Если приходит посол, ему навстречу высылают на границу много народу. До того места, где великий князь пожелает дать послу /об./ аудиенцию, посла везут кружным путем и там, где живут крестьяне, чтобы он не узнал прямого пути и того, что страна великого князя так опустела. Посол и его слуги охраняются так тщательно, что ни один иноземец не может к нему пройти. Часто два, три посла приходят в одно и то же место — туда, где великий князь захочет их выслушать. Но они охраняются так строго, что один посол ничего не знает о другом. И ни одного посла великий князь не выслушает до того, пока не будет знать, что сказать в ответ не только этому первому, но и второму, и третьему, и четвертому послу. Так, великий князь умеет узнавать положение всех окрестных государей и их стран. Но его и его страны состояние не может правильно узнать ни один соседний государь.
… [68] Торопец — город, выстроенный целиком из дерева. Здесь в одном болоте и озере берут свое начало большая русская река Волга и река Двина. От Торопца Волга течет к городу Ржеве Володимирове, далее к городу Торжку[69](!), и Старице. В этом уезде дали мне, Генриху Штадену, Андрей Холопов и Рудок и Меньшик поместья и вотчины князя Depelenski.[70] Здесь хозяйничал князь Володимир Андреевич, на дочери которого женат герцог Магнус /49/. Потом Волга течет на Тверь, далее на Корчеву, затем на Кимры. Здесь в Старице великий князь хотел отстроиться, как в Александровой слободе. Потом к Угличу и на Мологу, где бывал большой торг. Дальше лежит Рыбная Слобода, потом Романов. Этот посад отдан татарам. Потом лежит Ярославль, потом город Кострома. В этом уезде есть незащищенный городок с деревянным кремлем, по названию Любим: его-то и отдал великий князь дерптскому епископу и магистру Вильгельму Фюрстенбергу в кормление (zum Underhalt). Потом лежит Нижний Новгород, посад Балахна, здесь варят соль; далее лежит Свияжск — деревянный город, за ним Казань и Астрахань. Здесь Волга 72 устьями впадает в Каспийское море.
Двина течет от Торопца на города Полоцк и Витебск[71]. Этот город Полоцк теперь взят великим князем. Ниже этого города лежат ливонские дворы и замки, которые великий князь позабирал недавно (neuglich): Крейцбург, Динабург, Какенгаузен. Кирхгольм сравнен с землей. Потом лежит город Рига, 2 милями /об./ ниже Динамюнде. Как только этот замок будет взят великим князем, рижане, запертые с суши, не смогут уже пользоваться и морем. У великого князя есть и еще один путь через города и замки в Лифляндии по реке Аа: через Вольмар, Венден, Трейден, Зегевольд, Кремон. Таким образом, по этой реке великий князь сможет попасть под Ригу с крупной артиллерией.
Пути (Pasasie) или дороги на Москву крымского царя Девлет-Гирея. Сперва по дикому полю, затем подходит к Великому Дону, на Конские воды (?), далее в Рязанскую землю, к Донцу и крепости Туле. Отсюда у него три дороги на Русскую землю. Пойдет он по левую руку, он подходит к Белеву; пойдет посредине — к Калуге и Алексину; пойдет он по правую руку — он подойдет к реке Оке, к городу Серпухову, лежащему в одном дне пути от Москвы. Здесь войско великого князя ежегодно встречает крымского царя. До этого места все опустошено татарами. Отсюда еще 14 миль до города Москвы.
/50/. Пути на Москву из Польши или Литвы: от Смоленска на Дорогобуж, от Дорогобужа на Великое поле (?); от Вязьмы на Ржеву Володимирову. До этого места до речки Война земля принадлежала короне польской. От Ржевы на Звенигород. Этот незащищенный город был отдан в кормление (zum Underhalt) казанскому царю Шигалею[72] после завоевания Казани и Астрахани. Потом остается еще 8 миль от города Москвы.
Другой путь: от Порхова на Торопец, потом на Великие Луки, далее на Старицу и Волок Ламский или на Осипов монастырь, потом на ям Ильинской, лежащий в 10 милях от Москвы.
Путь из Швеции: от Нотебурга, Выборга или Карелии отправляются на монастырь Пречистой Тихвинской. Монастырь остается далеко в стороне по правую руку. Потом подходят к большой дороге, которой купцы ездят от Холмогор к Великому Новгороду. Далее подходят к большому незащищенному посаду — Андома, далее к Каргополю. Герман Флемминг, захваченный русскими, мог бы дать сведения об этом пути[73].
IVАвтобиография Генриха Штадена(л. 69 об. — 97)
/69 об./ В этой последующей части и описании можно узнать, как я, Генрих Штаден, прибыл в Лифляндию, а из Лифляндии в Москву, как я пребывал там у великого князя и как милосердный бог избавил меня из рук и из под власти этих нехристей и опять вернул в Германию.
/70/. Я, Генрих Штаден, сын бюргера, родился в Алене, который лежит в округе Мюнстер, в одной миле от Бекума, в 3 милях от Мюнстера, в одной миле от Гамма и в двух — от Варендорфа. В Алене и других окрестных городах живет много моих родных, из рода Штаденов.
Мой отец был хорошим, благочестивым, честным человеком; звали его — Вальтер Штаден Старый, ибо мой двоюродный брат, теперешний бургомистр в Алене, носит имя Вальтера Штадена Младшего. Мой отец скончался тихо в мире с бодрой уверенной улыбкой и радостным взором, обращенным ко всемогущему богу. Имя моей матери Катерина Оссенбах; она умерла во время чумы.
Родители мои жили около восточных ворот, в первом доме по правую руку, если итти в город; там три дома пристроены один к другому; в них-то и жили мои покойные родители, как и подобает благочестивым супругам-христианам. Теперь в том доме живет моя сестра вместе со своим мужем дворянином Иоганном Галеном.
Мой брат, Штаден Бернгард, служит пастором в Уэнтропе и викарием в Алене.
/об./ Когда в Алене я настолько выучился, что мог подумать о выборе профессии и намеревался стать пастором, разразилось неожиданное несчастье: меня оклеветали, будто я ранил в школе одного ученика в руку шилом, из за чего родители наши друг на друга подали в суд.
Между тем из Лифляндии прибыл мой двоюродный брат Стефан Говенер, бюргер из Риги. «Братец! — сказал он мне, — поезжай со мной в Лифляндию; тогда тебя никто не тронет!».
Когда мы выходили с ним за ворота, с нами вместе был мой шурин ратман Франц Баурман. Он взял терновую ветку и сказал: «Дай-ка я взбороню дорогу так, чтобы Генрих Штаден не мог ее опять отыскать».
В Любеке я попал в дом моего двоюродного брата Ганса Говенера. Этот отправил меня с тачкой возить землю на городской вал. А по вечерам я должен был приносить полученные мною расчетные марки, с тем, чтобы все они были налицо, когда он потребует вознаграждения.
Шесть недель спустя, вместе с моим двоюродным братом я отплыл на Ригу в Лифляндию. Там я поступил на службу к Филиппу Гландорфу — суровому господину — члену городского совета. И я опять должен был работать на городском валу. Здесь пришлось мне совсем горько.
/71/ В виду наступления великого князя с постройкой вала очень спешили. А раздатчик марок заболел и поручил мне раздавать марки. Тут я так снабдил себя марками, что мне не пришлось уже больше работать на валу, и я мог спокойно прогуливаться по валу и осматривать его. Так я изучил, как следует насыпать или сооружать вал. Но мой двоюродный брат Стефан Говенер заметил: «Не хорошо ты это делаешь!». И я сбежал тогда и пришел в замок Вольмар.
Здесь я поступил на службу к амтману Генриху Мюллеру и принялся за изучение сельских ливонских порядков (Hovesgebrauch): меня так часто секли, что я сбежал и пришел в мызу Вольгартен.
Там хозяйка замка спросила меня: «Умеешь ли ты читать и писать?» «Я умею читать и писать по латыни и по немецки», ответил я. Ее приказчик Георг Юнге обманывал ее, а потому она предложила мне: «Я доверю тебе все мои имения; мои фогты научат тебя. Только будь честен, а я тебя не оставлю». «Но мне же только 17–18 лет», возразил я. — Так, я стал приказчиком в мызах Вольгартен, Паткуль, Меллупёнен и Udren. Но муж хозяйки, самый богатый человек в стране /об./, Иоганн Бокхорст скончался. Взамен него появился Георг Гохрозен: он женился на вдове и увез ее с собой в Гохрозен. Тогда же из Германии пришел родственник Иоганна Бокхорста и получил в наследство все имения последнего.
Я же отправился дальше…
Стал я купцом и пришел к замку Каркус, где начальником был тогда Георг Вельсдорф. В то время Каркус, Гельмет, Эрмес, Трикатен, Руэн и Буртнек принадлежали Иоганну герцогу финляндскому, теперешнему королю Швеции. Но вот под Каркус подошли воинские люди с подложными грамотами на этот замок и выгнали оттуда Георга Вельсдорфа. Тогда-то отобрали и у меня мое добро, и я пошел к Гельмету.
Здесь держал свой двор граф Иоган Арцский. Герцог финляндский посадил его управлять этими шестью замками. Но граф заключил союз с великим князем, был за это арестован и в Риге казнен: растерзан раскаленными клещами. Я сам видел, как совершилась эта казнь.
Затем с одной только лошадью я пришел в Вольмар к коменданту (gubernatori) Александру Полубенскому. С польскими воинскими людьми он постоянно производил набеги на дерптский округ и к нам /72/ постоянно попадали в плен русские бояре с деньгами и всяким добром. Добыча делилась не поровну, а потому я и не хотел доплачивать из того, что получил раньше. Как-то они захватили меня в городе, бросили в тюрьму и грозили повесить.
Вскоре, вдоволь насмотревшись на лифляндские порядки, которыми Лифляндия и была погублена, и видя, как хитро и коварно великий князь забирал эту страну, я собрался и ушел на рубеж.
Здесь опять пришлось мне подумать о виселице. Ибо всякого, кто бежал, изменив великому князю, и кого ловили на границе, того убивали со всей его родней; равно как и тех, кто из Лифляндии хотел бежать тогда к великому князю, также ловили и вешали. А из Лифляндии бегут теперь на Москву «великие роды», (die grossen Hanss) и там поступают на службу к великому князю.