Опять же, бобры и лисы с зайцами, иногда проходящие мимо забора лоси и дикие кабаны, а также птицы, среди которых в последний год появились, добавившись к сорокам, горлицам, свиристелям, ястребам, чёрным воронам и речным чайкам ещё и вяхири, помогают забыть как страшный сон сражения в судах с помянутым аферистом, который всё время чего-то требовал, на чём-то настаивал и периодически открыто намекал, что за сравнительно небольшие деньги от всех отстанет. Сначала за пять миллионов он у него предлагал незаконно выписанные ему 30 соток купить, потом за два… И ведь не было никаких проблем у него участок выкупить – чёрт бы с ним, решили в посёлке. Так что не вырубил бы деревья вдоль речки и не организовал бы свою чёртову свалку, ушёл бы с деньгами – скинулись бы. Но когда начал быковать, тема закрылась автоматически. Рэкет у нас не прокатывает. Не те люди собрались.
В общем и целом очень напоминает ситуацию с российско-американскими отношениями и нашим нынешним «диалогом» с НАТО. Или с отношениями российско-украинскими, в их текущем состоянии. Договориться по-хорошему можно было, и этого наши хотели. После того как начался беспредел, терпели долго. Даже слишком долго. Но когда терпение могло совсем уже плохо закончиться, началось всё то, что началось, и уже совершенно не важно, когда и чем оно закончится. Объяснить, что так будет, никому не удалось, хотя честно пытались. Даже у автора был в жизни длительный период личного общения с высшим американским начальством, когда он старался что-то этим людям насчёт их будущих перспектив рассказать. Но не в коня был корм. Аналогия – один в один, тем более помянутый чижик, гадивший вокруг авторской Берендеевки, был родом с Украины. Не Зеленский, конечно, но типаж тот же. И тем не менее – лето на дворе. Санкции, война, но всё равно лето. И птицы поют.
Натолкнулся в интернете на оживлённую дискуссию: что делать, если дорогу перешла чёрная кошка. Ну, тоже нормально. О чём только по нынешней поре суеверные люди не рассуждают… Как, впрочем, это всегда и было. Война, не война, монархия в стране или республика, тирания нынче в мире в моде, олигархия или демократия, которая при ближайшем рассмотрении ничуть не лучше всех остальных систем общественного устройства, но волнуется обыватель об одном и том же. Как увеличить грудь (худосочные девицы) или мужское достоинство, похудеть или, наоборот, накачать пресс, изменяет ли муж (жена), почему он (она) не любит мою маму, когда родители поймут, что стал (стала) взрослым (взрослой), почему не слушаются дети, почему дети внуков так по-идиотски воспитывают, почему начальник такой козёл, где перехватить денег до зарплаты… Ну и, понятное дело – насчёт чёрной кошки. Вот же как застряло в Средневековье в головах у большой массы народа, что непременно надо что-то делать, если тебе невинный кошак дорогу пересёк, так и не выходит до сих пор. А ведь XXI век на дворе!
И если на каждый из перечисленных выше вопросов есть масса вариантов ответов с учётом конкретных нюансов жизни каждого конкретного человека, то с кошкой или котом чёрной масти, который, идя по своим делам, пересёк ваш путь, всё гораздо проще. Кстати, коты и кошки всегда и везде ходят исключительно по своим собственным делам – никто ещё не продемонстрировал человечеству представителя семейства кошачьих, хоть чёрной, хоть полосатой, хоть черепаховой, хоть ангорски-белой, персидско-голубой или сиамско-палевой масти, которые выполняли бы чьё-то поручение или шли на работу. Так вот, если ваши дороги пересеклись, скажи этому древнему и благородному животному «кис-кис-кис» и, если оно отреагировало благосклонно, погладь его. Почеши ему за ушком, а если котэ шлёпнулось перед тобой пузом кверху, так и пузико почеши. Только нежно, с пониманием того, что перед тобой не плюшевая игрушка, а живое существо, полное эмоций и чувств. И, если оно к тебе, большой ходячий и почти безволосый кожаный мешок, снизошло и позволяет себя приласкать, так и надо это делать, соответствуя торжественности момента.
Кота гладить – не дрова рубить. Тут подход нужен! Благо у каждого из них свои любимые тайные места, из которых за ушами, животик или под горлышком – только самые распространённые. А если ему хочется, чтобы по спинке (только не против шерсти, а по ней)? Или вот именно сейчас есть настроение, чтобы ему на левой передней лапке пальчики погладили, пока её вытягивают, растопыривая эти самые пальцы и выпуская, а затем втягивая коготки? Или зачесалось правое заднее бёдрышко, которое подставляется под почёсывание по точно рассчитанной и ювелирно выверенной траектории?! О, тут не только знать и понимать котэ надо, тут его надо чувствовать, как чувствуешь родного человека. Работает даже на посторонних кошках – проверено. Улучшает настроение, снимает стресс и резко наращивает карму. Не зря у мусульман пророк Мохаммед, да будет благословенна память о нём, так благоволил к котам. Про что это автор, при всей его аллергии на котов, столь трепетно к ним относящийся, спросит читатель?! Ну не всё же ему про войну, террористов и политику писать. Иногда надо и душой отдохнуть…
В Питере жара… То есть она, понятно, не только там: в Москве и Подмосковье тоже под тридцать градусов доброго старого Цельсия, но там зелени больше на порядок, а в деревне, так и вообще благодать. Главное, не забывать, выходя на улицу, надевать на голову что-нибудь лёгкое, соломенное, или хотя бы бейсболку. Напечёт враз. Ну или надо сидеть дома, под кондиционером, или открыв окна «на сквозняк». Стены толстые, шторы и тюль не пускают в комнаты ни жаркие солнечные лучи, ни взбодрившихся в тепле кусючих насекомых, а горячий чай, как всегда, помогает справиться с дневным пеклом лучше любого другого напитка. Ещё папа к этому приучил, благо у него привычка к чаю в жару осталась с войны, а точнее, с ташкентской эвакуации, куда он попал подростком и после неё на всю жизнь сохранил любовь к местной кухне и умение готовить настоящий, правильный узбекский плов, вкуснее которого нет в целом мире.
Что до помянутого Санкт-Петербурга, он же Ленинград, он же попросту Питер, как его испокон веков звали фамильярно и даже панибратски те, кто любил этот город по-настоящему, создавал его и воевал за него и с какими угодно врагами и порой с его собственным начальством, с которым городу частенько откровенно не везло и до сих пор не везёт, там редкие, но исключительно жаркие, без единого облачка и дождинки солнечные летние дни переживаются особенно тяжело, во-первых, из-за непереносимого сочетания сплошного камня и асфальта, причём камня старого, исторического, в буквальном смысле пропахшего пылью веков, с влажной духотой приморского города, стоящего на реке, а во-вторых, оттого, что в этих широтах такой погоды не ожидаешь. Хотя на Манхэттене и в Тель-Авиве летом с точки зрения жары и душной влажности не лучше.
Главная заморочка при этом вовсе не в погоде – чёрт с ней, с жарой, бывало и хуже. В том же Лас-Вегасе в августе вообще ад, хотя кругом пустыня и сушь немыслимая, а обгорал в жизни летом два раза – в стройотряде в Будапеште и под Запорожьем на Хортице так, что кожа лоскутами сходила со всего тела. Что до города на Неве, в нём довелось получить тепловой удар 20 лет назад, причём, словно в насмешку, ровнёхонько в Летнем саду, где чего-чего, а деревьев вокруг было полно. Но, повторим, засада не в этом, а в том, что вечером нужно идти в Эрмитаж, где ежегодный традиционный приём, и в качестве члена попечительского совета музейного эндаумента, и придётся втискивать телеса в рубашку с отогнутыми уголками воротника и длинными рукавами, под запонки и, главное, в смокинг. Про положенные к нему плотный широкий тканевой плиссированный пояс и галстук-бабочку и не говорим.
С виду – то ли лорд, то ли официант, то ли виолончелист или скрипач, только без личного смычкового инструмента. Выглядит прикольно и в жару особенно по-идиотски. Все вокруг в лёгком, полупрозрачном и без рукавов, а ты, как фраер, в плотном чёрном костюме, которым смокинг и является, если отвлечься от его барского внешнего вида, и не употеть тебе в нём не суждено, несмотря на то что мини-отель, в котором привык останавливаться, когда приезжаешь на эрмитажные приёмы, расположен в двух шагах от Дворцовой площади, воспетого Городницким подъезда с атлантами и Шуваловского проезда. В двух-то он в двух, да до него ещё дойти надо, не сопрев, как пара онучей. Впрочем – оно того стоит. Великий дворец и великий музей! Мало чем в этой жизни гордился, но то, что удалось в лучшие годы немного пополнить его коллекции – дорогого стоит. Оно и в прямом смысле того стоило, но где наша не пропадала. Зато остался, пускай небольшой, но всё-таки след в этом мире…
Меценатство вообще занятие любопытное, и денег на него не жалко, разумеется, когда они есть. Есть они не всегда, и, бывает, пропадают надолго, а могут пропасть и насовсем, но что отдал, то твоё навсегда. В Эрмитаже – орлиноголовые готские пряжки со смальтой и почти целый клад из боспорского царского погребения, разграбленного чёрными археологами в годы, когда Крымом владела Украина (щит, меч и шлем «незалежные» бандиты успели в Австрию толкнуть, но хоть складной походный трон и всё прочее для отечественной науки удалось спасти). Плюс сарматская золотая амфорка с благовониями, тонкой работы, усыпанная полудрагоценными камнями, и большая коллекция тончайшего, с росписью золотом и киноварью средневекового сирийского и египетского стекла. Ну и пара книг одной из императриц, украденных в годы революции и выкупленных на московском аукционе по просьбе руководства музея, как и исторический медальон с портретом Наполеона, который пришлось перехватывать в Нью-Йорке у одного из самых известных тамошних антикваров…
В Московском Историческом музее остались на память здоровенная хазарская коллекция и раннесредневековый скандинавский серебряный клад, купленный по просьбе музейных археологов. В Институте восточных культур и античности, сначала в РГГУ, а потом в Высшей школе экономики, куда он переехал, целый археологический кабинет – античное стекло и керамика, раннесредневековое оружие и огроменная коллекция стеклянных, каменных и бронзовых фигурных бус. В Государственной исторической библиотеке, в Центре восточных литератур, созданном несправедливо рано ушедшей из этого мира Мэри Трифоненко, три грузовика ивритских и идишских книг… Целый кусок жизни, в которой бизнес только начинался, был лёгок на изумление и деньги давал большие. Надо же их было куда-то девать? Ну вот и шли на них раскопки и экспедиции, поддерживались академические проекты, издавались научные книги, собирались для музеев и библиотек коллекции…