики доказательства, что атмосферный взрыв – сигнал сверхмощного лазера из системы звезды “61 Лебедя”. На земле взорвался вулкан Кракатау, при этом произошла вспышка радиоизлучения. Через двенадцать лет радиолуч достиг системы “61 Лебедя”. Инопланетяне, якобы, приняли радиовсплеск за попытку связи, ответили лазером, который достиг нас тоже через двенадцать лет.
Франсуа усмехнулся:
– А я читал, и тоже у русского фантаста. Дескать, целились в рисунки пустыни Наска, но промахнулись и попали в Сибирь. Сейчас перезаряжают.
– Отлично, – взглядом комиссар напомнил о деле. – Надеюсь, теперь посылку найдется кому встретить на дальних подступах.
– Именно так, – старик показал пальцем на глобус. – Вторая по значимости угроза – обмен землян баллистическими ракетами. Тут ничего сложного. На низкой орбите рой спутников с вольфрамовыми ломами, одноразовыми лазерами – как планировали штаты при Рейгане, так и воплощено в металл. Спутники автоматические, людей там нет. Программный код открыт и ежегодно проверяется специальной комиссией. Кроме того, код всегда доступен для проверки любому волонтеру. Все меры нацелены на перехват любой баллистической ракеты, неважно, кто и по кому выстрелит.
– А низкопрофильные крылатые ракеты? “Пятиминутки”?
Франсуа развел руками:
– В деснице господней. Сквозь атмосферу их не заметишь быстро. Залп, наверняка, будет массированным, что перегрузит компьютеры и еще больше замедлит общую реакцию. К тому же, перехватывать их нечем. Орбите не позволено иметь средства класса: “космос-поверхность”, понятно, почему.
– Следовательно, все эти “Звездные войны” с открытым кодом – пустышка.
– В случае всеобщей ядерной войны – увы. Тем не менее, одиночную ракету они перехватят надежно. И даже, случись террористам захватить полсотни ракет – система справится. Собственно, месье комиссар, истинное назначение системы “Невод” – ловить искусственные объекты, сходящие с орбиты, и максимально быстро превращать их в безопасный некрупный мусор, сгорающий в атмосфере. Это даже не скрывается, всего лишь не афишируется.
– А если террористы захватят орбитальный буксир – ту самую “кислородку” – и притащат один из железно-никелевых камней, ожидающих очереди в областях Лагранжа? Спутники “Невода” с ним не справятся: чересчур массивная и тугоплавкая дура.
Де Бриак несколько раз четко хлопнул в ладоши:
– Именно, Гвидо. Именно это наш самый вероятный сценарий, с которым согласно даже руководство. Вот почему мы здесь, месье Франсуа. Сообщите своему отделу, что дело нешуточное. Как сообщили мне наверху…
– Простите?
– Ах да, внизу. Ведь наше начальство теперь внизу.
– Как в аду, осмелюсь добавить, месье комиссар. Чем ниже, тем главнее.
Де Бриак поморщился, но не сбился:
– … Достоверно установлены признаки наличия организации, которой подобное развитие событий выгодно.
Сотрудники расхохотались – все, позабыв о чинах:
– Любому выгодно!
– Все надеются урвать в мутной водичке!
– Не любой отважится на действие, мадам и месье! – комиссар хлопнул по столу. В наступившей тишине кивнул на Лежера:
– Последние годы мы с Альбертом занимались именно такими людьми. Теракт, за который у Лежера “пурпурное сердце”, произошел у самого подножия Аризонского Орбитального Лифта. Поэтому во главе отдела именно я, не кто иной. И поэтому в нашем распоряжении целых четыре орбитальных буксира, – де Бриак вывел на голограмму красные ниточки траекторий.
– Два вращаются над планетой в меридиональном направлении, два в широтном. Они могут выдать полную тягу через пять минут после получения приказа. Время прибытия к месту полностью зависит от конкретной ситуации.
– Но камень практически на границе атмосферы можно и не успеть поймать.
– В таком случае буксирам приказано колоть астероид на сколь возможно малые части, которые сбрасывать в океан. Тоже плохо, но хотя бы не бить материковую плиту.
– Месье комиссар, – Франсуа почесал усы, – возможно, имеет смысл написать меморандум, чтобы рудные тела разделывались на малые блоки уже в зонах Лагранжа? Обосновать это удобством переработки, транспортировки – у малого камня меньше инерция, его можно двигать более дешевым буксиром? Ну, что-то в этом духе? Я дам задание мальчикам, пусть вычислят размер камня, при котором разрушения окажутся… Хотя бы не фатальными для цивилизации.
– Отлично. С этого и начните. Гвидо, сеть. Нам нужны глаза и уши. Если получится, совместно со здешней безопасностью. Но лучше без них.
– Земля не доверяет Орбите?
– Даже здешней безопасности?
На риторические вопросы де Бриак отвечать не стал:
– Жюль. Нам нужны местные. Пусть не помощь, так хотя бы нейтралитет. Напроситесь помогать им. Учиться у них. Напейтесь вместе. Подеритесь в баре. Ругайте начальство. Ходите по бабам. Плюйте с орбиты на крышу тещиного дома. Станьте для них… Пусть не своими, но понятными. Понятными, не вызывающими ненависти. Папаша Франсуа, вы позволите называть вас так?
– Повинуюсь, мой император.
– Ваш отдел – наша единственная надежда. Пока Гвидо развернет сеть, пока Мари соберет приемлемый объем данных, пока еще мушкетеры Жюля установят контакты третьего рода… Отдуваться вам.
Старик поднялся и некоторое время оглаживал подбородок пальцами.
– Боюсь, месье шеф-комиссар, что вы правы. Без глаз и ушей нам придется продвигаться медленно и печально.
– Как долго?
– Думаю, не менее двух месяцев. Пока не развеется туман.
Туман окутывал палатки ровно в шесть, как по расписанию. Кто вставал рано утром, еще мог видеть в холодном небе поздней осени лохматую половинку луны. Кто спал до подъема, видел только сырые верхушки палаток, на которых ветерок от проходящих людей вяло перекладывал черно-рыжие флаги.