Штыков, кстати, у нас теперь нет, да и негде их пристроить на этих полупистолетных недокарабинах. Вместо них мы получили тесак длинной в мужскую руку напоминающий размерами кинжал, что таскают наши кавказские горцы вместе с национальной одеждой, либо кубанские и терские казаки при полной форме. Только у них он обычно прямой, а этот немного изогнут, как шашка, и клинок нормально выглядит только спереди, а сзади покрыт зубьями, как пила. Все тот же знаток истории сказал, что такие носили саперы во времена Наполеона, использовавшие тесак как для боя, так и для работы. А нам то он зачем?
Вдобавок, мы получили по довольно солидному мотку огнепроводного шнура и по три десятка детонаторов. Тоже непонятно. Мы же не саперы, а вроде как теперь морские пехотинцы? Хорошо хоть, весит это немного, в сравнении с всем прочим.
Нас предупредили, что выданные патроны, гранаты, бутылки с "коктейлем Менделеева", огнепроводный шнур и детонаторы, это наш дежурный запас, который всегда должен быть в определенном месте, чтобы по сигналу можно было все быстро собрать и сразу идти в бой. Для обучения нам все тоже самое выдадут отдельно.
В общем, в казармы мы шли, навьюченные как трудолюбивые ослики. Между прочим, не все получили коротышек СКС-3.0. Части наших вручили ручные пулеметы Мадсена, похожие на толстые ружья с сошками, дырчатым кожухом на стволе, пистолетной рукоятью и магазином для патронов в виде рожка вставленного сверху. Им же выдали здоровенные револьверы 45-го калибра(как я уже заметил, американцы слегка помешаны на крупных калибрах для личного оружия, дай им волю, они бы и винтовки сделали похожими на средневековые пищали, да вот беда, патронов для них много не унести).
Ещё я подметил, что пулеметы вместе с многочисленными магазинами к ним, получили те кто больше всего возмущался инструкторами-унтерами и новой формой. Похоже, начальство в любой армии одинаково, и не любит слишком вольнодумных подчинённых, стараясь сделать их жизнь тяжелее (в том числе и прямом смысле). Даже революционные войска, вроде отряда Назгулеску, не могут избежать этой заразы. Вот почему я, как сознательный революционер, против милитаризма. История того же Наполеона показала, что с военщины начинается контрреволюция. Нет, прав Макиавелли, только народная милиция свободных граждан! Достаточно сравнить САСШ, где этот принцип проведен с конца XVIII века, и их южных соседей, с бесконечными военными переворотами и диктатурами.
Впрочем, возвращаясь к нашим новоиспечённые пулемётчикам, парни они в основном здоровые, должны выдержать. Кроме того, некоторых из наших вызывали по списку отдельно. Как потом оказалось, это были те кто в Кэмп-Джексоне показал лучшие результаты в стрельбе. Вместо наших коротышей им выдали нормальные винтовки, но с пристроенными сверху двумя кольцами, внутри которых находится крестик из тонких пластинок и такое же кольцо но поменьше. Этих счастливчиков назвали снайперами, бекасниками по-нашему. А это ещё почему? Мы же не на охоту приехали…
В казарме, мало отличавшейся от бараков в Кэмп-Джексоне, нас накормили. Потом мы обсуждали последние события, особенно панцер-командора. Многие осуждали Назгулеску за высокомерие, заведенные в отряде прусские замашки, которые революционеру совсем не к лицу, рукоприкладство в духе золотопогонных мордобоев царской армии. Правда, после нашего рассказа о лейтенанте Гамильтоне и сержанте Ричи, последние обвинения стихли, и все согласились, что эти двое получили по заслугам. Как выяснилось, в батальоне они не одни такие.
Ещё больше спорили о прошлом Назгулеску и его происхождении. Все сошлись на том что он явно бывший офицер военного флота, уж больно хорошо он разбирается в войне и морском деле. Гадали только, с флота какой страны свалился этот самородок, с несуществующим ни в одном государстве чином панцер-командора. Большинство указывали в качестве его родины Румынию, упирая на внешность и фамилию(хотя, мне последний довод кажется сомнительным – вряд ли фамилия настоящая, не принято это у революционеров которых ловят по всему миру). Им яростно возражали другие, заявляя что жалкий румынский флот, не имеющий никаких традиций и существующий всего три десятка лет, не мог вырастить такого гения морской войны, и называли в качестве его родины Грецию, где тоже бывают похожие фамилии, и флот посерьёзнее (даже броненосцы есть, хоть и не особо внушительные!), и традиции мореплавания с античной древности.
Третьи авторитетно заявляли что это вздор, и что Назгулеску бывший офицер австрийского флота, где и корабли более могущественные (включая броненосцы – на что указывает слово panzer), чем у Греции, не говоря уж о Румынии, и военная школа более развитая, насчитывающая где то с полтысячелетия, да и людей с похожей внешностью и фамилиями, в лоскутной империи тоже хватает.
Я в этих спорах участвовал мало, хотя свои соображения у меня были. Дело в том, что акцент и обороты речи у Назгулеску, когда он выступал перед нашим батальоном, а позже вправлял мозги Гамильтону и компании, показались мне очень знакомыми. Бывая в Одессе, я очень часто слышал такие от выходцев из Бессарабской губернии, во множестве приезжавших в град Дюка Ришелье.
Так что я готов держать пари, что флот на котором прежде служил наш панцер-командор, ходил под Андреевским флагом. Но в отличие от других сочувствовавших революции офицеров, камрад Назгулеску, как он требует себя называть, похоже вовремя сбежал, оказавшись вместо ужасного Конго в свободной Америке.
Между прочим, как рассказал позже Шапиро, Гамильтон и Ричи не успокоились, и отправились на рапорт к батальонному командиру, жаловаться на Назгулеску. Но О'Даффи их отшил, заявив что не имеет права оспаривать приказы непосредственного начальника, а действия Назгулеску не выходят за пределы предписанного уставом на фронте. Тогда эти два идиота пошли к полковнику Джексону, однако, тот лишь развел руками, сказав что он здесь не командир а только наблюдатель, и не может приказывать.
Ричи после этого, похоже, все понял и сократился, а вот Гамильтон закусил удила и поперся в штаб генерала Першинга. Лучше бы он этого не делал!
У генерала, по словам Шапиро, и так непростые отношения с Назгулеску, и он очень не любит лезть в дела его флотилии, так что, выслушав лейтенанта, он пришел в ярость:
– "Идиот!" – орал Першинг, – "Чтоб этого больше не было! Вы лейтенант, себе мозги напекли под южным солнышком? Устава не знаете? Там ясно сказано, что командование добровольческих формирований вправе само решать, какую форму носит их подразделение, тем более что армии это не стоит ни цента! Я уж не говорю, что отряд Назгулеску только временно передан в мое подчинение из флота, а у моряков свои порядки. Вас к ним прикомандировали? Извольте подчиняться и помалкивать! А за неподчинение приказу в зоне боевых действий, Назгулеску имел полное право пристрелить вас на месте как мятежников, так что радуйтесь что отделались мордобоем!
Какой товарищеский суд? Лейтенант, вы точно дурак! Вы участвовали в боях? Ах, с неграми… Понятно. Так вот, если вы не знали, то пока вы там охотились на черномазых с ржавыми хлопушками, командор Назгулеску нанес британскому флоту такое поражение, какого тот не знал уже век с лишним, а потом захватил Веракрус, дав пинка не только мексиканцам но и лягушатникам! То что лимонники называют его новым Нельсоном, вы тоже не слышали? А сколько сражений выиграли вы, лейтенант? Ни одного? Ну тогда подумайте, если конечно есть чем, кого будет судить этот товарищеский суд! И пока будете думать – вон с глаз моих! И не дай вам Бог, лейтенант, если я ещё хоть раз услышу ваше имя, разве что в списках отличившихся в бою! Убирайтесь!.."
Надо сказать, что речь генерала на самом деле, в пересказе Шапиро была ещё более яркой, экспрессивной и выразительной, но по понятным причинам я не могу привести ее целиком. При этом генерал мешал Гамильтона с дерьмом на глазах у всего штаба, так что тот имел весьма бледный вид, а вернулся в полном бешенстве и долго бушевал в своей комнате в офицерском бараке. Ох, чувствую, отыграться он на нас… Но все равно, приятно.
Хотя и удивляет, что лейтенанту не помогли его связи, которые так выручали его раньше. Когда я поделился этим с Шапиро, тот усмехнулся:
– Ты пойми, тут все по другому. Першинг герой Америки, создатель нового рода войск. В штабе говорят, что новую модель танка, разработанную нашими инженерами, решено назвать "Першинг"! С ним только Перкинс и Доберман могут славой поспорить. Ну и Назгулеску, конечно. Но он иностранец, это особая статья. Где генерал и где Гамильтон? Першингу плевать на влиятельную родню лейтенанта в Южной Каролине и соседних штатах, это не майор Скотт, ничего они ему сделать не могут. Назгулеску на связи Гамильтона тем более наплевать. Его и всемирная слава защищает, да и в Штатах он только на время войны. Кончится эта заваруха, и ищи его… Уж такой человек, на месте не усидит. А что Гамильтон начнет вас тиранить чтоб сорвать злобу – об этом не беспокойся. Я тут разузнал о здешних порядках, и поверь, что лейтенанту, что вашему сержанту возомнившему себя Цезарем, будет не до того. Да и командор за ними присмотрит, у него не забалуешь, и наш батальонный тоже. О'Даффи мужик справедливый, потому и не ужился в Северной армии, да и в Легионе был как белая ворона."
Когда я пересказал то что узнал от Шапиро нашим, по всей роте началась бурная радость. Все были счастливы унижению мерзавца-лейтенанта, а полулярность Назгулеску и особенно генерала Першинга сильно поднялась. Всем казалось что ужасы Кэмп-Джексона позади, и что в Ист-Пойнте все будет совсем по другому. Тогда мы ещё не знали, что на следующий день нас ждёт то, что и спустя многие месяцы мы будем с ужасом вспоминать как "Ист-Пойнтскую шкуродерню"…"
"На следующее утро наш батальон подняли с зарей, и после всех утренних процедур и завтрака, построили на плацу. Через минуту появился панцер-командор Назгулеску, в сопровождении инструкторов экс-унтеров, то есть, теперь мастер-сержантов… А, да ну его! Буду называть унтерами, так проще.