умоляли меня немедленно вернуться на свой пост. У них не было никаких оснований волноваться, но они не могли поверить, что магараджа умеет управлять такой большой машиной.
Когда мы добрались до Джайпура, преодолев свыше 600 километров, я увидел, что на аэродроме собралось много голландцев. Рейсовый самолет Силлевиса уже ждал нас на летном поле. В это время совершило посадку еще одно воздушное судно KLM, перевозившее с Ближнего на Дальний Восток компанию американцев. Эти туристы уже объездили полмира, твердо решив посетить все уголки нашей планеты. Почту перенесли из одной машины в другую. Это оказалось не так-то просто, требовалось все тщательно проверить, так как ответственность за передачу груза лежала на командире корабля. Мы приняли на борт еще 250 кг почты. Здесь нам удалось выкроить время, чтобы понежиться в ванной, а также проглотить завтрак, обед и полуденный чай за один прием.
Через два с половиной часа мы отправились в Аллахабад. Самолет летел по ясному, усыпанному звездами небу. В половине первого ночи, когда мы уже приближались к Аллахабаду, Ван Бекеринг показал мне несколько скверных метеосводок. На летное поле лег густой туман, видимость была не более ста метров. Но я знал, что туман должен к рассвету рассеяться. И действительно, когда мы приблизились к цели, на взлетной полосе оставалось всего несколько лоскутов тумана. Посадка прошла гладко. Погода в это время года полностью подходила для полетов над Индией. За следующие четыре часа мы покрыли отрезок пути от Аллахабада до Калькутты. Всего же к этому времени мы находились в воздухе 72 часа 40 минут. Голландская колония была уже близко, но мы постепенно начинали чувствовать усталость от пройденного расстояния, поэтому праздновать не было ни сил, ни желания.
Мы выглядели крайне утомленными от почти непрерывного перелета. С трудом выбравшись из машины, мы с изможденными лицами вяло помахали встречавшим нас людям. Руководство предложило нам немного отдохнуть. Хотя очень хотелось воспользоваться гостеприимством и всеми благами, которые нам так искренне сулили, мы все же решили поскорее продолжить свой путь. Победа была почти в наших руках. От Калькутты до Батавии могло произойти все что угодно, а я не хотел больше рисковать. Через полчаса мы вновь поднялись в воздух.
Глава 25Рождественский полет «пеликана»
Двое уставших мужчин, сидя рядом в кабине, наблюдали, как «Пеликан» плавно поворачивает над дельтой Ганга на юго-восток. В солнечных лучах сверкали широкие притоки, петляющие по зеленым джунглям, пока не достигали устья, где река, вырываясь на простор, отделяла нас от ближайшей земли. Мы летели над пустынным Бенгальским заливом, преодолевая тысячу километров до Рангуна.
Веки налились свинцовой тяжестью, но я не мог позволить себе заснуть. Позади меня Ван Бекеринг лихорадочно стучал ключом радиопередатчика, обеспечивая нас необходимыми метеосводками и уточняя детали нашего местоположения. Чем ближе мы подходили к цели, тем больше у него было работы. Теперь в наш адрес устремились добрые пожелания со всего мира. Радист, работая с ключом, воспринимал информацию на слух, а затем переносил полученные сведения на специальные бланки, которые передавал мне.
Гросфельд, не столь уставший, как мы, с веселой улыбкой заглянул в кабину и принес нам три чашечки кофе. Он наблюдал, как мы наслаждаемся этим черным напитком, ожидая немедленного действия своего волшебного эликсира. Кофе помогал нам не заснуть.
Мы прибыли в Рангун в пять часов вечера. Пока заправляли машину, нам удалось ненадолго вытянуть ноги. Здесь тоже собрались сотни любопытствующих, но нами овладела такая апатия, что во время приготовлений к отправке мы не обращали внимания на раздававшиеся вокруг радостные восклицания. И снова мы поднялись в небо.
Теперь наш путь лежал в Бангкок. На этом участке я попытался поспать, а за штурвал сел Сур. Но мои нервы были настолько расшатаны, что о настоящем отдыхе не могло быть и речи. Звук мотора гудел в ушах, перед уставшими глазами все время скользила земля. Я надеялся, что Суру удастся спокойно сомкнуть глаза, когда придет его очередь. Думаю, он тоже слишком волновался и с трудом засыпал.
Из Алор Стар[69] пришли неутешительные вести. Половина аэродрома ушла под воду из-за прошедших в последние дни сильных тропических ливней. Посадка в темноте могла оказаться если не опасной, то, по крайней мере, очень сложной.
Если бы мы отправились из Бангкока немедленно, то прибыли бы в Алор Стар затемно, до восхода солнца. Мы решили переждать три часа в Бангкоке, использовав эту паузу для отдыха. Пока Гросфельд занимался моторами, нас радушно приняли в сиамском офицерском клубе, где впервые после Рима мы смогли лечь в приличную постель. Но ни один из нас не смог заснуть. Все были слишком взволнованы. В полночь мы покинули Бангкок, направившись на юг.
Наш путь пролегал над тропическими морями и джунглями. Почти сразу после старта мы попали в полосу дождя. Так как ранее нам уже приходилось испытывать что-то подобное, мы не восприняли этот ливень всерьез, посчитав его, скорее, за приятную смену погоды. Начальник аэропорта Алор Стар ожидал нашего прибытия на три часа раньше, не зная о паузе, которую мы сделали в Бангкоке. Из-за отсутствия связи он не мог получить сообщения о графике нашего полета. Всю ночь он жег фонари, и ко времени прибытия «Пеликана» у него уже не осталось ни капли масла. Оказалось, мы приняли очень разумное решение, что не стали рисковать. Состояние аэродрома было настолько плохим, что приземление в темноте исключалось. Расстояние от Бангкока до Алор Стар мы преодолели примерно за шесть часов. Быстро позавтракав, мы поспешили дальше, расплескав при взлете лужи на аэродроме, больше пригодном для приема гидропланов.
В Сингапуре мы сели на военный аэродром, который временно использовали гражданские самолеты. До меня не сразу дошло, что, перелетев за четыре дня из Амстердама в Сингапур, мы вписали новую страницу в историю воздухоплавания. Бедный Ван Бекеринг! Он непрерывно записывал бесчисленные поздравительные телеграммы. У всех росла уверенность в том, что наша попытка будет удачной.
При отправлении из Сингапура мы чудом избежали большой опасности. Командование британских военно-воздушных сил решило сопроводить нас самолетами эскорта, но забыло об этом предупредить. Как только колеса оторвались от земли, я заложил крутой вираж влево, желая поприветствовать провожающих. К моему ужасу, я неожиданно обнаружил рядом машины ВВС, которые, немедленно сбросив газ, с трудом избежали прямого столкновения с «Пеликаном». Находясь в неведении о причинах возникновения аварийной ситуации, я немедленно послал телеграмму военному коменданту, выразив сожаление о случившемся инциденте, и принес ему свои извинения.
На аэродроме в Палембанге было очень много людей. Нас ожидала официальная встреча с речами и шампанским, но я решил ограничиться только кофе. После получасового пребывания на летном поле мы снова поднялись в воздух. Теперь до конечной цели нашего маршрута оставалось всего 480 километров, и это расстояние казалось нам незначительным. Мы были так рады скорому завершению нашего путешествия, что усталость как будто исчезла.
В Батавии мы приземлились 22 декабря 1933 года. В статьях, которые волной прокатились по мировым средствам массовой информации, утверждалось: «В истории Нидерландской Индии этот день навсегда останется вписанным золотыми буквами!» Многие никогда не забудут этот день. Во всяком случае, мы, экипаж «Пеликана», – это уж точно.
Едва пропеллеры нашего самолета остановились и колеса заблокировали деревянными колодками, как мы услышали ликующую толпу. Люди со всех сторон бросились к «Пеликану». Я услышал голоса служащих KNILM, которые уговаривали толпу расступиться. Они пытались пробиться к нам с пассажирским трапом, чтобы вывести экипаж наружу. Наконец трап все же установили. Через открытую дверь я услышал, как люди скандируют наши имена и поют «Хет Вильгельмус»[70].
Когда я в сопровождении Сура, Ван Бекеринга и Гросфельда вышел из кабины, усталость как будто свалилась с плеч. Вместе с Суром мы, как могли, стали спускаться по трапу, но встать на землю не получилось. Я застрял на середине ступенек, а Ван Бекеринг и Гросфельд остались в дверях. Члены руководства KNILM назвали нас героями, я помахал им рукой, и в этот момент толпа подняла меня на руки и стала качать, а затем отнесла к зданию аэропорта. Только там полиция сумела нас освободить, и мы наконец получили возможность перевести дух.
Сразу же посыпались приглашения на официальные приемы, званые обеды и праздничные торжества, которые, к сожалению, мы не могли принять, так как выполнили лишь половину задания. До Нового года нам предстояло вернуться обратно в Амстердам, и единственная вольность, которую мы могли себе позволить, – это несколько бокалов шампанского. После бесчисленного количества чашек черного кофе, выпитых в последние дни, этот напиток показался нам превосходным.
Моя комната в отеле больше походила на будуар кинодивы, уставленный букетами цветов. У меня было только одно желание – чтобы все это великолепие увидела моя жена.
Больше всего нам требовалось выспаться. Но прежде чем отправиться в кровать, я переговорил по телефону с Плесманом. Он сообщил, что наш полет произвел в Голландии настоящий фурор и что я, видимо, до конца не осознаю всей важности этого события для компании KNILM и Нидерландов. Ровно через 100 часов 48 минут после вылета из Амстердама мы приземлились в Батавии. Мы на 50 минут сократили расчетное время маршрута, который разрабатывался для самого быстрого в мире самолета «Фоккер» F.20. Всего мы находились в воздухе 72 с половиной часа, развив крейсерскую скорость 201 км/ч и израсходовав при этом 4070 галлонов бензина и 77 галлонов масла. Цена победы была высока, но мы с лихвой окупили все затраты мощной пропагандой, прославившей KNILM не только в Голландии, но и во всем мире.