Через два дня эти же офицеры вновь вышли в море, чтобы снова оказаться торпедированными. Но они не унывали, хотя их ряды сильно поредели, и с рассветом в третий раз отважно отправились в знойную Палестину.
Как ни старались союзники, немцам удалось практически полностью заблокировать перевозку войск по Средиземному морю. Успех этого в немалой степени обеспечивала развитая шпионская сеть, работавшая выше всяких похвал. Часто на дно отправлялся именно тот транспорт конвоя, который был заполнен наиболее дорогостоящим грузом или оружием! И это не случайное совпадение!
Мы просидели в Порт-Саиде почти месяц. Может быть, британское командование забыло о нас? Я также не получил никакого ответа на свое прошение об отправке меня на фронт в Палестину простым солдатом. В конце концов пришел пакет из Главного штаба, в котором содержался приказ следовать в Александрию, где нас подсадили на одно из судов, следовавших в Англию.
В небе кружили три самолета. Когда один из них подал дымный сигнал, означавший, что море спокойно, матросы отдали швартовые концы и прозвучала команда к отправлению. Мы последовали за катером эскорта и через час догнали свой конвой, занимая место в его хвосте, словно Великая армада. Я бы, конечно, предпочел оказаться где-нибудь в середине, но выбора не было. Я успокаивал себя мыслью, что наше судно – самое маленькое в караване, а для подводных лодок более привлекательной добычей является один из 15-тонных транспортов, шедший в голове кильватерной колонны.
Мы двигались вслед за крейсером, который возглавлял нашу Армаду. Караван напоминал отряд робких пехотинцев позади свирепого унтера. Неожиданно завыла сирена одного из торпедоносцев, и корабли сопровождения окружили наш дымящий трубами строй. Казалось, они собрались водить какой-то дикий хоровод. Затем мы услышали несколько приглушенных разрывов, и все стихло. После этого больше ничего интересного не произошло. Словно пастушьи собаки, оберегающие стадо овец, торпедные катера постоянно охраняли в открытом море нашу флотилию, состоявшую из следовавших друг за другом судов. После нескольких дней плавания на западе перед нами показалась Гибралтарская скала. Караван на некоторое время остановился в Гибралтарском порту, чтобы перевести дух перед выходом в Атлантический океан.
Поскольку именно между Гибралтаром и Англией погибало большинство судов, наш конвой вновь пришел в движение ночью. Мы отчалили при потушенных огнях. Чтобы не потерять друг друга, каждый транспорт тянул за собой на тросе длиной тридцать метров сигнальный буй. По ним ориентировались в темноте капитаны, державшие кильватерный строй. Для осуществления подобного плавания требовалось высокое мастерство.
Мы прошли! Нам сопутствовала удача! Кораблям сопровождения эскорта удалось удержать вражеские субмарины на расстоянии. Наконец утром мы увидели на северо-востоке береговую линию Британии. Страна, которую я часто рисовал в своем живом воображении! Остров, который две сотни лет диктовал миру, что делать и как жить! Плимут! Наконец-то Англия!
Глава 13Надежды на антибольшевистский реванш
В конце сентября 1918 года над Плимутом висел густой туман, скрывая от посторонних глаз холодную и сырую гавань, где пришвартовался пароход британского адмиралтейства. Два человека, сошедшие с его борта, были одеты в колониальную форму и с изумлением оглядывались вокруг. Они дрожали, но не от холода, а от переполнявших их эмоций – после бесконечного путешествия они наконец-то достигли своей цели, очутившись в Англии.
Эти двое – Липский и я – с искренним удовольствием приветствовали эту страну, которую мы так долго искали. Чтобы добраться сюда, мы преодолели тысячи километров в вагонах для скота и пересекли множество морей. Обнявшись, мы вели себя как гимназистки на каникулах, не смущаясь присутствующих офицеров британской контрразведки, которые, глядя на нас, терялись в догадках: «Это летчики или безумцы?»
Улыбнувшись, они радушно поздоровались с нами и вежливо выразили сожаление, что не смогли встретить нас более торжественно. Ни один жест или выражение глаз этих хорошо одетых джентльменов не выдавал, насколько комичной казалась эта ситуация.
– Ваш поезд в Лондон отправится через полчаса, – сказали они. – Здесь ваши паспорта. На вокзале в Паддингтоне вас встретит человек из Военного министерства, который объяснит, что необходимо сделать дальше.
Для нас зарезервировали места в вагоне первого класса, и через два часа мы прибыли на Паддингтонский вокзал в Лондоне. Когда поезд остановился, дверь открылась, и в наше купе вошел мужчина.
– Вы русские офицеры? – спросил он.
– К вашим услугам, – ответили мы.
– Следуйте за мной. Я имею приказ немедленно доставить вас в Военное министерство, – сказал он.
Через мгновение мы оказались на неосвещенном перроне. Не горело ни одного фонаря, а окна вагонов закрывали плотные шторы. От страха перед нападением немецкой авиации весь Лондон погрузился во тьму. Впрочем, миллионный город с вечера окутал плотный туман, так что сегодня можно было не опасаться ночных бомбардировок. Мы последовали за офицером, который провел нас через пункт контроля. Выйдя с вокзала, мы обратили внимание, что почти везде вместо мужчин работали женщины. Так, водителями обеих роскошных машин, ожидавших нас снаружи, также оказались милые молодые дамы.
Автомобиль бесшумно заскользил прочь от вокзала, направляясь по темному, призрачному Лондону. Сердце империи, город «света и удовольствий» казался вымершим. В последнее время на Лондон упало много бомб, и никто не хотел лишний раз рисковать. Любой лучик света мог обозначить цель для вражеских самолетов. Нам все же удалось кое-что рассмотреть во мгле – мы проезжали мимо гигантских жилых домов, больших театров и кинотеатров. Удивительно, как наш милый водитель, которая, вероятно, тоже ничего не видела, находила правильную дорогу.
Возле Военного министерства толпились люди, желавшие увидеть въезжающих и выезжающих «повелителей войны». Когда мы покинули машины и проследовали в здание Военного министерства, кто-то из них сказал: «Два парня из “Ач”». Позже я понял, что под «Ач» он имел в виду клинику для душевнобольных «Колни Хач» (Colney Hatch).
Перед нами открылась большая дверь, солдат отдал честь, и мы вошли в кабинет. От волнения я уронил тропический шлем, и когда нагнулся, чтобы его поднять, на меня натолкнулся Липский. Мы оба чуть не упали на гладкий паркет. Липский, вероятно, нервничал так же, как и я. С большим трудом мы смогли взять себя в руки.
Нас поприветствовал майор Скиф, который заговорил по-русски и довольно быстро вернул нас в состояние равновесия.
– Сначала вам следует отдохнуть, – улыбнулся он. – Мы можем отложить все дела на завтра. Давайте сначала отправимся в отель.
В закрытом автомобиле он привез нас в гостиницу на Рассел-сквер. Следующим утром мы встретили майора Скифа в холле. Возможно, он велел дежурным доложить ему, как только мы проснемся. По пути в Военное министерство мы впервые рассмотрели Лондон. Туман рассеялся.
Нам не пришлось рассказывать о себе полковнику, который руководил Русским отделением. Он был в курсе, кто мы и зачем прибыли. Позже я пришел к выводу, что англичане знали о каждом нашем шаге с того момента, как мы пересекли российскую границу.
– Итак, вы наконец добрались. Чем бы вы хотели заниматься? – спросил полковник.
Долгие месяцы я ждал этого вопроса.
– Мы хотели бы служить в британской авиации, – ответил я.
– Это похвальное желание, но исполнить его невозможно. Мы не принимаем иностранцев в Королевские воздушные силы. Но для вас имеется возможность поступить в одну из эскадрилий, которые сегодня или завтра отправятся на Север России.
– Превосходно, – ответил я.
В то время против большевиков велись боевые действия в разных концах нашей родины, главным образом в Архангельске, Сибири и на Юге, позже – в странах Балтики. Эти военные кампании во многом поддерживались и подпитывались англичанами, которые отвечали за поставку оружия и боевой техники. Лондон направлял в зону антибольшевистского сопротивления полностью экипированные эскадрильи с обученными летчиками. Главная цель – не дать немцам возможности захватить русские месторождения полезных ископаемых и прочие материалы, в которых так нуждались сами британцы.
Затем мы посетили Управление британского воздушного флота. Оказалось, что там все также были в курсе наших дел и знали о контракте, подписанном нами в Сингапуре, где мы указали, что готовы драться на любом из фронтов, куда бы нас ни послали.
В Управлении авиации нас встретил резвый господин средних лет, с висевшим на пиджаке моноклем. Он поднялся из-за большого дубового стола и поприветствовал нас безо всяких церемоний, как старых друзей. Это был генерал Сефтон Брэнкер[29], член Высшего военного совета.
Боевые товарищи по 19-му корпусному авиаотряду прапорщики И.В. Смирнов (слева) и В.Н. Шайтанов. Ноябрь – декабрь 1917 г.
– Итак, парни, у вас за спиной сложное путешествие, но расскажите-ка мне, чего именно вы добиваетесь? – спросил он.
– Мы хотели бы служить в Королевской авиации, но в Военном министерстве нам объяснили, что это исключено, – ответили мы.
Брэнкер постучал пальцами по столу и воскликнул:
– Черт! Кто сказал вам, что это исключено? Нам нужны опытные летчики, и не существует ни одного препятствия к вашему зачислению в нашу авиацию!
Брэнкер взял ручку и начал писать, продолжая беседовать с нами.
– Начиная с этой минуты вы приняты в британскую авиацию. Разумеется, вам потребуется еще несколько дней, чтобы познакомиться с нашими машинами и нашими порядками. Поэтому мне представляется наилучшим, чтобы вы как можно скорее отправились в тренировочный лагерь Блэндфорд. Как только окончите стажировку, я с превеликим удовольствием отправлю вас на Западный фронт.
– Большое спасибо, генерал, – сказал я.