лнца и отдохнуть, один из разведчиков увидел на горизонте зеркало воды. Будто помолодев, они устремились вперед. Идти пришлось очень долго. Внезапно видение исчезло, горизонт стал пыльно-серым. Людей охватило отчаяние. Неужели это только мираж, продукт воспаленного воображения? Но они продолжали с упорством шагать дальше. Через несколько часов они стояли у маленького мутного озерца. Сначала путники опасались, что вода может оказаться соленой, но, осторожно попробовав, они закричали от счастья: «Пресная!» Более не скрывая своей радости, они прыгнули в озеро и долго с неукротимой жаждой утоляли жажду. Несколько часов они просидели в воде, чувствуя себя заново родившимися, способными на любые подвиги. Но понемногу разведчики вернулись к реальности. Им предстояло двигаться дальше, хотя они понимали, что через сутки вновь столкнутся с недостатком воды. Почти у всех на шее, руках и ногах появились серьезные солнечные ожоги. Ван Ромондт и Мюллер совершенно выбились из сил и не могли пошевелиться. Их решили оставить у озера, предложив по возможности продолжить путь после того, как они немного отдохнут.
Когда стемнело, только двое отправились в путь. К рассвету они достигли австралийских джунглей. Вокруг расстилался неизменный пейзаж: небольшие рощи сменялись дикой землей, местами заболоченной, местами скалистой, но всегда труднопроходимой.
Внезапно один из них схватил другого за руку и остановился в изумлении. «Человек!» – хрипло произнес он, указывая на деревья, стоявшие чуть поодаль. Так и было: там стоял абориген, с интересом наблюдая за ними.
Но не успели европейцы приблизиться, крича и размахивая руками, как он скрылся в лесу. Он удалялся с такой скоростью, что догнать его было невозможно. Однако вскоре между деревьями заскользили еще несколько человеческих силуэтов. Позже голландцы узнали, что жители ближайшей деревни, расположенной в оазисе среди джунглей, решили, что имеют дело с японцами. Бегство местных жителей огорчило наших разведчиков.
Но вскоре разочарование сменилось радостью, когда туземец остановился и, поборов сомнения, повернул назад. Несколько фраз на английском языке полностью укрепили его доверие к чужеземцам. Удалось выяснить, что абориген живет в расположенной неподалеку католической миссии Бигль Бэй. Правда, австралийское «неподалеку» совсем не совпадало с нашим пониманием расстояний.
В деревне европейцев ожидал радушный прием. Проголодавшиеся путешественники с жадностью съели предложенные угощения. До предела натянутые нервы постепенно успокоились, а благодатная усталость расслабила напряженные мышцы. Туземец немедленно отправился к миссионерам, которые много лет назад приехали из Германии в Бигль Бэй. Он рассказал монахам о самолете, потерпевшем катастрофу.
Позже мы узнали, что этих немецких монахов с началом Второй мировой войны интернировали как представителей вражеского государства. Но такие меры вскоре признали несправедливыми, и им разрешили продолжать заниматься своим делом. На всякий случай для осуществления постоянного контроля за деятельностью миссионеров и положением местного населения сюда прислали австралийского унтер-офицера Клинча.
Узнав о нашей беде, брат Рихард и унтер-офицер Клинч на лошадях отправились в путь для оказания помощи. В туземной деревне они еще раз опросили наших посланцев, которые совершенно не могли уснуть из-за нападавших на них комаров и мошек. Кроме того, миссия незамедлительно связалась с РААФ и KNILM, предупредив их о произошедшем. Результатом этих действий стал вполне материальный дождь из продуктов, медикаментов и писем, обрушившийся на наш пляж и вернувший нам мужество.
Мы шагали в сопровождении спасителей более пяти часов. Стало понятно, что те «две мили», которые якобы отделяли нас от лошадей, давно уже превратились как минимум в четыре. Мы совершенно обессилели, растеряв первоначальную решимость. Оба проводника продолжали убеждать нас в том, что осталось идти совсем немного, что скоро мы уже увидим лошадей. Но когда вновь занялся день, мы все еще продолжали ползти по бездорожью. Я брел автоматически, потеряв всякое ощущение времени и пространства. Позже я узнал, что мы преодолели не две, а двадцать две мили. Но наши провожатые выбрали совершенно верную тактику. Если бы мы знали, какое напряжение сил от нас потребуется, никто не двинулся бы с места и мы ни за что не покинули бы свой лагерь.
Наконец мы добрались до запряженной тремя лошадками повозки. Отсюда наш путь лежал к тому озерцу, где находились Ван Ромондт и Мюллер. Их состояние было незавидным. Они совсем не могли идти из-за полученных на солнце ожогов. Там мы дождались темноты. К этому времени подошла вторая телега. Получив подкрепление, мы всей компанией в два часа ночи отправились в миссию, лежавшую в двадцати трех милях от озера. Миновав лишь треть маршрута, мы наткнулись на застрявшую в грязи телегу. Наши собственные повозки тоже не смогли преодолеть это препятствие, дорога находилась в ужасном состоянии. Пришлось ждать. Прибыла еще одна новая повозка, которая наконец доставила нас в миссию, где мы повстречали двоих недостающих членов команды. Все были спасены! Чудо свершилось!
Какое удовольствие наслаждаться жизнью! Нашим новым миром теперь стало маленькое самостоятельное общество, находившееся в далеком, всеми забытом уголке. Белый дом миссии, школа, конюшня и овчарни. Вокруг на просторных полях паслись пять тысяч коров. Братья помогали всем, чем могли, трогательно стараясь услужить нам. Вот только одежду, с которой в колонии дела обстояли плохо, они не смогли подобрать. Монахи-миссионеры предложили нам немного праздничного вина, чтобы отпраздновать спасение. Вы не поверите, но тот бокал красного, которым тогда нас угостили, показался мне самым вкусным и дорогим напитком, который я когда-либо пробовал.
Вскоре четверо военных летчиков, наших бывших пассажиров, уехали в Брум на маленьком грузовике. Мы, оставшиеся члены экипажа «Дугласа» и Ван Ромондт, отправились тем же маршрутом на следующий день. По пути нас продолжали преследовать неудачи. Из-за прокола покрышки автомобиль, на котором мы следовали в Брум, встал на полпути, а у водителя не оказалось запасного колеса. Спустилась темнота, карманные фонарики перестали работать. В два часа ночи мы все еще торчали на том же месте, в девяти десятках миль от Брума. Добраться до цели удалось только к рассвету.
В семь часов утра с небольшого аэропорта в Бруме взлетел самолет DC-2, на борту которого находилась группа людей, спасенных после авиакатастрофы. Представитель Австралийских национальных авиалиний позаботился о том, чтобы мы вылетели сразу же после прибытия.
Машина благополучно приземлилась в Порт-Хедленде, где нас незамедлительно поместили в госпиталь. Врачи промыли нам раны и заменили повязки. Наконец мы оказались в привычном для нас цивилизованном мире. Минувшие события теперь казались страшным сном, далеким от реальности. Лишь могилы наших товарищей и обломки «Дугласа» на далеком песчаном пляже остались немыми свидетелями того, что там произошло.
Церемония открытия обновленного мемориала на месте вынужденной посадки в марте 1942 г. Ведомого Иваном Смирновым самолета Douglas DC-3. Смирнов-Бич в заливе Карнот, Австралия. 22 июня 2013 г.
Стало известно, что днем позже мы должны отправиться на гидроплане в Перт. Местный военный комендант лично решил вопрос о подготовке для нас самолета и обеспечил перевозку из госпиталя в аэропорт. Однако в Перте наша счастливая звезда, до того момента сверкавшая в полную силу, начала меркнуть. Оказалось, что там никого не известили о нашем прибытии. В конечном итоге нас четверых все же доставили в госпиталь, где я почувствовал себя полностью отрезанным от внешнего мира. Покидать госпиталь категорически запрещалось.
Но мне все же удалось на короткое время выбраться за пределы этого медицинского учреждения. Возвращаться обратно я не пожелал. Мой наспех придуманный план заключался в том, чтобы перебраться в Сидней, а затем попытаться перевезти туда оставшихся членов команды. Я воспользовался любезно предложенной мне возможностью улететь в город Аделаида на самолете «Лодстар», принадлежавшем военно-транспортной авиации Королевских вооруженных сил Нидерландской Индии. В Аделаиде я повстречал земляка, генерала Ван Ойена. Но эта встреча меня не обрадовала, а лишь оставила неприятный осадок. С момента нашего отправления из Брума я еще ни разу не сталкивался с подобным невниманием к себе со стороны руководства, нежеланием оказать какую-либо помощь. В душе появилось болезненное ощущение брошенности. Генерал жизнерадостно потряс мою руку и успокоил меня, заверив, что все будет хорошо, и вскоре не только разрешатся мои личные проблемы, но и наше великое дело завершится полной победой. «Мы будем сражаться плечом к плечу с союзниками», – завершил он нашу короткую беседу. В тот же день я покинул Аделаиду.
На аэродроме в Мельбурне меня ожидало особенно неприятное событие. В тот момент я еще не понимал, что происходит, и не подозревал, какие болезненные для меня последствия следует ожидать в дальнейшем. Когда я вышел из машины, ко мне приблизился аккуратно одетый мужчина, сообщивший, что является представителем дирекции Банка Содружества Австралии. Какое-то время я разглядывал его, а он меня.
– Вы ничего не хотите мне объяснить? – спросил он настойчиво.
– Объяснить? – повторил я, не понимая, о чем идет речь.
– Где пакет, который вам передали в Бандунге?
Его лицо покраснело, и он явно нервничал. Теперь мне стало ясно, в чем дело. Я кратко рассказал ему историю нашей вынужденной посадки и того, что произошло после. Хотя я не имел права делиться с ним этой информацией, поскольку был обязан хранить военную тайну, я чувствовал, что представитель банка имеет право знать о нашем опасном полете. Во время моего рассказа банкир смертельно побледнел.
– Потерян! – прошептал он. – Потерян!
– Что было в пакете? – спросил я, крайне заинтересовавшись. В тот момент я сам удивился, почему раньше не задавался этим вопросом.