Записки охотника. Накануне. Отцы и дети — страница 5 из 136

Все, с чем сталкивается в романе Базаров как с возможными «благополучными» перспективами своей жизни, решительно отвергается тургеневским героем. Никакое сближение, примирение или компромисс со старым, ненавистным ему миром невозможны для Базарова. Тургенев показал также его плебейскую иронию и решительный разрыв с теми, кто сочувствовал его взглядам, дорожил его дружбой, но не обладал ни силой его духа и воли, ни готовностью к предстоящей борьбе и в лучшем случае мог оказаться только ненадежным попутчиком, как Аркадий. «Плохой союзник — не союзник», — любил говорить Добролюбов. Так рассудил и Базаров, порывая с Аркадием, в котором он видел «либерального барича». Для себя самого Базаров предвидит в будущем суровую, полную лишений и, возможно, борьбы, жизнь, столь типичную для поколения разночинцев-демократов 60-х годов. Однако от революционно-демократической молодежи, шедшей за «Современником», за Чернышевским и Добролюбовым, Базарова отличает его неверие в разум народа, скептическое отношение к надеждам на крестьянскую общину.

Несомненно, нигилизм Базарова, отрицательное направленно его ума таили в себе опасность упадка духа, развитие неглубокого скептицизма и даже цинического восприятия и отношения к жизни. Заявление Базарова: «А я и возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора, для которого я должен из кожи лезть и который мне даже спасибо не скажет… да и на что мне его спасибо? Ну, будет он жить в белой избе, а из меня лопух расти будет; ну, а дальше?» — проявление такого цинизма. Тургенев проницательно отметил в Базарове не только то, что составляло его силу, но и то, что грозило ему. В своем одностороннем развитии нигилизм Базарова мог выродиться в крайность и повести за собой духовное одиночество и полную неудовлетворенность жизнью. Тип такого циника-нигилиста нарисовал Гончаров в романе «Обрыв» в образе Марка Волохова.

Но Аркадий совершенно справедливо предсказывал своему другу славную будущность. Базаров, бесспорно, талантлив. Очевидно, тургеневского героя ожидала совсем иная судьба. Может быть, в период обострения революционной ситуации, в 1860–1861 годы, Базаров вступил бы на путь революционной борьбы с самодержавием и попал бы в Петропавловскую крепость, как предсказывал Писарев, сам вскоре оказавшийся в крепости. Салтыков-Щедрин полагал, что Тургенев был неправ, заставляя своего героя погибнуть жертвой случайности. «Такого рода люди погибают совсем иным образом», — писал он, намекая на возможную судьбу Базарова как революционера. Герцен считал, что «уцелей Базаров от тифа, он наверное развился бы вон из базаровщины, по крайней мере в науку, которую он любил и ценил…»[20].

В романах «Накануне» и «Отцы и дети» Тургенев в меру своего понимания, но с несомненным сочувствием запечатлел мужественный и благородный облик передового разночинца-демократа 60-х годов, его непримиримую вражду и отрицание старого мира. Другие писатели пришли за ним, воплотили другие стороны и типы демократического движения 60-х годов, но это не умаляет исторической заслуги Тургенева.

Роман «Отцы и дети» — вершина художественного творчества Тургенева. Прежде всего, в нем дается гораздо более широкий охват действительности, чем в других романах писателя. Тургенев выходит за рамки дворянской среды, той дворянско-усадебной обстановки, которая составляет передний план даже в «Накануне», не говоря уже о «Рудине» и «Дворянском гнезде». Старинная барская усадьба и маленькая деревенька родителей Базарова, губернский город, отдаленно — столица с ее университетом, петербургский сановник и губернатор, сын откупщика по питейному делу и столь разные типы женщин, как Одинцова и «эмансипе» Кукшина, аристократ Кирсанов и полковой лекарь Василий Иванович Базаров, студент-барич и студент-демократ, ветхий обломок прошлого — старая сварливая княжна-старуха, дворовые и мужики — таковы многообразные облики и типы русской жизни в «Отцах и детях». И если в «Рудине» и «Дворянском гнезде» среда в общем однородна, если в «Накануне» Инсаров приходит и уходит, еще не составляя собой нового композиционного центра, то в «Отцах и детях» выступают уже две среды со своими противоположными представлениями и интересами и как две сюжетные линии, и как два композиционных центра. В самой композиции романа нашла свое отражение русская действительность в период падения крепостного права с борьбой в ней двух исторических тенденций общественного развития. Причем действие романа ведет Базаров: он выступает почти во всех сценах романа, он, а не дворянская среда и ее герои (все равно — положительные и отрицательные), составляет первый план повествования; с его смертью «Отцы и дети» заканчиваются.

Уже в самом композиционном расположении образов романа отразилась смена обстановки в русской общественной жизни 60-х годов с ее центральной фигурой — разночинцем-демократом. При этом если еще Павел Петрович занимает в композиции романа видное место и Тургенев даже излагает его «предысторию», то новое поколение дворянской интеллигенции выступает лишь в качестве подголоска одной из двух партий. И в этом обстоятельстве отразился тот факт русской жизни, что «дети» из мыслящей дворянской молодежи переставали играть сколько-нибудь значительную роль в прогрессивном общественном движении, а в духовном отношении они питались тем, что создавалось мыслью разночинца.

В композиции, в сюжетных конфликтах и ситуациях «Отцов и детей» отразилась и другая особенность времени — обострение классовой борьбы в стране, характеризовавшееся разрывом либерализма и демократизма, решительным их размежеванием в русском общественном движении. Весь роман построен на цепи постепенно все обостряющихся споров и столкновений. И существенно, что столкновения эти всегда начинает Павел Петрович: дворянский либерализм, не переставая, злобствовал на демократию, изыскивая все новые и новые причины и поводы для охваток. Так вели себя по отношению к Чернышевскому и Добролюбову Дружинин и Боткин, которых приводил в бешенство независимый и спокойный в своей непоколебимой правоте облик идейных руководителей «Современника». Психологическая сторона конфликта не раз ощущалась лично и самим Тургеневым в его отношениях с критиками-демократами. Психологию этих споров, их форму в несколько утрированном виде Тургенев перенес и в свой роман. Базаров по отношению к Павлу Петровичу так же резок, ироничен и презрителен, каким, случалось, бывал и Добролюбов в отношении Тургенева.

В «Отцах и детях» видно, как углубляется по сравнению с первыми романами реализм Тургенева. Идейные взгляды и противоречия, характеры и чувства освещаются в романе «Отцы и дети» в их классовой подоплеке, рассматриваются в свете столкновения разных поколений русской интеллигенции.

Социально-классовый принцип в изображении Павла Петровича и Базарова применен Тургеневым не только в показе различия их мировоззрений и подхода к жизни, но и во всем, включая мелочи житейского обихода, внешнего облика, манеры держаться, языка и т. д.

Никто в русской литературе до Тургенева не изображал с такой обстоятельностью и проникновенностью духовную жизнь человека, движение и столкновение идей. Конечно, и в этом отношении Тургеневу предшествовал «Евгений Онегин» Пушкина. Но то, что у Пушкина только гениально намечено, у Тургенева развертывается как главное содержание жизни его героев. Тургенев создает для этого и необходимые художественные формы, вводя в повествование философские размышления, идейные столкновения и споры. Духовная жизнь передовых кругов русского общества 30—40-х годов нашла свое выражение в дальнейшем богатом развитии тех элементов русского литературного языка, на недостаток которых жаловался Пушкин, отмечая в 1824 году, что «ученость, политика и философия еще по-русски не изъяснялись»[21]. Показывая жизнь передовой русской интеллигенции своей эпохи. Тургенев в своих романах широко использовал ее язык — язык Белинского, Грановского, Герцена.

Роман Тургенева по преимуществу идеологический, освещающий общественное движение главным образом как движение мысли. В этом сказалось просветительское понимание Тургеневым жизни общества и человека. И здесь, несмотря на различие общественных позиций, роман Тургенева по методу изображения действительности может быть сближен с «Что делать?» Чернышевского. Роман «Что делать?» был как бы ответом на роман «Отцы и дети». В этих произведениях русской литературы 60-х годов нашла свое отражение борьба двух исторических тенденций в русском общественном развитии. Но оба романа близки друг другу по своему вниманию к проблемам идейного развития молодого поколения. Герцен находил, что от «Отцов и детей» веет духом политической борьбы. Это само по себе сближает роман с пропитанной политической страстностью демократической литературой 60-х годов.

Идейная заостренность «Отцов и детей» ослабляет ту лирическую и пейзажную стихию, которая составляет особенность «Рудина» и «Дворянского гнезда». Вместе с тем в роман Тургенева ощутимой струей входят городские мотивы, которые привносит с собой студент-разночинец Базаров.

В «Отцах и детях» и вообще в искусстве романа Тургенев был подлинным новатором. По справедливому замечанию Мопассана, Тургенев отвергал «все старые формы романа, построенного на интриге, с драматическими и искусными комбинациями, требуя, чтобы давали «жизнь», только жизнь — «куски жизни», без интриги и без грубых приключений»[22]. В них нет также и тени дидактизма. Роман для Тургенева — это «история жизни», и именно соблюдение этого принципа обусловило успех и мировую славу романов Тургенева.

По силе эпичности своих произведений Тургенев уступает Толстому. Композиции Толстого, охватывающие целые годы, раскрывающие жизнь нации снизу доверху, приближаются к эпопее, тогда как тургеневский роман близок к повести. Однако самая возможность возникновения «толстого романа» была подготовлена Тургеневым, его тщательной разработкой судьбы персонажей в их отношениях со средой, с типическими обстоятельствами их жизни, их воспитанием, их духовным и нравственным развитием и т. д.