Глава 12Назначение в британские ВВС
Я знал из уроков Закона Божьего, что существует Красное море, но имел лишь поверхностное представление о «Начале всех времен». Теперь, глядя на землю, возвышающуюся над горизонтом, я осознавал, что где-то там должна находиться гора Синай, на которой Моисей возносил молитвы за свой обездоленный народ и где он обрел «Десять заповедей». Одна из этих заповедей, а именно «Не убий», сегодня, к сожалению, искажена.
В бескрайних просторах горы Синай переходили в пустыню, наполненную матово-серым песчаным воздухом. На западе лежал Египет – страна древнейшей цивилизации, а на востоке – Аравия с Меккой, куда стекались тысячи мусульманских паломников, чтобы прославить имя пророка.
Мы проплывали между небольшими островами, где издревле велась торговля, ловили жемчуг и продавали рабов. Ныряльщики бросались на дно, разрезая блестящими бронзовыми телами прозрачную воду. Они оставались под водой до тех пор, пока не отбирали у моря его драгоценности – маленькие сияющие шарики, которые после должны были украсить шеи дам, как прекрасных, так и не очень.
На нашем транспорте в такую ужасную жару невозможно было найти ни одного прохладного местечка. Ни дуновения ветерка не проносилось над водой. Краска на старом судне выцвела и потрескалась под палящими лучами. Дым поднимался вертикально из трубы и походил на темного бесконечного змея, стелящегося над водой. Ни одно облако не давало ни на минуту спасительной тени. Акулы кружили вокруг корабля, поджидая тех, кто захотел бы спрыгнуть в воду, спасаясь от ужасной жары. Разрезающие воду плавники хищников удерживали от освежающей ванны даже самых отважных. Металл раскалился добела, словно мы плыли в кипящей воде.
В последующие годы жизни мне неоднократно приходилось пересекать Красное море, но совсем по-другому. Ведь теперь все изменилось, современные самолеты поднимаются очень высоко над этим пеклом и бесшумно скользят в небе, оставляя за собой белую полосу инверсионного следа. Выше облаков в атмосфере царит покой, и ни одна песчинка не нарушает чистоты обзора.
Вздох облегчения пронесся над палубой, когда мы подошли к Суэцу[26] – когда-то нищей деревне, которая теперь превратилась в важный порт Западных стран. Здесь проходил канал, строительство которого обошлось во многие миллионы. В настоящее время тратились миллионы для его охраны. В Суэце мы попрощались с британскими офицерами, с которыми крепко подружились в пути.
Нас держали под охраной, порекомендовав дожидаться встречи с местным руководством. Видимо, именно здешним начальникам предстояло определить нашу дальнейшую судьбу. Как и в Сингапуре, мы почувствовали, что вновь находимся под подозрением. Офицеры британской контрразведки множество раз изучили наши бумаги, расспрашивали о наших политических взглядах. Я думаю, в полученных ответах их ничего не насторожило, так как мы крайне отрицательно относились к любым формам большевизма. Наши объяснения оценили положительно, после чего мы отправились в британско-индийский лагерь, предназначенный для акклиматизации бородатых сикхов, которые проводили здесь какое-то время перед отправкой на Западный фронт.
Лагерь, в котором под командованием трех британских офицеров находилось несколько сотен солдат, располагался в пустыне недалеко от Суэца. Нас встретили здесь как дорогих гостей. Офицеры выделили нам палатку и одеяла, выражая свою искреннюю заботу и беспокойство о том, что больше не могут нам помочь. Такой теплый прием стал для нас настоящим сюрпризом.
На следующее утро нас разбудил шум, который звучал как музыка. Выйдя на улицу, мы увидели самолеты, кружившие в небе над Суэцем. Один из офицеров объяснил нам, что эти самолеты принадлежат летной школе, которая находится в нескольких километрах от лагеря. Мы незамедлительно отправились туда.
В школе мы познакомились с офицерами-пилотами и представили себя командиру, шотландцу, который говорил по-английски так странно, что нам было трудно его понять. Чтобы еще больше усложнить ситуацию, он курил трубку, не переставая, во время разговора с нами. Однако вскоре мы почувствовали себя как дома. Когда лед недоверия растаял, я осмелился заметить командиру, что лучше пойму его, если он перестанет курить трубку. Он рассмеялся, и с тех пор наши беседы стали проще и менее напряженными. Шотландец с большим вниманием слушал наши рассказы о русском фронте. Мы делились с ним опытом воздушных боев, нашей стратегией и тактикой в воздухе. Он попросил поделиться этими знаниями с молодыми летчиками.
Что касается нашего возможного зачисления на службу в британскую авиацию, то, по словам командира, от него это не зависело. Его власть распространялась только на подчиненный ему отряд. Чтобы сделать наше пребывание в школе максимально приятным, он приказал своим инструкторам брать нас с собой в полеты. Мы много раз поднимались в небо над лагерем на самолетах производства компании «Эйрко»[27], которые даже сейчас, спустя двадцать лет, все еще используются в качестве учебных машин. Они практически не ломались, если за ними хорошо ухаживали. Наше стремление стать летчиками Королевских воздушных сил день ото дня становилось все сильнее. У нас оставался последний шанс – Управление британского воздушного флота в Лондоне.
Когда мы пробыли на аэродроме почти неделю, местный заведующий финансами спросил, не хотим ли мы внести свой взнос в фонд офицерского собрания. К моему огромному разочарованию, и, вероятно, его тоже, я ответил, что мы не можем купить даже коробок спичек.
– Простите, но довожу до вас, что более вы не можете с нами обедать, – сказал он.
Оказалось, что до сих пор мы питались за счет личных средств офицеров. Чтобы окончательно понять, что с нами делать, начальник отряда поехал в Суэц для разговора с высоким военным начальством. Новости, которые он привез, не вызвали особого восторга:
– Теперь вы зачислены в команду нижних чинов и должны питаться в солдатской столовой, – сказал он.
Здесь за обедом мы получали мармелада больше, чем могли съесть. У меня до сих пор пропадает всякий аппетит, если на столе стоит наполненная им банка. Вечерами нас по-прежнему приглашали в офицерское собрание, чтобы выпить рюмочку.
Но всему когда-нибудь приходит конец. Поступил приказ, в соответствии с которым нам предстояло отправиться в Порт-Саид[28], где нас планировалось посадить на корабль, следующий в Англию.
В Порт-Саиде мы погрузились на пассажирское судно водоизмещением 12 000 тонн, которое выглядело достаточно обшарпанно. После обычной проверки документов мы, к нашей радости и удовольствию, получили каюты первого класса. Непривычная роскошь. На борту находилось несколько сотен пассажиров, из которых никто не знал, когда именно мы отчалим. Средиземное море оставалось небезопасным из-за немецких подводных лодок, поэтому время отправления транспортов, принадлежавших странам Антанты, объявлялось непосредственно перед выходом из порта. Десятки пароходов собирали в караван, который обычно сопровождали крейсер и несколько противолодочных кораблей. Нам пришлось ждать, оставаясь на борту, два дня, после чего мы подняли якорь и, заняв свое место в ордере, медленно тронулись в путь. Торпедные катера кружили вокруг, в то время как впереди на большой высоте самолеты высматривали вражеские субмарины.
Чаще всего немецкие подлодки подкарауливали суда у выхода из Суэцкого канала. Эта информация вызвала гораздо больше волнения на борту, чем та таинственность, с которой мы отплывали, и сделала наше пребывание в этой плавучей казарме еще менее приятным. Каждое мгновение мы ожидали увидеть пенный след вражеской торпеды и готовились быть погребенными в безымянной морской могиле.
Неожиданно наш пароход начал сбавлять ход, пока не остановился совсем. Так как он находился во главе построения, остановившись, мы увидели, как остальные проплывают мимо нас. Мы подумали, что на нашем самом большом судне находится командир каравана, который решил провести инспекцию всех транспортов. Но помощник капитана вскоре сообщил действительную причину задержки. В машинном отделении нашли серьезный дефект, который невозможно устранить во время плавания. Едва покинув гавань, мы вновь возвратились в Порт-Саид. Сойдя на берег, я сделал вывод, что мне очень приятно чувствовать под ногами твердую почву. Когда жизнь человека находится в чужих руках, возникает ощущение беспомощности.
Задержка могла продлиться до четырех недель, так как теперь необходимо было собрать достаточное количество судов для нового конвоя.
Мы зарегистрировались у британского коменданта, и нас разместили в военном лагере, расположенном за городом. После этого мы отправились в офицерский клуб, где собралось множество людей – шотландцы, ирландцы, австралийцы, новозеландцы, канадцы, южноафриканцы и англичане, следовавшие в разные точки – Британию, Салоники или на фронт в Палестину.
Мы проводили время за карточной игрой в компании этих людей, пока наши деньги не переходили к ним в руки. Наш ежедневный доход составлял 2,40 франка. Из них 1,50 мы отдавали за право посещать офицерский клуб, и только 0,90 оставалось на наши личные расходы – сигареты и прочие мелочи. Нам удавалось откладывать лишь небольшую сумму на еженедельное посещение Порт-Саида, где по вечерам в больших отелях проходили танцы, а на террасах собиралось много людей.
Места в лагере освобождались быстро, по мере отъезда временных обитателей. Вокруг постоянно появлялись новые лица. Однажды утром группа офицеров отправилась на фронт в Палестину. Они выглядели очень внушительно, когда покидали Порт-Саид в полной экипировке, но днем того же дня вернулись назад уже не такими бравыми. Некоторые из них пришли в лагерь в одном нижнем белье, у других были перевязаны руки или забинтованы головы.
Что же произошло? Как только они отошли на несколько миль от берега, их корабль торпедировала вражеская подлодка. Хотя в первых сообщениях утверждалось, что никто не спасся, некоторых из наших соседей по лагерю все же подняли из воды спасательные катера. Пережившие эту трагедию офицеры быстро прогнали от себя ужасные воспоминания и оценивали случившееся как забавное приключение. Британцы – очень стойкий и бесстрашный народ. Мне кажется, неистребимое чувство юмора способно вытащить англичан из самых сложных ситуаций, и в конце концов именно оно помогло им победить.