Ладно, в атаку!.. Но что это?! Черные фигуры Наташки начинают порхать над доской, словно бабочки, не забывая время от времени пожирать своих противников. Наташка играет легко и непринужденно, обходя все мои хитрые ловушки. Каждый ход моей жены поражает глубиной своего замысла. Впрочем, это я понимаю только тогда, когда уже ничего не могу поделать.
Я поднимаю глаза и удивленно смотрю на жену.
«Я же выиграла у тебя целых два раза, — отвечает мне чистый женский взгляд. — Третий раз напросился ты сам».
К двадцать пятому ходу созревает вполне закономерный мат.
— Я куплю тебе вязаную шапочку, — говорит Наташка и целует меня в щеку. — Кстати, давно хотела тебе сказать, ты совсем не умеешь играть в шахматы.
Я молча закуриваю и отхожу к окну. Через минуту открывается дверь, и из подъезда выходит Наташка. Она с улыбкой машет мне рукой.
А я думаю… Я думаю о том, что женщинам нельзя проигрывать. Ни в коем случае!.. Особенно первую партию и уж тем более из жалости.
Зверская морда
Валентин Иванович Кошкин, бывший инженер и теперешний работник прилавка, целый год выращивал свинью Замарашку. К любому делу Валентин Иванович привык относиться, что называется, с душой, и со временем из худосочного поросеночка Замарашка превратилась в роскошную и толстую свинью.
Замарашку баловали. Например, она всегда пользовалась куда большей свободой передвижения, чем обычно позволяется свинскому роду-племени.
— Гляди-ка, какая хорошая свинка, — говорил один селянин другому, показывая пальцем на роющуюся на задворках Замарашку. — Пудов на восемь, не меньше. Пора бы ее уже и того самого…
В конце концов жена Валентина Ивановича, Люба, уговорила мужа заколоть безмерно растолстевшую свинью. Замарашка только что вернулась с прогулки по окрестностям. Она стояла посреди двора, что-то задумчиво пережевывая и внимательно посматривая на хозяина.
Валентин Иванович вздохнул и поплелся в сарай. Огромный ржавый нож, едва коснувшись точильного камня, высек кровавые искры. Валентин Иванович с ужасом смотрел на багровые цвета и старался не думать о предстоящей казни Замарашки.
— Скоро ты там? — окликнула мужа Люба. — Целый час уже точишь!
Валентин Иванович вышел во двор. Люба заговорщически подмигнула мужу и кивнула на курятник:
— Там она спряталась. Поняла все, наверное. Ну, иди!..
Валентина Ивановича качнуло.
— Не могу я, — жалобно простонал он, — тошнит меня что-то…
— Тоже мне мужик, — возмутилась Люба. — Иди-иди, нечего тут!..
— Да говорю же, что не могу! — Валентин Иванович вырвал локоть из цепкой ладошки жены. — Я еще никого в жизни не резал и это самое… Боюсь я.
Люба презрительно осмотрела мужа с ног до головы. Впрочем, довольно быстро женский взгляд смягчился.
— Нет, я тебе вообще-то сочувствую, — сказала Люба. — Это действительно трудно. Тебе нужно настроиться. Понимаешь?..
— Понимаю, — Валентин Иванович облизал пересохшие губы. — А как?
— Представь, что ты — крутой мужик. Ну-ка, изобрази зверскую морду.
Валентин Иванович послушно выполнил требование жены. В результате на лице бывшего инженера появилась гримаса измученного зубной болью меланхолика.
— Не пойдет, — Люба немного подумала. — Валя, ты должен внушить себе, что ты — «черный берет». То есть головорез и убийца. Кстати, можно крикнуть что-нибудь…
— А-а-а!.. — тонко взвизгнул Валентин Иванович.
— Стоп-стоп! Можно подумать, что не ты собрался резать, а тебя на вилку накалывают, — Люба потерла лоб, собираясь с мыслями. — Ты пойми, Валя, кто такой головорез? Это тип без нервов и извилин в башке. Тупой убийца. Кстати, в наше время большинство красивых женщин предпочитает влюбляться именно в головорезов. Усек, да?..
— Ы-ы-ы!.. — страстно замычал Валентин Иванович.
— Ты — животное! — в глазах Любы вдруг зажегся азартный огонек. Женщина сделала несколько гипнотических, завораживающих пассов руками перед застывшим лицом мужа. — Ты — зверь!.. В тебе нет ничего человеческого.
— Р-p-p!.. — по-собачьи зарычал Валентин Иванович.
— Ты способен на все, — продолжила гипнотическое внушение Люба. — Ты жаждешь крови и смерти. Свинья… Она такая противная!.. Убей ее!
Валентин Иванович слегка присел и, выставив вперед огромный тесак, громко крикнул странно изменившимся, жутким голосом:
— Га-а-а!
— Молодец! Убей ее!
— Га-а-а!!
Муж застыл в позе японского самурая, решившего сделать себе харакири. Его перекошенное лицо напоминало морду индейского бога смерти.
— Отлично, — Люба хлопнула в ладоши. — А теперь быстро в курятник.
Валентин Иванович бросился в сарай. Едва не сорванная с петель дверь глухо стукнулась о стену.
— Га-а-а!! — донеслось из курятника. — Га-а-а!..
Люба прикусила кулачок. Прошла томительно долгая минута. Предсмертного визга свиньи не было слышно.
Люба осторожно подошла к сарайчику и заглянула внутрь. Ее муж стоял посередине помещения и смотрел на Замарашку. Свинья лежала в углу и тихо, блаженно хрюкала. Валентин Иванович оглянулся.
— Я уже посчитал, — почему-то шепотом сказал он. — Десять штучек!..
Взгляд мужа светился такой тихой и светлой радостью, что Люба не выдержала и улыбнулась ему в ответ. Валентин Иванович был по-настоящему счастлив: рядом с Замарашкой, возле ее толстого брюха, бодались, пытаясь прорваться к материнским сосцам, крошечные и смешные поросята.
Теперь Валентин Иванович и Люба поросятами торгуют. По две тысячи рублей штука.
Ничего-ничего, проживем как-нибудь и без зверства!..
Как получаются женщины
Хрупкая Машенька Козлова была похожа скорее на девочку, чем на женщину. Впрочем, Машенька была замужем уже целую неделю, и теперь ей предстояло сделать первую в жизни уборку квартиры.
«Так-с, значит, — подумала она, осматривая зал. — С чего бы начать?..»
Машенька нерешительно взяла веник. Кот Бармалей потерся о женскую ножку и вопросительно посмотрел вверх. Судя по всему, Машенька не собиралась завтракать.
Через минуту веник наткнулся на две большие гири. Гири стояли в центре зала и были замаскированы брошенной второпях рубашкой мужа.
«Куда бы их поставить?..» — подумала юная жена и обвела взглядом квартиру.
Кот Бармалей уже сидел на подоконнике. Он рассматривал машину за окном, машину с большой надписью на борту «Молоко» и мечтал. Неожиданно сзади послышалось напряженное, женское пыхтение, и рядом с котом тяжело громыхнула гиря. Кот понюхал «соседку». Гиря невкусно пахла чугуном… Вторая тоже.
Через пару минут Машенька отложила веник и взяла в руки тряпку. Женский взгляд упал на пыльный подоконник. Там, между двумя гирями, сидел кот и по-прежнему смотрел в окно.
«Гири будут мешать», — подумала Машенька.
Она перевела взгляд на громоздкий шкаф и задумалась. Потом Машенька отложила тряпку и пододвинула к шкафу стул.
Гири были очень тяжелыми.
«Нужно было одну сначала взять, — догадалась Машенька, с трудом выпрямляясь на стуле. — Впрочем, ладно… Р-р-раз-два, взяли!»
Молодая женщина подняла обе гири… И увидела толстый слой пыли на шкафу. Держа гири на груди, Машенька слезла со стула, поставила «железо» на пол и снова взяла тряпку.
Уже спускаясь вниз, она споткнулась о гири и упала. Рядом с гирей сидел кот Бармалей и смотрел на юную женщину зелеными, голодными глазами.
— Уйди отсюда, обжора, — строго сказала Машенька.
«А я тут при чем? — подумал кот. — Давай лучше позавтракаем».
Машенька взяла гири и снова стала на стул. Р-р-раз!..
«А что если поставить их под кровать?..» — неожиданно для самой себя подумала она. Машенька опустила «железки» на грудь и задумалась. Потом она слезла со стула и побрела с гирями в спальню.
Задвинуть гири под кровать оказалось не таким простым делом. Во-первых, Машенька боялась поцарапать пол, а, во-вторых, под кроватью было много пыли, и юной женщине пришлось вытаскивать гири назад. Машенька кусала губы и шептала спортивному «железу» мужа неласковые слова. В конце концов женское упрямство одержало верх.
— Ну, наконец-то!.. — Машенька улыбнулась и чисто механически вытерла мокрой тряпкой вспотевшее лицо. Потом она весело подпрыгнула и упала на кровать…
Что-то твердое ткнуло Машеньку в живот. Женщина замерла. Она перевернулась на спину, приподнялась и резко опустила тело. На этот раз твердое толкнуло Машеньку в поясницу.
«Гиря! — с ужасом подумала женщина. — Ой, тогда ночью что получится?!»
В зале громко мяукнул Бармалей. Подходило время обеда.
«На балкон их!..» — с отчаянием подумала Машенька.
На балконе Машенька разбила три банки с огурцами и, в конце концов, пришла к выводу, что лучшее место для гирь — это антресоли.
Через долгих полчаса Машеньке удалось взгромоздить упрямое «железо» на антресоль в коридорчике. Бармалей смотрел вверх удивленными глазами и молчал.
— Во-о-от так!.. — простонала Машенька, продвигая чугунную железяку как можно дальше.
Неожиданно полочка рухнула. Кот едва успел отпрыгнуть в сторону, но следом за гирями на пол обрушилась Машенька…
…Муж пришел с работы в шесть часов вечера.
Машенька лежала в зале, на диване, уткнувшись лицом в подушку, и тихо стонала. Кот Бармалей лежал на пояснице женщины и мирно спал.
— Почему мои гири лежат в ванне? — удивленно спросил муж.
— Бу-бу-бу… — пробубнила Машенька в подушку, не поднимая головы.
— Что-что? — спросил муж.
— Понимаешь, я убирала в квартире… — Машенька с трудом приподняла голову, но сил даже на слова не было. — Слушай, муж, может быть, ты сам приготовишь ужин, а?
Муж улыбнулся и пошел на кухню.
Через полчаса Машенька ела котлеты, лежа на диване. Уставшие руки сильно дрожали, и юная женщина не могла удержать вилку. Муж кормил Машеньку сам.
— Еще кусочек, пожалуйста, — то и дело просила Машенька.
После тяжелого физического труда приготовленные мужем котлеты казались необычайно вкусными.