Записки охотника. Накануне. Отцы и дети — страница extra из 136

Комментарии

1

«ЗАПИСКИ ОХОТНИКА»

Биография «Записок охотника» началась с первого номера некрасовского «Современника» за 1847 г., где в отделе «Смесь» был напечатан небольшой рассказ Тургенева «Хорь и Калиныч», явившийся прологом великой книги писателя. Обстоятельства (на первый взгляд вполне прозаические) появления этого рассказа, сыгравшего столь важную роль в творческой судьбе Тургенева, описаны им в его «Литературных и житейских воспоминаниях»: «Только вследствие просьб И. И. Панаева, не имевшего чем наполнить отдел «Смеси» в 1-м нумере «Современника», я оставил ему очерк, озаглавленный «Хорь и Калиныч». (Слова: «Из записок охотника» были придуманы и прибавлены тем же И. И. Панаевым с целью расположить читателя к снисхождению.)» (Сочинения, XIV, 52).

Возможно, что слова: «Из записок охотника» — были сознательно прибавлены Панаевым с целью привлечь читателя к весьма популярному в 30—40-е годы прошлого века своеобразному жанру охотничьих рассказов, особенное развитие получившему в Англии и «обошедшему… другие европейские литературы», в том числе и русскую (М. П. Алексеев, Заглавие «Записки охотника». — «Тургеневский сборник», вып. V, изд. «Наука», Л. 1969, стр. 217). Судя по этому невинному заглавию, Панаев вряд ли мог предполагать, чем станет впоследствии рассказ из «Смеси» для Тургенева и всей русской литературы.

Но, как всегда, пророческим оказалось впечатление Белинского. «Вы и сами не знаете, что такое «Хорь и Калиныч», — писал критик Тургеневу. — Судя по «Хорю», Вы далеко пойдете. Это Ваш настоящий род…» (В. Г. Белинский, Полное собрание сочинений, т. XII, изд. АН СССР, М. 1956, стр. 336). И хотя сам Тургенев утверждал, что успех «Хоря и Калиныча» «побудил… написать другие», создание всего цикла совсем не было случайностью, так сказать, счастливой неожиданностью, а, наоборот, явилось закономерностью, творческой и нравственной необходимостью. Весь предшествующий путь молодого Тургенева, воспитанника Московского университета, близкого в 40-е годы передовым и талантливым людям России — Белинскому, Грановскому, Станкевичу, Герцену и Огареву, старому декабристу Н. И. Тургеневу, — неотвратимо подводил писателя к созданию большого антикрепостнического произведения, эпического полотна, своего рода «русской Илиады».

В 1846 г. еще до появления первого рассказа о русском крестьянине, Тургенев выступил в качестве негласного сотрудника французского журнала «Revue Independant», органа утопических социалистов. Как теперь стало известным, основная часть статьи «Об освобождении крепостных в России», напечатанной в журнале за подписью Луи Виардо, одного из прогрессивных деятелей Франции, принадлежала Тургеневу и представляла собой переработанный и значительно более острый вариант его раннего политико-экономического исследования 1842 г. «Несколько замечаний о русском хозяйстве и русском крестьянине». В редакции 1846 г. Тургенев в самой категорической форме говорит о необходимости немедленного освобождения крестьян от крепостной зависимости. Тургенев, по словам Виардо, «стал, вопреки интересам своего класса, вопреки собственным интересам, таким смелым и открытым сторонником освобождения крепостных, словно сам родился в этом бедственном состоянии и требовал свободы для себя во имя страждущего человечества и попранной справедливости» («Тург. сб.», вып. IV, Л. 1968, стр. 108).

Для истории возникновения цикла безусловный интерес представляет рассказ «О происхождении «Записок охотника», приведенный в воспоминаниях современницы Тургенева, М. П. С — ой со слов писателя. Речь идет о трагической гибели на охоте поздней осенью 1846 г. любимого доезжачего Тургенева, который на всем скаку вместе с лошадью провалился в глубокую яму-западню и был затоптан. Случай этот, усугубивший и без того обостренное чувство невольной вины, причастности к злу русской жизни, по убеждению мемуаристки, в какой-то мере повлиял «демократически на литературное направление Тургенева в «Записках охотника». «Иван Сергеевич несколько раз принимался описать гибель своего любимого доезжего, — рассказывает мемуаристка, — но у него никогда не хватало твердости довести до конца этот очерк: как только он начинал вспоминать обо всех подробностях этого трагического случая, он испытывал такое сильное душевное волнение, такую сердечную тоску, такое умственное смятение, что его силы слабели и перо вываливалось из его рук… Тем не менее те идеи, те чувства, которые Тургенев никогда не мог изложить в рассказе о смерти Игнатия, он блестяще и могуче разлил по другим своим произведениям, собранным в знаменитых «Записках охотника», этом вечном памятнике русского литературного гения» (Сочинения, IV, 485–486).

Успех «Хоря и Калиныча», естественно, окрылил Тургенева, давно захваченного идеей борьбы с крепостничеством. Вне всякого сомнения, что Тургенев передал в «Современник» рассказ, написанный до случайно возникшего предложения Панаева.

Один за другим печатаются рассказы Тургенева в «Современнике». В течение только 1847 г. появилось восемь рассказов: «Хорь и Калиныч» (№ 1), «Петр Петрович Каратаев» (№ 2), «Ермолай и мельничиха», «Мой сосед Радилов», «Однодворец Овсяников», «Льгов» (№ 5), «Бурмистр», «Контора» (№ 10); в 1848 г. были опубликованы: «Малиновая вода», «Уездный лекарь», «Бирюк», «Лебедянь», «Татьяна Борисовна и ее племянник», «Смерть» («№ 2); в 1849 г. публикуются: «Гамлет Щигровского уезда», «Чертопханов и Недопюскин», «Лес и степь» (№ 2); в 1850 г. — «Певцы» и «Свидание» (№ 11); в 1851 г. — «Бежин луг» (№ 2) и «Касьян с Красивой Мечи» (№ 3) — последний рассказ из «Записок охотника», опубликованный на страницах «Современника». Примечательно, что второй рассказ цикла, «Петр Петрович Каратаев», был напечатан без подзаголовка «Из записок охотника», и только начиная с третьего, «Ермолай и мельничиха», — этот подзаголовок, ставший затем названием всей книги, окончательно укрепился.

Почти все рассказы были написаны Тургеневым в отдалении от России, за границей, куда он уехал во второй половине января 1847 г., то есть сразу же после появления в «Современнике» «Хоря и Калиныча». Отъезд на столь длительное время (писатель вернулся на родину лишь в 1850 г.) был вызван не только обстоятельствами личной жизни Тургенева — любовью к великой певице и актрисе Полине Виардо, но прежде всего соображениями гражданского и творческого характера: «Мне необходимо нужно было удалиться от моего врага затем, чтобы из самой моей дали сильнее напасть на него… враг этот был крепостное право», — так писал Тургенев в своих «Литературных н житейских воспоминаниях».

История создания «Записок охотника» нерасторжимо связана с именем Белинского. Самые социально-острые антикрепостнические рассказы из «Записок охотника» — «Бурмистр», «Контора», «Два помещика» — создавались летом 1847 г. в маленьком курортном городке Зальцбрунне, где Тургенев жил вместе с тяжело больным Белинским. Символично, что рассказ «Бурмистр» помечен знаменательной для Тургенева датой: «Зальцбрунн в Силезии, июль 1847 г.». Этим же месяцем помечено и знаменитое «Письмо» Белинского к Гоголю, о котором Тургенев, по словам современников, говорил: «Белинский и его письмо, это — вся моя религия» («Дневник В. С. Аксаковой», СПб. 1913, стр. 42).

Уже в июне 1847 г. Тургенев задумал объединить рассказы из «Записок охотника» в отдельную книгу. А несколько позже, в октябре 4847 г., Некрасов сообщал писателю о своей идее издания серии «Библиотека русских романов, повестей, записок и путешествий». По мысли Некрасова, серия должна была открываться романом Герцена «Кто виноват?», во втором томе предполагалось напечатать «Обыкновенную историю» Гончарова, а третий том составили бы рассказы Тургенева. Замысел этот не осуществился. После революционных событий 1848 г. в Западной Европе, и прежде всего во Франции, русская цензура стала крайне осторожной и придирчивой, и это незамедлительно сказалось на тургеневских рассказах из «Записок охотника». Особенно «пощипала» цензура «Гамлета Щигровского уезда» (1849), изъяв из текста целые страницы.

Возможно, что цензурные мытарства заставили Тургенева в ту пору отказаться не только от издания отдельной книги, но и предупредить читателя в обращенных к нему словах из очерка «Лес и степь» о своем намерении завершить на этом публикацию «Записок охотника» в «Современнике». Но с большей уверенностью можно предположить другое: слова о прекращении «Записок охотника» связаны с тем, что сам очерк был задуман как своеобразный эпилог цикла и во всех '«программах», составлявшихся Тургеневым на протяжения трех лет (1847–1850), обозначался в конце. Это предположение тем более вероятно, что публикация в «Современнике» рассказов из «Записок охотника» продолжалась н после очерка «Лес и степь», вплоть до 1851 г.

Мысль об отдельном издании «Записок охотника» не оставляла Тургенева. Писатель долго и упорно работал над его «проспектом», о чем красноречиво говорят многочисленные программы. Последняя, десятая программа была набросана в августе — сентябре 1850 г. на полях чернового автографа рассказа «Притынный кабачок» («Певцы»).

После публикации в «Современнике» рассказов «Свидание» и «Певцы» Тургенев писал Полине Виардо в ноябре 1850 г.: «Я не оставляю мысли собрать все эти рассказы и издать их в Москве». В этом же письме он говорил и о своем желании посвятить ей свою будущую книгу («Письма», I, 409). Интересно, что в цензурной рукописи сохранился титульный лист с зашифрованным посвящением (три звездочки), но в печати оно не появилось.

Политическое досье Тургенева к началу 50-х годов все больше убеждало правительство в сомнительной благонадежности писателя — автора безусловно оппозиционных антикрепостнических рассказов. Кроме того, Тургенев, встречавшийся за границей с Герценом, Огаревым, Бакуниным, Н. И. Тургеневым и бывший очевидцем революционных событий в Париже, вызывал явные подозрения властей. «Когда Тургенев в 1850 году вернулся в Петербург, его предостерегали, но он не хотел обращать на это внимание», — вспоминал один из современников писателя, немецкий критик Карл Глюмер («Тург. сб.», вып. V, стр. 362).

Но Тургенев, понимая, что на него «давно смотрят косо», продолжал свои хлопоты об отдельном издании «Записок охотника» — и в этом выразилась мужественная гражданская позиция писателя. Дело в том, что уже осенью 1851 г. за Тургеневым был установлен особый негласный надзор тайной полиции и все его письма перлюстрировались. Исследователи связывают факт установления надзора с французским изданием книги А. И. Герцена «О развитии революционных идей в России» (в переводе которой на французский язык, по-видимому, принимал участие и Тургенев). В ней «Записки охотника» были названы «шедевром Тургенева»: «Кто может читать, не содрогаясь от возмущения и стыда… шедевр И. Тургенева «Записки охотника»?» — писал Герцен (А. И. Герцен, Собрание сочинений в 30-ти томах, т. VII, изд. АН СССР, стр. 228). Симптоматично, что впервые о тургеневских «Записках» Европа узнала из уст издателя «Колокола». С книгой Герцена, услужливо присланной в Россию префектом парижской полиции, специально ознакомился Николай I, и, возможно, он обратил внимание как на отзыв Герцена о «Записках охотника», так и на весь «крамольный» контекст, в котором они упоминались (Ю. Г. Оксман, От «Капитанской дочки» А. С. Пушкина к «Запискам охотника» И. С. Тургенева, Саратов, 1959, стр. 247–249).

По инициативе друга Тургенева Василия Петровича Боткина рукопись «Записок охотника» прошла частный предварительный просмотр цензора кн. В. В. Львова, профессионального литератора, писавшего для юношества. По словам В. П. Боткина, это был «честный и благородный цензор». Львов, достаточно объективно, непредвзято просмотревший рукопись, одобрил ее, и вскоре она была официально представлена в Московскую цензуру и разрешена к печати. В этом издании Тургенев восстановил многочисленные цензурные изъятия из журнальных публикаций. Вмешательство кн. Львова в текст было минимальным (за что впоследствии цензор жестоко поплатился — был уволен от службы и лишен пенсии. «Из обеих частей, — писал Боткин Тургеневу 10 марта 1852 г., — Львов выкинул строк десять, и то таких, которых нельзя было оставить» («В. И. Боткин и И. С. Тургенев. Неизданная переписка», М — Л. 1930, стр. 29).

Впервые в отдельном издании появился рассказ «Два помещика», задуманный, по всей вероятности, одновременно с «Бурмистром» в 1847 г. Все предшествовавшие попытки Тургенева опубликовать его в «Современнике», а затем в сборниках («Иллюстрированном альманахе» и в альманахе «Комета») терпели крах. В августе 1852 г. «Записки охотника» вышли из печати и очень быстро по тому времени разошлись.

С «Записками охотника» связана драматическая полоса в жизни Тургенева — арест в апреле 1852 г., а затем почти двухлетняя ссылка в деревню. Внешним поводом для гонений послужила статья о Гоголе, которую написал Тургенев, потрясенный смертью гениального создателя «Мертвых душ». Но истинный причиной были «Записки охотника». «В 1852 г. за напечатание статьи о Гоголе (в сущности, за «Записки охотника») отправлен на жительство в деревню», — писал Тургенев К. К. Случевскому в марте 1869 г. (Письма, И, 635).

Тургенев был арестован раньше, чем вышла из печати книжка «Записок охотника». На какое-то время возникла даже опасность изъятия и уничтожения части готового тиража. Но власти так и не решились пойти на этот рискованный шаг — уж слишком большую известность приобрели «Записки охотника» при первом своем появлении в «Современнике» — журнале, который читался всей просвещенной Россией. Однако были приняты другие репрессивные меры — началось не совсем обычное, пожалуй, единственное в своем роде, подробнейшее цензурное расследование по уже отпечатанной книге.

В сущности, после этого расследования, возглавлявшегося министром народного просвещения кн. П. А. Ширинским-Шихматовым (ему подчинялось Главное управление цензуры), «Записки охотника» были запрещены в России в течение более чем шести лет. Результаты цензурного следствия, которое осуществлялось одним из крупных чиновников Главного управления цензуры Е. Е. Волковым, докладывались самому Николаю I.

Выводы цензуры содержали серьезные обвинения политического характера. Известную роль в этом сыграло объединение «Записок охотника» в отдельную книгу. Публикуя свои рассказы в журнале, Тургенев дипломатично заботился о том, чтобы самые острые из них чередовались с более спокойными, да и цензура «помогала», убирая «опасные» фразы, а то и целые страницы. В отдельном издании антикрепостнический замысел цикла как бы высветлился, освободительные настроения нарастали от рассказа к рассказу, достигая своей кульминации примерно к середине цикла, где один за другим шли — «Касьян с Красивой Мечи», «Бурмистр», «Контора», «Бирюк», «Два помещика». Подобно стихотворениям Некрасова, рассказы Тургенева, «собранные в один фокус», рождали чувства гнева и сострадания.

В своем рапорте цензор Волков особенно подчеркивал вредный политический смысл всей книги, написанной, по его мнению, во имя определенной тенденции. «Издавая «Записки охотника», г. Тургенев, человек, как известно, богатый, конечно, не имел в виду прибыли от продажи своего сочинения, — утверждал цензор, — но, вероятно, имел совершенно другую цель, для достижения которой и напечатал свою книгу». Эту «другую цель» цензор сразу уловил: «Полезно ли, например, — рассуждал чиновник, — показывать нашему грамотному народу… что однодворцы и крестьяне наши, которых автор до того опоэтизировал, что видит в них администраторов, рационалистов, романтиков, идеалистов, людей восторженных и мечтателей (бог знает, где он нашел таких!), что крестьяне эти находятся в угнетении, что помещики, над которыми так издевается автор, выставляя их пошлыми дикарями и сумасбродами, ведут себя неприлично и противузаконно… или, наконец, что крестьянину жить на свободе привольнее, лучше» (Сочинения, IV, 505). По мнению Волкова, такая книга «сделает более зла, чем добра», ибо потрясает самые основы крепостнического государства.

Недоумение цензора, вызванное якобы неправдоподобно высоким душевным строем тургеневских крестьян («где он нашел таких!»), было скорее просто риторическим восклицанием верноподданного чиновника. Именно удивительная, абсолютная достоверность книги, доподлинность изображенных ситуаций, характеров, самого уклада русской жизни смущала цензуру и приводила в восхищение великих современников Тургенева — Белинского и Герцена, Чернышевского и Некрасова, Салтыкова-Щедрина и Льва Толстого.

Сохранились многочисленные мемуарные свидетельства о существовании реальных прототипов тургеневских героев из «Записок охотника». Так, реальным лицом был знаменитый Хорь, мужик, «наделенный государственным умом и лбом Сократа». А. А. Фет, поэт, друг и сосед Тургенева по имению, записал свои впечатления от встречи с этим русским крестьянином, которого обессмертил писатель. «В запрошлом году, в сезон тетеревиной охоты, — вспоминает Фет, — мне привелось побывать у одного из героев тургеневского рассказа «Хорь и Калиныч». Я ночевал у самого Хоря. Заинтересованный мастерским очерком поэта, я с большим вниманием всматривался в личность и домашний быт моего хозяина. Хорю теперь за восемьдесят лет, но его колоссальной фигуре и геркулесовскому сложению лета нипочем» («Русский вестник», 1862, кн. V, стр. 246). Бывший крепостной Тургенева, Ардалион Иванович Замятин (впоследствии учитель земской школы), рассказывал в своих воспоминаниях: «Бабушка и мать говорили мне, что почти все лица, упоминаемые в «Записках», не выдуманные… даже имена их настоящие… был Бирюк, которого в лесу убили свои же крестьяне, был Яшка-Турчонок — сын пленной турчанки. Даже я лично знал одного тургеневского героя, именно Сучка, Антона, переименованного барынею Варварою Петровною из Козьмы. Бежин луг, Парахинские кусты, Варнавицы, Кобылий верх… — все эти места имели те же названия и в 1882 году» («Тург. сб.», вып. II, М.—Л. 1966, стр. 298–299). Между прочим, эти названия сохранились и по сей день, так же как и речка Красивая Меча, и деревня Колотовка. Чернский, Белевский, Жиздринский уезды, «места действия» в «Записках охотника», были исхожены Тургеневым вместе со своим постоянным спутником Афанасием Тимофеевичем Алифановым, выведенным в книге под именем Брмолая. Это был крепостной соседних помещиков, выкупленный Тургеневым на волю, «охотник с ног до головы, всею душой и помыслами преданный охоте» (И. Ф. Рында, Черты из жизни Ивана Сергеевича Тургенева, СПб. 1903, стр. 43). По свидетельству одного из приятелей Тургенева, Е. Я. Колбасина, рассказ «Ермолай и мельничиха» «целиком взят из действительного происшествия» («Первое собрание писем И. С. Тургенева», СПб. 1885, стр. 92).

На страницах своей книга Тургенев воскресил мрачные истории из жизни своих предков, лихих крепостников, вельмож старинного покроя. Отголоски похождений отца Варвары Петровны — Петра Ивановича Лутовинова звучат в «Однодворце Овсяникове». Сохранилось предание о жестокой расправе помещика с однодворцами, осмелившимися запахать «ничейную» землю. «В числе владений П. И. Лутовинова было село Топки… Там, вероятно, и произошло побоище с однодворцами… После побоища, в котором было убитых до 15 человек», Лутовинов «собрал все мертвые тела и повез их в город Ливны, едучи туда через селение противников, зажег оное с обоих концов и кричал: «Я бич ваш!» (Б. В. Богданов, Предки Тургенева. — «Тург. сб.», вып. V, стр. 348). В рассказе «Смерть» Тургенев привел действительный факт из биографии своей бабки (со стороны В. П. Лутовиновой): «В рассказе «Смерть»… — вспоминает В. Н. Житова, — описаны ее последние минуты: барыня, заплатившая сама священнику за свою отходную, была родная бабка Ивана Сергеича» (В. Н. Житова, Воспоминания о семье И. С. Тургенева, Тула, 1961, стр. 23). «Истинным происшествием» называет сам Тургенев события, послужившие основой сюжета «Живых мощей», рассказа, снискавшего мировую известность. В письме к Людвигу Пичу Тургенев называет имя парализованной женщины, ставшей прообразом Лукерьи: «Клавдия (это было ее настоящее имя)… Я посетил ее летом» (Письма, X, 229, 435). Но возможно, что в Лукерье слились два реальных женских образа. Речь идет о крепостной красавице Евпраксии, первой певунье и плясунье, с которой семнадцатилетний Тургенев был близок (Письма, VII, 138).

В 1856 г., после смерти Николая I, Тургенев задумывает второе отдельное издание «Записок охотника», которого, по словам Добролюбова, «уже несколько лет с таким нетерпением ожидала терпеливая русская публика» («Современник», 1859, № 2, отд. «Новые книги», стр. 289). Однако появилось оно только в самый канун отмены крепостного права. Издание стало возможным тогда, когда то, что вменялось в вину тургеневским «Запискам», можно было официально объявить их достоинством. Это и сделал И. А. Гончаров (исполнявший в 1858 г. обязанности цензора) в своей докладной записке, в которой он нарочито подчеркнул, что книга Тургенева «скорее может подтвердить необходимость принимаемых правительством мер» по отмене крепостного права. В феврале 1858 г. «Записки охотника» были разрешены к переизданию. В 1859 г. второе издание вышло в свет.

Начиная с 1859 г. «Записки охотника» получили «права гражданства» в России и стали одним из наиболее часто издаваемых произведений Тургенева как в составе собраний сочинений писателя, так и отдельной книгой. Впервые они были включены в собрание сочинений в 1860 г. и дополнены двумя новыми рассказами: «О соловьях» и «Поездка в Полесье». Однако уже следующее издание —1865 г. (также в составе собрания сочинений) вышло без этих двух рассказов. Очевидно, писатель, необычайно бережно относившийся к своей книге, боялся нарушить ее жанровую и стилевую цельность. До некоторой степени именно особой художнической щепетильностью объясняется и то — обстоятельство, что не все замыслы, относящиеся к «Запискам охотника», нашли свое окончательное воплощение. Всего их было, по словам Тургенева, «заготовлено около тридцати». «Иные очерки остались недоконченными из опасения, что цензура их не пропустит; другие — потому что показались… не довольно интересными или не идущими к делу» (письмо к Я. П. Полонскому от 25 января/6 февраля 1874 г.; Письма, X, 191). К числу последних, то есть «не идущих к делу», можно отнести такие замыслы, — как «Приметы», «Безумная», «Человек екатерининского времени». Замысел рассказа, условно названного «Приметы» — о дурных предчувствиях и предзнаменованиях, — действительно не был созвучен ясному и строгому тону «Записок». «Человек екатерининского времени» — этот замысел, относящийся к «веку минувшему», нашел свое частичное воплощение в одном из образов (вельможи) в рассказе «Малиновая вода». Реминисценцией другого неосуществленного тургеневского замысла «Безумная» (возникшего после встречи писателя в лесу с безумной женщиной), по всей вероятности, является рассказ одного из мальчиков в «Бежином луге» о потерявшей рассудок Акулине и связанное с этим рассказом воспоминание самого. Тургенева.

Окончательно состав «Записок охотника» сформировался в 1874 г., когда Тургенев ввел в книгу три «новых» рассказа — «Живые мощи», «Стучит!», «Конец Чертопханова». Но, в сущности, они не являлись новыми рассказами в полном смысле этого слова. Два первых из них были основаны на старых неоконченных набросках, относящихся к 40-м годам и не завершенным по цензурным причинам. «Конец Чертопханова» представлял собой естественное продолжение новеллы «Чертопханов и Недопюскин». Тургенев, узнав о трагической судьбе человека, явившегося прототипом Чертопханова, написал рассказ, который как бы завершал историю, начатую еще в 1848 г. Первоначально «Конец Чертопханова» был опубликован в 1872 г. в «Вестнике Европы» с подзаголовком «Из записок охотника». Появление нового рассказа в 70-е годы веполошило друга Тургенева, П. В. Анненкова: «Какая прибавка, какие дополнения, украшения и пояснения могут быть допущены к памятнику, захватившему целую эпоху и выразившему целый зарод в известную минуту, — взволнованно писал Тургеневу Анненков 23 октября/4 ноября 1872 г. — Он должен стоять — и более ничего. Это сумасбродство — начинать сызнова «Записки» (Сочинения, IV, 508). Между тем Тургенев ничего диссонирующего не ввел в свою книгу — «мемориал» эпохи крепостного права.

О «Живых мощах» Тургенев писал Анненкову, что, воспользовавшись «уцелевшим наброском», он «оболванил его». Писатель исключил из поздней редакции сцену «видения» Лукерьи («тираду об освобождении»), в которой она благословляет крестьян на борьбу за волю (Письма, X, стр. 189, 193). Но и в редакции 1874 г. Тургенев в самом главном сохранил изначальный замысел о героическом русском характере, способном на великое «долготерпение» (до поры до времени), наделенном силой мужественно переносить самые тяжкие страдания. Исключив «тираду об освобождении», Тургенев ввел иной, едва ли не более острый сюжет — Лукерья, рассказывающая на особый, житийный лад легенду о Жанне д’Арк. Гибель легендарной героини Франции за свободу своего народа воспринимается тургеневской Лукерьей как идеал человеческого поведения, настоящий подвиг. В статье «Живые мощи». Житийная традиция и «легенда» о Жанне д’Арк в рассказе Тургенева» исследователь (Н. Ф. Дробленкова) не без оснований замечает,' что введение этой легенды в сюжет произведения в какой-то мере привносит в первоначальный замысел Тургенева дополнительные оттенки — с ней «появлялось утверждение гражданских идеалов его героини», а также и совсем новая для «Записок охотника» тема «сопоставления судеб и путей России и Европы» («Тург. сб.», вып. V, стр. 300).

В издание 1874 г. вошли двадцать пять рассказов, и с тех пор состав «Записок охотника» никогда больше не менялся.

Книга о русском крестьянине, о русском народе принесла Тургеневу всемирную славу. Вскоре после выхода в свет первого отдельного издания «Записки охотника» получили известность в Европе и Америке. Первые переводы «Записок охотника» стали появляться уже в 50-е годы во Франции, Германии, Англии, затем Дании и других европейских странах. Как справедливо утверждает М. П. Алексеев в своем исследовании «Мировое значение «Записок охотника», европейская известность книги Тургенева была также одной из причин разрешения в 1858 г. второго отдельного издания, ибо русская интеллигенция могла читать «запретное» произведение и в переводе на другие языки (см. сб. «Записки охотника», Орел, 1955, стр. 51).

Судьба переводов «Записок охотника» не совсем обычна. Первый их перевод на французский язык, выполненный Э. Шаррьером под вымышленным названием «Воспоминания знатного русского барина, или Картина состояния дворянства и крестьянства в русских провинциях в настоящее время», явился своеобразным орудием политической борьбы.

Перевод вышел в самом начале войны 1854 г., объявленной России Англией и Францией, и этим во многом объяснялась тенденциозность переводчика, а затем и французской прессы, стремящихся прежде всего возбудить в условиях войны неприязнь к противнику, то есть к России. Тургенев, не удовлетворенный и качеством перевода, и самой политической ситуацией, возникшей в связи с выходом первого французского издания, выступил с открытым письмом в газету «Journal de St. Petersbourg» (1854, № 475), в котором выразил свой протест (Сочинения, XV). Но даже этот далеко не блестящий перевод заставил французских писателей обратить внимание на автора «Записок охотника» — ив первую очередь Проспера Мериме, ставшего впоследствии не только популяризатором творчества Тургенева во Франции, но и другом русского писателя. В 1858 г. во Франции вышел перевод «Записок охотника», выполненный Ипполитом Делаво, личностью в высшей степени примечательной, одним из лучших славистов того времени, целиком посвятившего себя популяризации русской литературы на Западе. Перевод был сделан при непосредственном участии самого Тургенева. Это единственный авторизованный перевод «Записок охотника», что и значится на титульном листе книги: «единственное издание, авторизованное автором» (см. Ф. Я. Прийма, Новые данные о «Записках охотника» Тургенева во французской литературе. — Сб. «Записки охотника» Тургенева, Орел, 1955, стр. 331–356). Перевод Делаво особенно интересен тем, что в нем Тургенев восстановил некоторые цензурные купюры, сделанные в 1852 г., между тем как ни в одном из русских прижизненных изданий он не мог этого осуществить.

С «Записок охотника» началась известность Тургенева во Франции — их с захватывающим интересом читали Флобер и Жорж Санд, Мопассан и Альфонс Додэ, А. Дюма, Ламартин, Ипполит Тэн и Гизо, молодой Анатоль Франс. Для прогрессивных людей разных стран мира «Записки охотника» были своего рода «открытием России». Именно так восприняли книгу Тургенева Жорж Санд, Флобер, Мопассан.

В «Записках охотника», замечал Анатоль Франс в своей статье 1877 г., «Тургенев… дал голос целому миру…» (сб. «Записки охотника», Орел, 1955, стр. 363). Юный Ромен Роллан, прочитав книгу Тургенева, писал в дневнике 1887 г.: «Взволнованная, свежая, блистательная любовь к природе… Чудесная галерея современных портретов». Будущий создатель «Жана Кристофа», «Очарованной души» ощущал автора «Записок охотника» как предтечу Толстого, видел в тургеневских образах русских людей «материал для тех душ, которые Толстой бросит в необъятное, всемирное действие»… Из каждого рассказа Тургенева, утверждал Ромен Роллан, «мог бы выйти целый роман Толстого» (сб. «Творчество И. С. Тургенева», М. 1959, стр. 105).

В Германии переводы рассказов из «Записок охотника» начали появляться уже в 1849 г., то есть значительно раньше, чем в других странах Европы. Однако известность и популярность «Записок охотника» среди немецких читателей утвердилась с середины 50-х годов, после выхода в свет двухтомного издания в переводе Августа Видерта (1854–1855). В специальной информационной статье, опубликованной в одной из немецких газет в связи с выходом второй части «Записок охотника», книга Тургенева называлась «классической», повлиявшей «больше, чем какое-либо произведение до нее, на познание общественных и политических порядков России» («Тург. сб.», вып. И, стр. 114). В лице известного немецкого писателя Пауля Гейзе и талантливого критика Юлиана Шмидта «Записки охотника» приобрели своих поистине замечательных популяризаторов. «По силе изображения» Гейзе сравнивает автора «Записок охотника» с «великим комедиографом Гоголем». Юлиан Шмидт (критик, который, по мнению самого Тургенева, сумел постигнуть «его внутреннее существо») видел историческую заслугу Тургенева в том, что «он объяснил современникам и потомкам, что представляет собой крепостничество», раскрыл перед читателями всего мира истинную «трагедию бесправия». Юлиан Шмидт называл автора «Записок охотника» «величайшей поэтической силой нашего времени», видел в нем яркое выражение творческих возможностей России. «Нация, которая… породила такого писателя — и не его одного, — писал он, — поистине может оправдать любые надежды…» («Тург. сб.», вып. V, стр. 280–285).

Английские читатели впервые познакомились с рассказами из «Записок охотника» в 1855 г. на страницах весьма популярного журнала «Вседневное слово», редактором которого был Чарльз Диккенс. Но подлинная, широкая известность «Записок охотника» в Англии связана с прекрасными переводами, выполненными видной английской писательницей Констанцией Гарнетт в 90-х годах прошлого века.

Известный английский прозаик Джордж Мур, встретившийся с Тургеневым в 1878 г., писал в своих воспоминаниях о новаторском характере «Записок охотника»: «Что имеем мы, англичане, в своей литературе или что имеют французы такого, что хотя бы на мгновение могло' быть сопоставлено с «Записками охотника»?.. При чтении их литература понимается нами как нечто совершенно новое, так как они совершенно новы по форме и содержанию и не имеют в прошлом никаких корней… Это не жизнь плюс художник, это просто жизнь…» (сб. «Записки охотника», стр. 95, 96).

Тургенев преподал писателям Запада уроки истинного гуманизма, «ненасытимого сострадания». По словам английского мемуариста Форда Мэдокса Форда, молодой Голсуорси, прочитав «Записки охотника», «узнал муки сострадания и возмущения за страдания других…» (там же, стр. 94).

«Записки охотника» положили начало особой популярности Тургенева в Америке, достигшей своего зенита с появлением английского перевода «Отцов и детей». По словам друга Тургенева историка М. М. Ковалевского, посетившего Америку в 1882 г., это объяснялось историческими причинами: «…недавнее освобождение негров из неволи как бы породнило общество с тем из русских писателей, который всего громче подымал голос за свободу крестьян…» (сб. «И. С. Тургенев в воспоминаниях современников», т. 2, М. 1969, стр. 142).

Чем больше проходило времени с момента выхода в свет «Записок охотника», тем с большей очевидностью создание книги воспринималось современниками как гражданская миссия Тургенева. До некоторой степени выражением этого было присуждение писателю Оксфордским университетом в 1878 г. почетного звания «доктора гражданского права». «В письме из Оксфорда сказано, что это воздаяние за мои труды по освобождению крестьян», — писал Тургенев П. В. Анненкову (Письма, XII, кн. 2, 84).


В настоящем издании «Записки охотника», а также романы Тургенева «Накануне» и «Отцы и дети» печатаются по тексту Полного собрания сочинений и писем в 28 томах, изд-во «Наука», М.—Л. 1960–1968.

2

Стр. 28. …хвалил сочинения Акима Нахимова и повесть Пинну… — «Сочинения в стихах и прозе» А. Н. Нахимова (1783–1815), автора эпиграмм, басен, непритязательных сатирических стихов на взяточничество и т. п. «Пинна» — одна из повестей М. А. Маркова (1810–1876), писавшего в псевдоромантическом стиле Марлинского. В рецензии на сборник «Сто русских литераторов» (т. III, СПб. 1845), куда вошла и «Пинна» Маркова, Белинский назвал эту повесть «галиматьей» (В. Г. Белинский, Полн. собр. соч., т. IX, М. 1955, стр. 270).

3

Стр. 32. …кто без бороды живет, тот Хорю и набольший — намек на чиновническую власть, которой не избежать крестьянину, даже освободившемуся от крепостной зависимости. (Чиновники по указу Николая I от 2 апреля 1837 г. не имели права носить усы и бороду.)

4

Стр. 35. …из наших разговоров я вынес одно убеждение… что Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский именно в своих преобразованиях — Утверждение Тургенева, полемически направленное против славянофильских представлений об исторической миссии Петра I, о значении произведенных им государственных реформ. «Записки охотника» создавались в атмосфере споров западников и славянофилов о путях развития России. В этом споре Тургенев наряду с Белинским занимал прогрессивные позиции, отстаивая исторически закономерный характер петровских преобразований.

5

Стр. 49. …ктитора Герасима… — то есть крепостного человека, исполняющего должность церковного сторожа. Вообще же ктитор — церковный староста.

6

Стр. 52. …матресок держал… — то есть любовниц (от франц. maitresse).

7

Стр. 56. …депозитки… — просторечное название бумажных денег, ассигнаций.

8

Стр. 63. …о «прежде почивших отцах и братиях» — слова заупокойной молитвы.

9

Стр. 66. «Гром победы раздавайся!» — полонез для хора и оркестра композитора И. А. Козловского (1757–1831) на слова Г. Р. Державина. Был очень популярен в начале XIX в.

10

Стр 68. …все к лучшему в здешнем мире, как сказал, кажется, Волтер — несколько измененное знаменитое изречение Панглоса, одного из героев философской повести Вольтера «Кандид, или Оптимизм» (1759).

11

Стр. 69. Однодворец — понятие, возникшее еще в XVIII в. Так назывались государственные крестьяне, освобожденные от крепостной зависимости и наделенные земельными участками, как правило, в один двор. Однако, наряду с крепостными, они облагались подушной податью.

12

Стр. 73. Только до покойного графа Алексея Григорьевича Орлова-Чесменского не доходил ни один. — Военный и государственный деятель России граф А. Г. Орлов (1737–1807) получил особое почетное добавление к фамилии — Чесменский — за победу над турецким флотом в Чесменской бухте (1770).

13

Стр. 75. …по случаю размежевания. — Процесс размежевания помещичьих земель и крестьянских наделов, начавшийся задолго до отмены крепостной зависимости, в середине 30-х годов прошлого века, проходил очень болезненно, особенно в Орловской губернии, и растянулся на многие годы.

14

Стр. 77. …а на голове така шапонька мудреная… — иронический намек на маскарадную внешнюю приверженность к народным обычаям некоторых славянофильствующих деятелей. В данном случае современники усматривали намек на К. Аксакова, который, как шутливо заметил Чаадаев, «оделся так национально, что народ на улицах принимал его за персианина» (А. И. Герцен, Собр. соч. в 30-ти томах, т. IX, М. 1956, стр. 148). Антиславянофильская тенденция рассказа вызвала раздражение И. С. Аксакова, который писал Тургеневу в связи с изданием 1852 г.: «Как могли вы теперь оставить место о г. Любозвонове? Само собою разумеется, что под Любозвоновым вы разумели брата Константина…» (См. «Русское обозрение», 1894, № 8, стр. 477).

15

Стр. 79. …с бессрочными — то есть солдатами, отпущенными в бессрочный отпуск после двадцатипятилетней службы в армии.

16

Стр. 116. Странный старичок… — В образе Касьяна Тургенев изобразил «бегуна», религиозного сектанта. В примечаниях к французскому переводу «Записок охотника», сделанному Делаво, которые, по убеждению исследователей, принадлежат самому Тургеневу, об этом говорится прямо: «под этим именем автор представил сектанта, и если он не говорит этого, так только потому, что этому воспротивилась цензура» (сб. «Записки охотника», Орел, 1955, стр. 349).

17

Стр. 122. «И родни у тебя нет?..» — «Есть… да… так». — Старик замялся — В издании Делаво дано такое, возможно, авторское примечание к этому не совсем ясному тексту: «Сектанты не признают власти официальной церкви и естественно поэтому,» что организуемые ими общины рассматриваются властями как незаконные. Поэтому рассказывать о своих семейных связях посторонним сектанты не любят; постоянные преследования, жертвой которых они становятся, делают их крайне подозрительными» (там же, стр. 349).

18

Стр. 128. «Вечного жида» едва осилил — многотомный роман французского писателя Эжена Сю (1804–1857), пользовавшийся особенной популярностью в 40-х годах прошлого века.

19

Стр. 129. …из Лючии и Сомнамбулы… — Итальянские оперы «Лючия ди Ламмермур» (1835) Гаэтано Доницетти и «Сомнамбула» (1831) Винченцо Беллини имели огромный успех в России 40-х годов.

20

Стр. 131. …доморощенного Карема… — Мари Антуан Карем (1784–1833) — один из законодателей французского поварского искусства.

21

Стр. 134. …сказку подписали — то есть официальную бумагу о проведении размежевания.

22

Стр. 136. …купите… на мое имя. — Покупка земли крепостными крестьянами, не имевшими прав собственности на землю, могла быть оформлена только на имя помещика.

23

Стр. 149. …цвета аделаида — то есть светло-сиреневого тона.

24

Стр. 156. …«как в море челнок»… — слова из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Три пальмы».

25

Стр. 162. …иных зубов уже нет, как сказал Саади, по уверению Пушкина — перефразированные строки из заключительной строфы восьмой главы «Евгения Онегина».

26

Стр. 170. …пана Твардовского дают на театре… — Речь идет об опере А. И. Верстовского «Пан Твардовский» (1828).

27

Стр. 171. …уже Эней знал, как неприятно припоминать минувшее горе… — Имеются в виду стихи из книги второй «Энеиды» Вергилия (приводятся в переводе С. Ошерова):

Но если ты желаешь узнать о наших невзгодах,

Краткий услышать рассказ о страданиях

Трои последних,

Хоть и страшится душа и бежит той памяти горькой,

Я начну.

28

Стр. 182. …поклонник Виотти. — Широко известный в Европе итальянский композитор и скрипач Джованни Баттиста Виотти (1753–1824) приезжал на гастроли в Россию.

29

Стр. 184. …упоминала о Гете… Беттине. — Немецкая писательница Беттина фон Арним, корреспондентка и друг Гете, была автором книги «Переписка Гете с ребенком» («Goethes Briefwechsel mit einem Kinde». 1835), получившей всемирную известность. В данном контексте имя Беттины упоминается иронически, как символ экзальтированной восторженности.

30

Стр. 185. …«на лоне сельской тишины»— строка из седьмой главы «Евгения Онегина» А. С. Пушкина (строфа вторая).

31

Стр. 186. …«Джакобы Саназары»… — Имеется в виду так называемая драматическая фантазия «Джакобо Санназар» Н. В. Кукольника, одного из наиболее типических выразителей псевдоромантической, «ложновеличавой», по выражению Тургенева, школы в русском искусстве первой половины XIX в.

32

Стр. 188. …бездарные Полежаевы второй руки невыносимы… — Тургенев имеет в виду эпигонов А. И. Полежаева (1804–1838), поэта сложной, трагической судьбы. Произведения Полежаева, представляющие, по словам Белинского, «поэтическую исповедь его… Страдальческой жизни», пользовались громкой известностью в 30—40-е годы XIX в. (В. Г. Белинский, Полн. собр. соч., т. VI, М. 1955, стр. 128).

33

Стр. 189. …романсы Варламова: «Уединенная сосна»… — «Уединенная сосна» — роман Н. А. Титова. А. Е. Варламову же принадлежит романс «Доктор» на слова Ф. Н. Глинки.

34

…«Уймитесь, волнения страсти» — первая строка романса М. И. Глинки «Сомнение» (1838) на слова Н. В. Кукольника.

35

Стр. 190. …роман Иоганны Шопенгауэр. — Сочинения немецкой писательницы, матери известного философа, пользовались популярностью в 30-х годах прошлого века. В 1830–1831 г. вышло собрание ее произведений в 24-х томах.

36

…лекарство Леруа. — Имеется в виду известный французский хирург Жан-Жак Лe-Pya де Тийе (1749–1832).

37

Стр. 191. …«сменила их, не заменив» — несколько измененная строка из первой главы (строфа XIX) «Евгения Онегина» Пушкина.

38

Где ж девалася… Мочь зеленая? — цитата из стихотворения А. В. Кольцова «Лес» (1838), посвященного памяти А. С. Пушкина.

39

Стр. 197. …людям, не стоившим развязать ремень от сапог его? — несколько измененное изречение из Евангелия от Марка (гл. I, 7).

40

Стр. 198. «Аль у сокола»… — неточная цитата из стихотворения А. В. Кольцова «Дума сокола» (1840).

41

Стр. 226. «Не более! и знать, что этот сон…» — Каратаев декламирует отрывки из монологов Гамлета (в переводе А. Кронеберга, действие III, сцена 1; действие I, сцена 2; действие II, сцена 2).

42

Стр. 244. «Моей судьбою очень никто не озабочен» — неточная цитата из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Завещание» (1840).

43

Mon verve n'est pas grand, mais je bois dans mon verre, сказал кто-то — слова из «Посвящения Альфреду Татте», предпосланного драматической поэме А. Мюссе «Уста и чаша» («La coupe et les levres»; 1832).

44

Стр. 245. …какую пользу мог я извлечь из энциклопедии Гегеля? — Имеется в виду «Энциклопедия философских наук» (1817), одно из основополагающих произведений Гегеля, которое особенно пристально изучалось в русских философских кружках 30-х годов.

45

Стр. 247. Помнится, Шиллер сказал где-то: «Gefdhrlich ist’s den Leu zu wecken…» — неточная цитата из «Песни колокола» («Das Lied von der Glocke») Ф. Шиллера.

46

Стр. 249. …постоял в Риме перед Преображением, и перед Венерой во Флоренции постоял… — Имеются в виду картина Рафаэля в Ватикане «Преображение» и «Венера Медицейская» — работы неизвестного скульптора, находящаяся в флорентийском музее Уффици.

47

Стр. 251. …известный портрет белокурой девицы с голубком на груди… — по-видимому, одна из многочисленных «Головок» французского живописца конца XVIII — начала XIX в. Ж.-Б. Грёза.

48

Стр. 259. Орбассан пал?.. — Велеречивый Чертопханов назвал лошадь именем одного из персонажей трагедии Вольтера «Танкред».

49

Стр. 260. …тем чином, по поводу которого распространилось мнение, будто курица не птица. — Среди русского офицерства существовала шуточная поговорка, имевшая в виду чин прапорщика, самый первый (т. е. низший) обер-офицерский чин: «Курица не птица, прапорщик не офицер».

50

Стр. 267. …любил Марлинского и лучшего кобеля прозвал Аммалат-Беком… — именем героя повести А. Марлинского «Аммалат-Бек» (1832).

51

Стр. 275. «Век юный, прелестный» — романс А. Л. Гурилева на слова Н. М. Коншина.

52

Стр. 278. Малек-Адель — герой популярного в свое время романа французской писательницы Софи Коттен «Матильда, или Воспоминания из времен крестовых походов» (1805).

53

Стр. 283. Коли ты царь, — промолвил с расстановкой Чертопханов (а он отроду и не слыхивал о Шекспире)… — В трагедии Шекспира «Ричард III» король Ричард в сцене четвертой V акта восклицает: «Коня! коня! полцарства за коня!» (перевод Я. Г. Брянского).

54

Стр. 301. Край родной долготерпенья… — строка из стихотворения Ф. И. Тютчева «Эти бедные селенья…» (1855).

55

Стр. 310. А другой угодник себя в землю зарыть велел… — Подобные покаяния в житийной литературе приписываются нескольким угодникам: Феодосию Печерскому, Иоанну Затворнику (их жития входят в состав Киево-Печерского патерика), Вифанию (соратнику знаменитого протопопа Аввакума) и святому Антонию (см. Н. Ф. Дробленкова, Живые мощи… — «Тург. сб.», вып. V, стр. 294–295).

56

Стр. 319. Топор разбойника презренный… — слова из стихотворения В. А. Жуковского «На смерть фельдмаршала графа Каменского».

57

Стр. 323. …И понемногу начало назад его тянуть… Там хорошо… — стихотворный эпиграф принадлежит Тургеневу (см. Сочинения, I, 74, 529–530).

В. Фридлянд

58

«НАКАНУНЕ»

Первоначальный замысел романа «Накануне» возник, по-видимому, в 1853 или 1854 г. Вспоминая о своем пребывании в Спасском в годы ссылки и во время Крымской войны («почти весь 55-й год — так же как предшествовавшие три года»), Тургенев указывал: «Я собирался писать «Рудина»; но та задача, которую я потом постарался выполнить в «Накануне», изредка возникала передо мною. Фигура главной героини, Елены, тогда еще нового типа в русской жизни, довольно ясно обрисовывалась в моем воображении; но недоставало героя, такого лица, которому Елена, при ее еще смутном, хотя сильном стремлении к свободе, могла предаться» (Сочинения, XII, 304, 306). Из затруднения Тургенева вывела рукопись его соседа по имению В. Каратеева. Отправляясь в Крым в качестве офицера орловского ополчения и не надеясь вернуться оттуда живым, В. Каратеев передал Тургеневу небольшую тетрадку, в которой «беглыми штрихами было намечено то, что составило потом содержание «Накануне». «Рассказ, впрочем, — отмечал Тургенев, — не был доведен до конца и обрывался круто. Каратеев, во время своего пребывания в Москве, влюбился в одну девушку, которая отвечала ему взаимностью, но, познакомившись с болгарином Катрановым (лицом, как я узнал впоследствии, некогда весьма известным и до сих пор не забытым на своей родине), полюбила его и уехала с ним в Болгарию, где он вскоре умер. История этой любви была передана искренне, хотя неумело… Одна только сцена, именно поездка в Царицыно, была набросана довольно живо — и я в моем романе сохранил ее главные черты» (там же, стр. 306).

В следующие три года Тургенев, занятый созданием «Рудина» и «Дворянского гнезда», почти не обращается к замыслу нового романа. Заметное оживление работы над ним хронологически связано с окончанием «Дворянского гнезда». По свидетельству П. В. Анненкова, зимой 1858/59 года Тургенев в узком кругу знакомых неоднократно «читал… по вечерам отрывки из скомканной, неумелой, плохой рукописной повести», удивляя слушателей «своим участием к произведению, не заслуживающему никакого внимания» (П. В. Анненков, Литературные воспоминания, М. 1960, стр. 427). Это была все та же повесть Каратеева.

Важнейшей причиной, стимулировавшей дальнейшую работу Тургенева над реализацией замысла «Накануне», явилось, по-видимому, начало и бурное развитие острого идейного конфликта между либералами и разночинцами-демократами. В 1858 г. статьей «Русский человек на rendez-vous» Чернышевский открыл полемику о «новых» и «лишних» людях. Статья была направлена против либералов, которые в условиях предстоявшей отмены крепостного права делали ставку не на революцию, а на реформы. Подвергнув критике людей рудинского типа за их неспособность к активным действиям в новых общественно-политических условиях, Чернышевский заявил, что на смену им уже идут новые люди, обладающие «широкой решимостью» и «благородным риском».

Это и другие аналогичные явления в русской общественной жизни должны были окончательно убедить Тургенева в актуальности задуманного им произведения. Краткая история любви русской девушки к «болгару», заимствованная из тетрадки В. Каратеева, начала постепенно облекаться в формы большого социально-политического романа, в котором наряду с болгарской темой национально-освободительного движения не меньшее значение приобретала русская тема, связанная с основной проблемой эпохи — подготовкой крестьянской реформы. Впоследствии — 6 января 1871 г. Тургенев писал Л. Фридлендеру: «Повесть «Накануне» была так названа больше по времени ее появления (1860 — последний год перед освобождением крестьян)… В России начиналась новая эпоха — и такие фигуры, как Елена, Инсаров, являются провозвестниками того, что пришло позже» (Письма, VIII, 323, 394).

Крайние даты написания «Накануне» указаны самим Тургеневым на титульном листе черновой рукописи:

«Начата в Виши во вторник 28/16 июня 1859 г.

Кончена в Спасском — в воскресенье 25 октября/6 ноября 1859 г.».

Напечатан роман впервые в январском номере журнала «Русский вестник» за 1860 г.

Прототипом образа Инсарова было реально существовавшее лицо — болгарин Николай Катранов, о котором Тургенев узнал из повести Каратеева. Николай Димитров Катранов родился в 1829 г. в городе Свишгове, в купеческой семье. В 1848 г. он приехал в составе большой группы болгарских юношей и девушек в Россию и поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Здесь он испытал благотворное воздействие передовой русской общественной мысли и русской художественной литературы.

Будучи студентом, Катранов ведет большую общественную и литературную работу. Он пропагандирует идеи освобождения балканских славян, пишет стихи, обрабатывает при содействии А. Ф. Вельтмана народные песни, собранные им в Болгарии, занимается переводами.

В начале 1853 г. Катранов окончил университет и отправился в Болгарию вместе со своей женой Ларисой. Пребывание его на родине оказалось очень кратковременным. Внезапная вспышка туберкулеза заставила его вернуться в Россию. Вскоре, по совету друзей, Катранов в сопровождении жены поехал лечиться в Вену, а оттуда в Венецию. Здесь, простудившись во время прогулки, Катранов внезапно умер 5 мая 1853 г.

Сопоставляя биографию Катранова с историей Инсарова, легко заметить, что образ Инсарова во многом отступает от своего прототипа. Поставив перед собой задачу реализовать в Инсарове идеал «сознательно-героической натуры», писатель усилил трагические черты в биографии своего героя, изобразив его народным борцом, которого преследует турецкое правительство.

59

Стр. 333. …в дантановском вкусе. — Жан-Пьер Дантан (1800–1869) — французский скульптор-карикатурист.

60

Стр. 336. …романтические звуки Оберонова рога. — По скандинавской мифологии, Оберон — царь эльфов. Берсенев имеет в виду романтическую поэму немецкого поэта Виланда (1733–1813) «Оберон» (1780). В этой поэме волшебник Оберон покровительствует странствующему паладину Гиону и его возлюбленной Амансе; он дарит им волшебный рог, при звуках которого устраняются грозящие им беды.

61

Стр. 339. Ставассер Петр Андреевич (1816–1850) — русский скульптор.

62

Стр. 344. …пойти по следам Тимофея Николаевича… — Имеется в виду выдающийся русский ученый и общественный деятель Т. Н. Грановский (1813–1855), который в 40-х годах был профессором всеобщей истории в Московском университете и пользовался большой популярностью в передовых кругах русского общества.

63

Стр. 350. Раумер Фридрих Людвиг Георг (1781–1873) — немецкий историк.

64

Стр. 361. «Не отходи от меня» — романс на слова А. А. Фета, музыка А. А. Дерфельдта (1810–1869).

65

Стр. 365. …иллюминат… — просветленный (от лат. illuminatus). Тайное общество иллюминатов, основанное в 70-х годах XVIII в. профессором Адамом Вейсгауптом (1748–1830) в Баварии, по своей организации и идейной направленности было близко к масонам.

66

…сведенборгианизм… — теософские учение, названное по имени ого основателя — шведского ученого и мистика Эммануила Сведенборга (1688–1772). В своих теософских сочинениях Сведенборг уверял, что общается со святыми, ангелами и т. п.

67

Стр 366. Вашингтон Джордж (1732–1799) — американский политический деятель, поддерживал освободительную борьбу северо-американских колоний против владычества Англии. Был первым президентом США (1789–1797).

68

Было, говорят, время в Московском университете! — Имеются в виду 30-е годы, когда Московский университет являлся очагом свободомыслия, передовых социально-политических, философских и литературных идей. Студенты Московского университета объединялись в многочисленные философско-политические кружки, из которых наиболее значительные: «Литературное общество 11 нумера», созданное В. Г. Белинским, кружок Н. В. Станкевича, кружок А. И. Герцена и Н. П. Огарева. Облик Московского университета резко изменился после революционных событий 1848 г., в период разгула царской реакции.

69

Стр. 372. Венелин Юрий Иванович (1802–1839) — русский филолог и историк-славист. Много занимался изучением истории Болгарии и болгарского народного творчества.

70

Крум — болгарский князь, одержал победы над войсками Византии в 811, 813 и 814 гг. Умер в 815 г.

71

Стр. 374. …как Макс к Агате… — Макс и Агата — персонажи оперы Вебера (1786–1826) «Волшебный стрелок» (1820).

72

…не то, что наши пустые сосуды, которые ластятся к народу: елейся, мол, в нас, живая вода! — намек на славянофилов. Видя залог великого будущего России в сохранении и процветании идеализированных ими патриархальных обычаев, в народном якобы «смирении», славянофилы призывали образованные слои общества «слиться» с народом, то есть перенять от него эти «незыблемые самобытные начала».

73

Стр. 377. И Фемистокл ел накануне Саламинского сражения… — Фемистокл (ок. 525 — ок. 460 гг. до н. э.) — политический деятель Афин в эпоху греко-персидских войн. Под его руководством флот греков одержал решительную победу над персами при Саламине (480 г. до н. э.).

74

Стр. 384. …«Le Lac» Иидермейера — Луи Нидермейер (1802–1861) — французский композитор; его романс «Озеро» на текст Альфонса Ламартина (1790–1869) пользовался большой популярностью.

75

Покнейпировать — то есть покутить (от нем. kneipen — кутить).

76

Стр. 406. «Trema, Bisanzia!»— (правильно: «Тгета, Bisanzio!») — слова Аламира, персонажа из оперы Гаэтано Доницетти (1797–1848) «Велизарий» (действие II, явление 11).

77

Стр. 415. …занятие княжеств русскими войсками… — Речь идет о придунайских княжествах Молдавии и Валахии, находившихся под властью Турции. Турция отказалась удовлетворить требование русского правительства о признании прав православной церкви в «святых местах». В ответ на это русские войска вступили в Молдавию и Валахию (июнь 1853 г.).

78

Стр. 423. …aut Caezar, aut nihil — девиз Чезаре Борджиа (1475–1507), правителя Романьи (с 1499 г.), добивавшегося объединения Италии под своей властью. В борьбе с городами и феодальными сеньорами он не пренебрегал никакими средствами, действуя путем подкупа, предательства и убийств.

79

Грот Джордж (1794–1871) — английский историк, автор «Истории Греции» (в 12-ти томах; 1846–1856).

80

Стр. 426. …собиралась прочесть «Вертера»… — роман Гете «Страдания молодого Вертера» (1774).

81

Стр. 427. «Московские ведомости» — официозная газета, издавалась с 1756 по 1917 г.

82

Стр. 433. Пифагор (ок. 580–500 гг. до н. э.) — древнегреческий философ, математик и политический деятель.

83

Стр. 436. …срок, назначенный для очищения княжеств, уже минул… — 27 сентября 1853 г. турецкое правительство потребовало от русского верховного командования вывести войска из придунайских княжеств в двухнедельный срок. Это требование не было выполнено.

84

…уже недалек был день Синопского погрома. — 18 ноября 1853 г. русская эскадра под командованием П. С. Нахимова (1802–1855) уничтожила турецкий флот в бою под Синопом.

85

Стр. 441. Брут Марк Юний (85–42 гг. до н. э.) — древнеримский политический деятель, один из борцов за республику, глава заговора против Юлия Цезаря.

86

«Человек он был» — цитата из трагедии Шекспира «Юлий Цезарь» (действие V, явление 5).

87

Стр. 445. «С богом, в дальнюю дорогу» — первый стих «Похоронной песни Иакинфа Маглановича» А. С. Пушкина («Песни западных славян», VII).

88

Стр. 447. Война уже кипела на Дунае… — Россия объявила войну Турции 20 октября 1853 г.

89

…Англия и Франция объявили России войну… — 15–16 марта 1854 г.

90

…все славянские земли волновались и готовились к восстанию. — Во время Крымской войны болгарский патриот Никола Филипповский подготовлял восстание в Тырнове, болгарский революционер Г. Раковский с собранным им отрядом намеревался присоединиться к русским войскам. Население Сербии также было крайне враждебно настроено по отношению к турецким угнетателям.

91

Стр. 449. Каналетти (или Каналетто) Антонио (1697–1768) — венецианский живописец и офортист, мастер венецианского архитектурного пейзажа. Гварди Франческо (1712–1793) — венецианский живописец, запечатлевший в своих картинах облик Венеции XVIII в.

92

Стр. 450. …об академии delle Belle arti… — Академия изящных искусств — музей венецианской живописи.

93

…над святым Марком Тинторета… — «Чудо св. Марка, освобождающего раба, осужденного на мучение», картина венецианского живописца Тинторетто (настоящее имя — Джакопо Робусти; 1518–1594).

94

…на первом плане тициановского «Вознесения»… — «Вознесение на небо богоматери», картина Тициана (1477–1576).

95

Чима (прозвище — Чима де Конельяно) Джованни Баттиста (ок. 1459–1517) — живописец венецианской школы.

96

Стр. 453. …Redentore Палладия… — Палладио Андреа (1508–1580) — итальянский архитектор и теоретик искусства. Церковь il Redentore (Искупителя) построена им в 1576 г.

97

Стр. 455. «Osservatore Triestino» — итальянская газета «Триестинский наблюдатель», выходила в Триесте с 1784 г.

98

…на Дунае произошло решительное сражение; триста турецких офицеров убито, Силистрия взята, Сербия уже объявила себя независимою. — Все эти сведения — плод выдумки Лупоярова. Так, например, русские войска не только не взяли турецкую крепость Силистрию, но и вынуждены были вскоре снять ее осаду (9 апреля 1854 г.) под давлением Австрии, потребовавшей от России очищения придунайских княжеств и сконцентрировавшей в связи с этим крупные военные силы в Трансильвании.

99

…место Марино Фалиеро… — Марино Фалиерп (1278–1355) — венецианский дож, казненный за организацию республиканского заговора против тиранического господства венецианской знати. Во Дворце дожей среди семидесяти шести портретов правителей Венеции место, предназначенное для Фалиери, оставлено пустым и обтянуто черным сукном с надписью: «Здесь место Фалиери, обезглавленного за преступления».

100

Стр. 456. …«I stood in Venice on the bridge of sighs» — первая строка из четвертой главы поэмы Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда». Мост вздохов соединял Дворец дожей с венецианской тюрьмой, по нему проходили осужденные на казнь государственные преступники.

101

Бустрапа — презрительное прозвище Наполеона III, образованное из начальных слогов названий тех городов, где Луи-Наполеон пытался совершить государственный переворот с целью восстановления монархии (Булонь, Страсбург, Париж).

102

Пальмерстон Генри Джон Темпл (1784–1865) — английский государственный деятель. Во время Крымской войны вместе с Наполеоном III активно действовал против России.

103

«Les Chatiments» — сборник политических стихотворений В. Гюго (1853), направленных против диктатуры Наполеона III.

104

«L'avenir — le gendarme de Dieu» — последняя строка стихотворения В. Гюго «On loge a la nurt» («Открыто на ночь») из сборника «Возмездие». В этом стихотворении Наполеон III и его приспешники изображены людьми, превратившими Лувр — один из величайших художественных музеев мира — в грязный постоялый двор.

105

…Европа твердит: Баш-Кадык-Лар, глаз не сводя с Синопа… — цитата из злободневного стихотворения П. А. Вяземского (1792^-1878), посвященного Синопской победе («Нахимов, Бебутов, победы близнецы»):

И оглушенная пальбой побед Европа

Твердит Баш-Кадык-Лар, глаз не сводя с Синопа.

19 ноября 1853 г. у Башкадыклара (вблизи Карса) русские войска под командованием В. О. Бебутова разгромили армию турок. Это событие, а также Синопское сражение вызвали патриотический подъем в России и большое беспокойство в странах, поддерживавших Турцию.

106

«ОТЦЫ И ДЕТИ»

Замысел романа «Отцы и дети» возник летом 1860 г. Первое упоминание о нем содержится в письме к графине Е. Е. Ламберт (6/18 августа 1860 г., Вентнор), в котором Тургенев сообщал, что «начал понемногу работать; задумал новую большую повесть…» (Письма, IV, 116). В течение почти двух месяцев Тургенев был занят обдумыванием плана. К 30 сентября (12 октября) 1860 года план уже был «готов до малейших подробностей» и обсужден с В. П. Боткиным, который его одобрил. Сообщая об этом в письме к П. В. Анненкову, Тургенев в то же время просил передать записку былому товарищу по «Современнику» И. И. Панаеву. Написанная холодно и официально, она представляла собою формальный отказ от продолжения сотрудничества в журнале и уведомление о том, что новый роман предназначен для «Русского вестника». Как видно из того же письма к П. В. Анненкову, Тургенев был крайне раздражен напечатанной в июньской книжке «Современника» за 1860 г. неподписанной рецензией на книгу Н. Готорна «Собрание чудес. Повести, заимствованные из мифологии». В рецензии были резкие суждения о романе «Рудин», и Тургенев считал, что она принадлежит Добролюбову (там же, стр. 137), ранее написанная статья которого о «Накануне» явилась, как известно, одной из важнейших причин его конфликта с «Современником». В действительности автором рецензии был Н. Г. Чернышевский.

В октябре и ноябре 1860 г. Тургенев работает мало. Только со второй половины ноября он «серьезно» принимается за «новую повесть». В течение двух-трех недель треть ее была написана, и к концу февраля 1861 г. Тургенев предполагает закончить всю работу (там же, стр. 166, 167). Однако в дальнейшем снова наступает продолжительный застой.

14/26 марта 1861 года, обещая Л. Н. Толстому, в письме из Парижа в Брюссель, прочесть ему, при ожидаемой встрече в России, «Отцов и детей», Тургенев предупреждает, что чтение совершится «едва ли скоро», так как «вся штука застряла на половине» (там же, стр. 216).

Вторая половина романа была закончена в июле или августе 1861 г. 6/18 августа Тургенев извещал П. В. Анненкова: «Мой труд окончен наконец. 20 июля написал я блаженное последнее слово» (там же, стр. 277). Но в статье «По поводу «Отцов и детей» названа другая дата — 30 июля 1861 г., а в рукописи романа — третья: «Кончено в августе 1861». Очевидно, между 20 июля и отъездом из Спасского — 29 августа ст. ст. — Тургенев вносил в первоначальную рукопись романа какие-то добавления и поправки; кроме того, он переписывал ее.

По сравнению с другими романами Тургенева «Отцы и дети» были написаны им очень быстро. В его письмах за летние месяцы 1861 г. чувствуется и увлечение работой, и удовлетворение ее темпом. Но в этих же письмах звучат и другие ноты — неуверенности в том, что роман «удался», и предчувствия, что он не будет принят демократическим лагерем. «Не знаю, каков будет. успех, — записал Тургенев в дневнике 30 июля ст. ст. 1861 г. — «Современник», вероятно, обольет меня презрением за Базарова — и не поверит, что во все время писания я чувствовал к нему невольное влечение…» (Сочинения, XI, 460).

29 августа ст. ст. 1861 г. Тургенев отправился в Петербург с заездом в Москву, увозя с собою две рукописи «Отцов и детей» — первоначальную беловую и вновь перебеленную. Первую из них Тургенев оставил у себя («парижская рукопись»), а вторую передал сотруднику редакции «Русского вестника» Н. В. Щербаню, и она явилась оригиналом при наборе романа в журнале. По поручению Тургенева П. В. Анненков должен был добиться от Каткова согласия на напечатание «Отцов и детей» в одной книжке журнала. Во время беседы на эту тему между ними состоялся обмен мнениями об образе Базарова. По воспоминаниям Анненкова, Катков «не восхищался романом, а, напротив, с первых же слов заметил: «Как не стыдно Тургеневу было спустить флаг перед радикалом и отдать ему честь, как перед заслуженным воином… Подумайте только, молодец этот, Базаров, господствует безусловно надо всеми и нигде не встречает себе никакого дельного отпора. Даже и смерть его есть еще торжество, венец, коронующий эту достославную жизнь, и это, хотя и случайное, но все-таки самопожертвование» (П. В. Анненков, Литературные воспоминания, М. 1960, стр. 477–478).

16/28 сентября 1861 г. Тургенев приехал в Париж. Оттуда он писал Каткову, обеспокоенный его бедной реакцией на роман: «Я надеюсь, что вследствие моих поправок — фигура Базарова уяснится Вам и не будет производить на Вас впечатления апотеозы, чего не было в моих мыслях» (Письма, IV, 295). Письма Каткова к Тургеневу с замечаниями о романе неизвестны. Однако с полной уверенностью можно утверждать, что редакторское давление Каткова на писателя в смысле требования ослабить элементы привлекательности в образе Базарова было очень сильно и граничило с прямым нажимом. Тургенев пошел на некоторые уступки Каткову. Он сам признавался в этом письме к Герцену (16/28 апреля 1862 г.), отвечая на упреки в тенденциозном отношении к Базарову. «Катков, — писал он, — на первых порах ужаснулся и увидел в нем (Базарове.—Л. Б.) апофеозу «Современника» и вследствие этого уговорил меня выбросить немало смягчающих черт, в чем я раскаиваюсь» (там же, стр. 382).

Изменения, сделанные по настоянию Каткова, коснулись в основном глав, насыщенных непосредственными откликами на идейно-политическую «злобу дня». В письме от 30 октября/11 ноября 1861 г., соглашаясь с некоторыми замечаниями Каткова, Тургенев добавлял: «Кстати, спор между П. П. и Базаровым совсем переделан и сокращен» (там же, стр. 302). Речь идет о том месте десятой главы, где Базаров выражает уверенность в сочувствии народа его идеям. Тенденциозный отрывок, в котором Базаров назван «шутом гороховым», по всей вероятности, также обязан своим происхождением воздействию Каткова.

В своей доработке романа Тургенев учитывал далеко не все пожелания и требования редактора, отношения с которым отличались уже в это время трудно сдерживаемой неприязнью и даже брезгливостью. В некоторых случаях изменения и дополнения, вносившиеся Тургеневым в текст, противоречили по общей своей тенденции линии Каткова-редактора. Так, Тургенев пересмотрел текст всех бесед Базарова с Одинцовой на учено-философские темы; в результате иронические, а подчас и остро полемические выпады Одинцовой против Базарова, довольно многочисленные в рукописи до начала ее доработки, были сведены до минимума в окончательном тексте.

Большая группа поправок и изменений в «парижской рукописи» связана с последовательным стремлением Тургенева резче оттенить некоторые специфические свойства и особенности в характере Базарова. 16/28 апреля 1862 г. Тургенев писал Герцену о Базарове: «Штука была бы неважная представить его — идеалом; а сделать его волком и все-таки оправдать его — это было трудно…» (там же, стр. 383).

Роман «Отцы и дети» был напечатан в февральской книжке «Русского вестника» за 1862 г. и в том же году вышел отдельным изданием.

При подготовке отдельного издания романа многое, рисующее Базарова в невыгодном свете, было устранено Тургеневым, а многое другое, подчеркивающее подлинно типическое в образе разночинца-демократа, восстановлено или заново создано. Несмотря на это, некоторые тенденциозные изменения, дополнительно внесенные Тургеневым в текст «парижской рукописи» под влиянием редакторской цензуры Каткова, остались в романе навсегда. Крайне раздосадованный неблагоприятной реакцией на роман в журнале «Современник» (статья М. А. Антоновича «Асмодей нашего времени»), Тургенев не восстановил, например, важное рассуждение Базарова об уничтожении «всего старого» и не изъял вставку, в которой Базаров назван «шутом гороховым».

Отдельное издание «Отцов и детей» 1862 г. Тургенев посвятил Белинскому. Посвящение имело программный характер и полемический оттенок. Тургенев заявлял им о своей верности тому идейному движению, связанному с именем великого критика, которое в новых исторических условиях продолжали русские революционные демократы 60-х годов, не признавшие себя в образе Базарова и почти единодушно выступившие с острой критикой политической позиции писателя.

Впоследствии, в связи с непрекращающимися нападками на роман, Тургенев неоднократно выступал с развернутыми разъяснениями своего замысла, стремясь убедить читателей и критиков из демократического лагеря в непредвзятости своей идейно-эстетической позиции. В этом отношении наиболее существенны доводы писателя, изложенные в статье «По поводу «Отцов и детей» (1869), в которой впервые провозглашен знаменитый тезис: «точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни есть высочайшее счастие для литератора, даже если эта истина не совпадает с его собственными симпатиями» (Сочинения, XIV, 100). Вместе с тем, подчеркивая связь своего творчества с традициями Пушкина и Лермонтова, Тургенев настаивал на исторически закономерном развитии в «Отцах и детях» пушкинско-лермонтовского художественного метода, выразившегося в значительном усилении критического реализма. «Беда» состояла в том, — писал Тургенев, имея в виду чрезмерно суровое отношение ряда критиков к роману, — что воспроизведенный мною база-ровский тип не успел пройти чрез постепенные фазисы, через которые обыкновенно проходят литературные типы. На его долю не пришлось — как на долю Онегина или Печорина — эпохи идеализации, сочувственного превознесения. В самый момент появления нового человека — Базарова — автор отнесся к нему критически…» (там же, стр. 102).

107

Стр. 473. Как грустно мне твое явленье… — цитата из «Евгения Онегина» Пушкина (глава VII, строфа II).

108

Стр. 476. …толковал о предстоящих правительственных мерах, о комитетах, о депутатах… — 3 января 1857 г. под председательством Александра II был создан Секретный комитет по крестьянскому вопросу, через год (8 января 1858 г.) преобразованный в Главный комитет. В 1858 г. по царским рескриптам на всей территории России создавались губернские комитеты — выборные дворянско-помещичьи органы, в задачу которых входила предварительная подготовка проектов освобождения крестьян.

109

Стр. 477. …на широком гамбсовом кресле… — Мебель, получившая название по имени французского мебельного мастера Гамбса, жившего в Петербурге в 30-х годах прошлого столетия.

110

Galignani — ежедневная либеральная газета «Galignani’s Messager» («Вестник Галиньяни»), издававшаяся с 1804 г. в Париже на английском языке. Основатель газеты — Джованни Антонио Галиньяни.

111

Стр. 482. …дай вам бог здоровья и генеральский чин… — Цитата из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (действие II, явление 5).

112

Стр. 489. Веллингтон Артур Уэлсли (1769–1852) — английский полководец и политический деятель. При содействии прусской армии одержал победу над Наполеоном при Ватерлоо (1815).

113

Людовик-Филипп (1773–1850) — французский король (1830–1848). Во время февральской революции 1848 г. отрекся от престола й бежал в Англию.

114

Стр. 493. Ермолов Алексей Петрович (1772–1861) — генерал, герой Отечественной войны 1812 г., в 1816–1827 гг. — главнокомандующий русских войск на Кавказе.

115

…разрозненный том Стрельцов Масальского… — Четырехтомный исторический роман К… П. Масальского (1802–1861) вышел в свет в 1832 г.

116

Стр. 501. ..Бюхнерово «Stoff und Kraft»… — Русский перевод книги немецкого физиолога и вульгарного материалиста Фридриха Карла Христиана Бюхнера (1824–1899) появился в 1860 г.

117

Стр. 504. …не только искусство, поэзию… но и… страшно вымолвить… — Подразумевается отрицание Базаровым всех «в людском быту принятых постановлений», то есть существующего политического и общественного строя, религиозных представлений и проч.

118

Стр. 513. Гизо Франсуа Пьер Гийом (1787–1874) — французский буржуазный историк и реакционный политический деятель.

119

Свечина С. П. (1782–1859) — писательница-мистик. Ее сочинения, изданные в 1860 г., оживленно обсуждались в дворянских кругах русского общества.

120

…прочитывали поутру страницу из Кондильяка… — Очевидно, имеется в виду книга «Трактат об ощущениях» (1754), написанная французским просветителем, философом-деистом и сенсуалистом Э. Кондильяком (1715–1780).

121

Стр. 515. Бурдалу Луи (1632–1704) — французский проповедник. Проповеди Бурдалу переведены на русский язык в начале XIX в.

122

Стр. 519. Эмерсон Рольф Уолдо (1803–1882) — американский писатель и философ-идеалист.

123

…какую удивительную статью по этому поводу написал Елисевич! — По мнению М. К. Клемана, Тургенев в данном случае иронически намекает на сотрудников «Современника» Г. 3. Елисеева и М. А. Антоновича.

124

Патфайндер — следопыт; герой романов американского писателя Д.-Ф. Купера (1789–1851) «Кожаный чулок», «Следопыт», «Прерия», «Последний из могикан».

125

Бунзен Роберт Вильгельм (1811–1899) — немецкий химик, с 1852 по 1889 г. — профессор Гейдельбергского университета.

126

Стр. 520. Вы, стало быть, разделяете мнение Прудона? — Прудон Пьер-Жозеф (1809–1865), французский публицист, экономист и социолог, был противником женской эмансипации, полагая, что главное назначение женщины — быть матерью и заниматься домашним хозяйством.

127

Маколей Томас Бабингтон (1800–1859) — английский либеральный историк. Главная работа — «История Англии» (1848–1855).

128

Стр. 521. …прочтите лучше книгу Мишле De l’amour. — «О любви» — книга французского историка и публициста Жюля Мишле (1798–1874), напечатанная в 1859 г.

129

Стр. 530. …живописью al fresco… — Живопись, получившая свое название от способа писания водяными красками по «свежему», то есть еще влажному цементному покрову стен, сводов и потолков; fresco — свежий (и т а л.).

130

Стр. 531. Сперанский Михаил Михайлович (1772–1839) — русский государственный деятель, автор проекта государственных преобразований в царствование Александра I. Сын сельского священника.

131

Стр. 540. Тоггенбург — романтический герой одноименной баллады Шиллера

132

Стр. 542. Pelouse et Frémy, Notions générales de Chimie. — Эта книга, написанная французскими учеными-химиками Теофилем Жюлем Пелузом (1807–1867) и Эдмондом Фреми (1814–1894), вышла в свет в Париже в 1853 г.

133

Стр. 559. Гуфеланд Христофор Вильгельм (1762–1836) — немецкий ученый, автор книги «Искусство продления человеческой жизни».

134

Стр. 561. «Друг здравия» на тысяча восемьсот пятьдесят пятый год… — Речь идет о врачебной газете, издававшейся в Петербурге с 1833 по 1869 г.

135

Шенлейн Иоган Лукас (1793–1864) — немецкий врач, профессор.

136

Радемахер Иоган Готфрид (1772–1850) — немецкий ученый, медик, последователь Ларацельса.

137

Стр. 562. Гуморалист — сторонник идеалистической умозрительной теории гуморальной патологии, согласно которой причины болезней коренятся в нарушении соотношения соков в организме; humor — жидкость (лат.).

138

Гоффман Фридрих (1660–1742) — немецкий ученый, медик.

139

Броун Джон (1735–1788) — английский врач.

140

Витгенштейн Петр Христианович (1768–1842) — фельдмаршал, участник Отечественной войны 1812 г. В -1818—1828 гг. командовал Второй (южной) армией, в которой образовалось Южное тайное общество (см. ниже).

141

Тех-то, в южной-то армии, по четырнадцатому, вы понимаете… — намек на Южное общество декабристов, возглавлявшееся П. И. Пестелем.

142

Парацельский (Парацельс) Теофраст Бомбаст (1493–1541) — знаменитый швейцарский врач и химик.

143

Стр. 563–564. …о тяжких опасениях, внушаемых ему наполеоновской политикой и запутанностью итальянского вопроса. — При заключении Виллафранкского мира (11 июля 1859 г.) Наполеон III предал Италию; с его помощью Австрия, несмотря на понесенные ею поражения, сохранила власть над Венецией. Вопрос о борьбе Италий за освобождение от австрийского владычества и за национальное освобождение горячо обсуждался в русской периодической печати, — в частности, в революционно-демократическом «Современнике» и в «Свистке».

144

Стр. 564. Гораций Квинт Флакк (65—8 гг. до н. э.) — знаменитый римский поэт. В одах и посланиях воспевал наслаждение жизнью на лоне природы.

145

Стр. 565. …взрезанный арбуз напоминает голову Иоанна Предтечи. — По библейскому преданию, предшественник и провозвестник Иисуса Христа Иоанн Предтеча был казнен по требованию Иродиады, мстившей ему за разоблачения ее порочной жизни. Отрубленная голова Иоанна Предтечи была преподнесена ей на блюде.

146

…ни одной книги, кроме Алексиса, или Хижины в лесу. — Имеется в виду сентиментально-нравоучительный роман французского писателя Дюкре-Дюминиля (1761–1819), написанный в 1788 г.

147

Стр. 566. …как некий Цинциннат — Римский патриций и диктатор Луций Квинкций Цинциннат (VI–V вв. до н. э.) вел простой образ жизни и сам обрабатывал землю, чем снискал славу образцового гражданина.

148

…надо трудиться самому. И выходит, что Жан-Жак Руссо прав. — В книге «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1755) Ж.-Ж. Руссо (1712–1778) противопоставлял современное ему общество «счастливой жизни людей» в «естественном» состоянии, вне губительных влияний роскоши и излишеств, свойственных, по его мнению, современной цивилизации. Одним из условий воспитания и счастливой жизни человека Руссо считал физический труд.

149

Стр. 569. …и запел из «Роберта» — из оперы Джакомо Мейербера (1791–1864) «Роберт-Дьявол» (1831).

150

Стр. 572. …на бой, на бой! за честь России! — Здесь почти с буквальной точностью воспроизведена характеристика поэзии Пушкина, данная в 1861 г. писателем-разночинцем Н. В. Успенским при его встрече с Тургеневым в Париже. В связи с этим Тургенев писал П. В. Анненкову: «На днях здесь проехал человеконенавидец Успенский (Николай) и обедал у меня. И он счел долгом бранить Пушкина, уверяя, что Пушкин во всех своих стихотворениях только и делал, что кричал: «На бой, на бой за святую Русь». Он, однако, не вполне одобряет Добролюбова» (Письма, IV, 182).

151

Стр. 574. Кастор и Поллукс, они же Диоскуры — в древнегреческой мифологии герои-близнецы, сыновья Зевса и Леды. Здесь — в смысле неразлучные друзья.

152

Стр. 583. …под предлогом изучения механизма воскресных школ, скакал в город… — Первые воскресные школы, ставившие своей задачей первоначальное образование неграмотного и малограмотного главным образом взрослого населения, возникли в Петербурге (апрель 1859 г.) и Киеве (октябрь 1859 г.), а затем и во многих других городах. В создании воскресных школ большую роль сыграла революционная интеллигенция, рассматривавшая их не только как одну из форм просвещения народа, но и как легальную форму антиправительственной пропаганды.

153

Стр. 584. …по поводу модного в то время вопроса о правах остзейских дворян… — Безудержная эксплуатация прибалтийских крестьян немецкими баронами была разоблачена еще в конце 40-х годов Ю. Самариным в его «Письмах из Риги», распространявшихся в рукописном виде в Москве и Петербурге. Начиная с 1856 г., реакционная политика остзейских дворян в крестьянском вопросе неоднократно подвергалась критике в печати. Несколько позднее на хищнический характер «прав» и привилегий остзейских баронов указывал Чернышевский (Н. Г. Чернышевский, Полн. собр. соч., т. VII, М. 1950, стр. 520).

154

Стр. 597. …таинственный незнакомец, о котором некогда так много толковала госпожа Ратклифф. — Для произведений английской писательницы Энн. Редклпфф (1764–1823), в свое время пользовавшихся огромным успехом не только в Англии и вызвавших массу подражаний и подделок, характерна поэтика фантастических ужасов и таинственных происшествий. Таинственный незнакомец — неизменный персонаж ее романов.

155

Роберт Пиль (1788–1850) — английский государственный деятель, консерватор.

156

Стр. 610. …точно начитался писем Гоголя к калужской губернаторше. — Базаров говорит это летом 1859 г., а имеется в виду письмо Н. В. Гоголя к А. О. Смирновой от 6 июня 1846 г., входившее в «Выбранные места из переписки с друзьями», но изъятое цензурой и впервые напечатанное, под заглавием «Что такое губернаторша», в газете «Современность и экономический листок» (1860, № 1, стр. 9—12).

157

Стр. 626. …отправляются в Елисейские… — то есть умирают. В древнегреческой мифологии Елисейские поля — страна на краю земли, где блаженствуют избранники богов.

158

Стр. 634. Брюлевская терраса — была расположена на бывшей крепостной стене Дрездена, над Эльбой. Брюль Генрих (1700–1763) — министр Августа III, короля польского и курфюрста саксонского.

А. Батюто