бавиться от искусствоведа, который отбирал у них львиную долю прибыли. Хоть какой-то мотив у них должен быть? Об этом я решила посоветоваться с редактором - минуя ступени субординации, с главным редактором издательства, который велел обращаться к нему по всем вопросам. Ну и… В телефонную трубку я отчётливо слышала, как звонят другие главредакторские телефоны, как заходят посетители в главредакторский кабинет. Главный редактор, как всегда, был крайне занят. И в обрисованной мною на скорую руку ситуации обороны и штурма Эрмитажа не увидел преступления против логики. Чтобы дать понять, что именно в ней нелогично, требовалось рассказать более подробно - вот как я вам сейчас рассказываю. Но главный редактор торопился. Главный редактор откровенно маялся, желая поскорей отвязаться - от меня, от злодея-искусствоведа и от синопсиса. Разве не наплевать ему было на то, каким образом выстроятся события проходной бульварной книжонки? Уловив это, я выслушала его торопливые рекомендации, которые, будучи реализованы, добавили бы сумасшествия сюжету, а потом села за компьютер и сделала всё по-своему. Переставила события синопсиса местами: роман увенчивался захватом главного злодея, который, как и полагается этому разряду персонажей, отчаянно сопротивлялся, оставив за собой множество человеческих жертв. И всё великолепно сошло. И никто не упрекнул меня в самоуправстве.
Теперь я поумнела и ни у кого ничего не спрашиваю. Всё равно, максимум того, что мне ответят: "Детка, у Писателя труха из мозгов сыплется, придумай что-нибудь!" И я придумываю. Чтобы устранить неточности и неувязки. Я знаю, что некоторые из них исправлять нет надобности, что читатели обычно не замечают подобные абсурдные ошибки даже у классиков жанра, а если кто-то и заметит, все его ругательства достанутся Писателю, а не мне… Однако для меня уже то, что лично я тот или иной ляпсус синопсиса изобличила, означает, что исправлять - надо. Иначе в живой плоти романа (а пока я его пишу, он для меня всё-таки живой, а не картонный и не гипсовый) возникнет здоровенная заноза, которая будет мне мешать. Признавая, что мои заказные романы - это чушь и бред, я тем не менее считаю, что и в них должна прослеживаться определённая логика, пусть даже логика бреда. Есть предел пофигичного отношения к тому, чем приходится заниматься!
Вторая причина того, почему литературные негры не следуют в точности букве синопсиса: описания событий, изложенных в нём, хватает обычно на половину заказанного объёма. Казалось бы, ну и хорошо, пусть будет роман маленький, но напряжённый, на Западе все популярные романы примерно такие, вдвое меньше наших… Ан нет! В стране Достоевского от детективов требуется солидность и весомость - точнее, увесистость. Объём оговорён в контракте, так что приходится изощряться. В результате русская поп-продукция страдает водянкой: вместо того, чтобы стремиться к лаконичной занимательности, автор обречённо размазывает по страницам пейзажи, философские рассуждения, родственников и знакомых главных героев… Но наступает момент, когда все эти традиционные источники "воды" исчерпаны, а до желаемого объёма недостаёт четырёх авторских листов - и что дальше? А дальше, словно кролик из шляпы, вытаскивается дополнительная сюжетная линия. В синопсисе она отсутствует - но каким-то краем связана с ним… Примерно так: если жертву убили в поезде, милиция должна выйти на след организованной преступной группировки, промышляющей кражей багажа - именно в поездах. Ура, тема найдена! Теперь можно описывать структуру группировки, её главаря, её профессиональный жаргон, забавные случаи из практики - например, когда воры стибрили чемодан сотрудника серпентария, набитый змеями… И хотя пьяному ёжику (и тем более среднепроницательному читателю) понятно, что похитители багажа здесь совсем не при чём, а убийцу требуется искать среди ближайшего окружения жертвы (основная сюжетная линия) - зато литературный негр получил то, чем он заполнит четыре авторских листа. И сдаст роман. И получит гонорар, во имя которого, собственно говоря, всё и делалось.
Подытоживая всё вышеизложенное, прихожу к выводу: если нормальный роман - плод согласного соединения писателя и музы, то роман заказной - продукт борьбы. Борьбы литературного негра с синопсисом, который из помощника то и дело превращается во врага. Кто в этой борьбе побеждает? Подозреваю, потребитель нашей с Писателем продукции. Который почему-то ведь продолжает всё это покупать и читать…
Oпубликовано: 12.10.06
5. ПРИЗНАКИ ЗАЁМНОЙ РАБОТЫ
Литературный негр советует, как отличить написанное литнеграми от произведений настоящих писателей.
Работа литнегра не всегда сопряжена с обманом - точнее, этот обман может быть минимальным. Допустим, добившийся успеха политик, спортсмен, актёр или просто человек с интересной биографией, встречавшийся с интересными людьми, хочет написать мемуары - но литературных способностей нет. В таком случае, на помощь придёт литобработчик - фактически тот же литнегр - который, выслушав воспоминания этой яркой личности, записав их на диктофон, представит после в таком виде, который привлечёт читателя. Естественно, на обложке будет значиться имя яркой личности - но это и понятно: читатель клюёт на знаменитую фамилию! Он не ищет изысков стиля - он жаждет узнать изнутри о жизни персонажа, которого постоянно видит на телеэкране… К этому виду литнегритянства я отношусь благосклонно. Так же, как к тому, что государственным деятелям пишут речи спичрайтеры. Ну, не может один человек уметь всё! И если читатель купит книгу, подписанную именем политика и содержащую подлинные воспоминания политика, значит, он получит, что хотел.
Но есть обман другого рода - который я, собственно, и рассматриваю. Вы можете лицезреть его каждый день, проходя мимо книжных лотков, заваленных массовой литературой. Некоторая (не буду подсчитывать, какая именно) часть имён, постоянно фигурирующих на этих лотках - не писатели, а Писатели. Короче, как мы уже договорились их называть - проекты. По сравнению с мемуарами, проект - более грубая игра. В норме предполагается, что читатель покупает книги одного и того же автора потому, что ему нравится его стиль, нетривиальные сюжеты, чувство композиции и прочее. В общем, то неповторимое, что определяется талантом… А о каком таланте может идти речь, когда десяток романов в проекте написан одним автором, другой десяток - другим, а сюжеты создаются вообще кем-то, кто никогда не пробовал свои силы на литературном поприще? Вот и получается, что от одной книги Писателя читатель был в восторге, а купив другую, плюётся: как, неужели это один и тот же человек написал?
Чтобы меньше было разочарований, публикую три признака проекта, которые я открыла на собственном опыте в процессе работы на моего Писателя. Те, кто ознакомились с предыдущими главами этого опуса, способны вывести их самостоятельно, но на всякий случай, подытожу - хотя бы для себя. Возможно, их не три, возможно, есть и другие: пусть другие литнегры меня дополнят. Но вот что получилось у меня…
Первое, что должно насторожить ещё до того, как вы купите книгу - чрезвычайно большое количество литературной продукции, подписанной одним именем. Не просто большое, а - офигительное! Колоссальное! Причём вышедшее за очень короткое время. Когда писатель выпускает в среднем 2 романа в месяц, это весьма подозрительно в смысле проекта… Нет, наверное, бывают исключительные случаи - например, маниакально-депрессивный психоз с подзадержавшейся маниакальной фазой, когда пациент… то бишь, писатель испытывает непрерывную эйфорию и резкий подъём работоспособности. Но человеку психически адекватному при таком режиме некогда будет сходить в туалет, а не то, что тратить время на личную жизнь, любимый сад и огород, домашних животных, кулинарию, дизайн квартиры - и о чём они там ещё щебечут с журналистами в своих интервью?
О себе скажу, что мне случалось написать заказной роман за месяц - но это заставляло чувствовать себя измочаленной. В издательстве считается, что я пишу быстро: нормальный срок - месяца 2 - 2 с половиной, а то и 3, если издатель никуда не торопится. Причём учтите, что все мы работаем по синопсисам! Собственный роман требует обдумывания, колебаний, проб, что, естественно, увеличивает затраченное на него время.
Чтобы увидеть второй признак проекта, надо всё-таки купить или, по крайней мере, открыть несколько книг проекта. Речь идёт о различии стилей. Хотя мы, литнегры одного проекта, стараемся писать как можно проще и тривиальнее - мы всё-таки живые люди, у каждого своя манера, которую даже в заказном романе не получается изничтожить до победного конца. Вот и получается: один пишет длинными периодами - у другого абзацы из трёх строчек; один заинтриговывает читателя массивными описаниями - другой развлекает диалогами, составляющими три четверти текста… Если ваша проверка обнаружила такие различия - как пить дать, вы подсели на проект.
Третий признак проекта - вольное обращение с постоянными, переходящими из романа в роман персонажами. Особенно со второстепенными, но бывает, что и с главными, если автор с Хранителем Информации поленился связаться или редактор недобдил. Если Конан Дойл никогда не упускал из виду, что Шерлок Холмс шести футов ростом, худощав и обладает орлиным профилем, то у майора Пронюшкина в одном романе глаза могут быть голубые и проницательные, а в другом - карие и тёплые. Один литнегр изображает майора, соответственно с его указанным в первых романах проекта возрастом, человеком немолодым, грузноватым и солидным; а у другого, который ориентируется на образ Пронюшкина, созданный популярным актёром, скачет по страницам едва ли тридцатилетний красавчик. Что касается какого-нибудь второстепенного лейтенанта Чайникова, то в разных романах его могут звать то Кузей, то Филей и наделять то любовью к народным прибауткам, то мрачным резонёрством.
Тут следует уточнить: признак не абсолютный. И у великих случались проколы! Тот же Конан Дойл в разных рассказах даёт Ватсону разные имена - хотя чаще всего обходится вовсе без имени. А Генрик Сенкевич запросто терял персонажей… Дело в том, что, выдав очередную порцию очередного историко-приключенческого романа, будущий польский классик немедленно отсылал её в редакцию газеты, где роман публиковался с продолжением. Копии Сенкевич оставить себе не мог, поскольку копиркой не пользовался… Почему он этого не делал, хотя копирку изобрели аж в начале XIX века,