― Речь идет о книгах, которые были оставлены на хранение Б.А. Садовскому и его жене перед отъездом Цветаевой с сыном в эвакуацию в августе 1941 г. О судьбе уцелевшей части книг см. в разделе писем Г. Эфрона.
С. 276. «Итак, Митька арестован!» ― Д.В. Сеземан был арестован в мае 1943 г. в Свердловске. В декабре 2003 г., в уже цитировавшемся разговоре с В.К. Лосской, он подробно рассказал об обстоятельствах того времени. «Меня посадили в мае 1943 г., а всего я просидел год с небольшим. Меня тогда по болезни “съактировали”. Тогда было принято, что тех, кого посадили меньше, чем на пять лет, можно было освободить по болезни. Но в Москву меня не пустили, и я поехал жить в Александров, где было большое количество бывших зеков. Когда меня выпустили, шла война, и я явился в Александровский военкомат, чтобы идти на войну. Меня не взяли, сказав: “Такие, как Вы, нас не интересуют”. Тогда я написал такое очень верноподданное письмо Сталину, и через две недели пришел вызов мне в военкомат, что мою просьбу удовлетворили и меня взяли в армию. Я пошел воевать и вернулся домой, живой, только в октябре 1945 г., и тогда законно вернулся в Москву».
Отметим, что приведенный рассказ опровергает свидетельства мемуаристов, приведенные в последних изданиях книги М.И. Белкиной «Скрещение судеб», о том, что Д.В. Сеземан и Г.С. Эфрон зимой 1943–1944 гг. в Москве совместно посещали ЦДЛ и дома общих знакомых.
С. 284. «…блестящую комедию (fin de siècle) Paul Gavault’a (автора “La petite chocolatière”): “Le Mannequin”» ― комедия Поля Гаво (1866–1951) букв. «Маленькая шоколадница» (1909), названная так потому, что ее героиня ― дочь известного производителя шоколада, после постановки в театре многократно с успехом экранизировалась (в 1913, 1927, 1932 и 1950 гг.). Г. Эфрон был, вероятно, знаком с одноименным фильмом Марка Аллегре, вышедшим на экраны в 1932 г. В фильме 1950 г. главного героя сыграет тот самый Клод Дофен, песенку которого Мур вспоминает в поезде, пока едет в эвакуацию в Ташкент. Пьеса П. Гаво «Le Mannequin» (1914), в русском переводе 1914 г. ― «Живой манекен».
«…роман Ferri-Pisani “Stérilité!”» ― роман «Бесплодие!» (1906) вышел с указанием имени автора как «Ferri-Pisani»; скорее всего, это журналист и писатель начала XX века Камиль Огюст Анатоль Ферри-Пизани; иногда его путают с соратником принца Наполеона (Плон-Плона), полковником Камилем Ферри-Пизани (1819–1893).
Письма печатаются по следующим источникам. Письма к Е.Я. Эфрон (часто с одноименным обращением к З.М. Ширкевич) ― по оригиналам: РГАЛИ. Ф. 2962. Оп. 1. Ед. хр. 157.
Письма к А.С. Эфрон печатаются по копиям, сделанным Е.Б. Коркиной в 1975 г. во время совместной с А.С. Эфрон работы над архивом М.И. Цветаевой. Из трех известных писем к С.Д. Гуревичу публикуются два: письмо № 2 ― РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 230, письмо № 22 ― по любезно предоставленной А.А. Саакянц ксерокопии оригинала, хранящегося в частном архиве.
В примечаниях поясняется только событийный ряд и реалии.
Принятые сокращения:
ГЭ ― Г.С. Эфрон
АЭ ― А.С. Эфрон
МЦ ― М.И. Цветаева
ДМ ― Дневник Мура (Г.С. Эфрона)
Письма к дочери ― Цветаева М. Письма к дочери. Дневниковые записи. Калининград, 1995.
Москва. 1941
1. Е.Я. Эфрон
Письмо написано в Чистополе, куда ГЭ приехал из Елабуги после смерти МЦ.
10 сентября из Москвы приходит телеграмма директора Литфонда Хмары с распоряжением о зачислении ГЭ в детский дом Литфонда в Чистополе. К этому времени относятся оба публикуемых письма. Дальнейшее развитие истории было таково: 21 сентября в Чистополь приехал Хмара, ГЭ был у него на приеме и получил совет возвращаться в Москву. 22-го Хмара дал ГЭ записку в Управление железных дорог в Казани. И 30 сентября, «после кошмарного путешествия», ГЭ добрался до Москвы.
Письмо Д.В. Сеземану, сохранившееся в архиве Е.Я. Эфрон, видимо, так и не попало к адресату.
Ташкент. 1942–1943
2. С.Д. Гуревичу
С. 296. «…выехал из Москвы…» ― С.Д. Гуревич был командирован в г. Куйбышев.
«…счел целесообразным эвакуироваться…» ― ГЭ месяц прожил у тетки и пытался официально закрепиться в Москве. Так, согласно ДМ, 8 октября 1941 г. он ходил к И.Г. Эренбургу, после чего, удостоверившись, что надежды на прописку в Москве у него нет, решил вторично эвакуироваться. Местом эвакуации он избрал Ташкент потому, что узнал о нахождении Д.В. Сеземана «где-то в Средней Азии».
С. 297. Гандикап ― от англ. handicap ― помеха; в скачках ― невыгодное положение перед началом состязаний.
С. 298. «…написала изумительную поэму…» ― Речь идет о «Поэме без героя».
С. 299. Неблагожелательница ― Лицо не установлено.
3. Е.Я. Эфрон и З.М. Ширкевич
С. 300. «…все 800 р. полностью получил». ― До этого письма ГЭ послал тетке ряд телеграмм о получении денег и с просьбами о продаже его вещей и высылке возможных сумм за проданное. В открытке от 27.III.1942 ГЭ сообщал: «Очень помогает Ахматова, А. Эфрос. Наладил связь с Мулей; он ― в Куйбышеве. Когда будет надо, то протелеграфирую, чтобы вы еще кое-что продали и прислали денег; пока удается экономить кое-как».
«…кожпальто вы отправили с Котом». ― К.М. Эфрон, будучи студентом биофака, был эвакуирован в Ашхабад вместе с Университетом. Упомянутое пальто ГЭ получил с оказией, о чем сообщил Е.Я. Эфрон 8 мая 1942 г.
«Садовские, кв. 59». ― Весной 1941 г. МЦ подружилась с Б.А. Садовским и его женой, жившими в помещении бывшей трапезной Новодевичьего монастыря. Б.А. Садовской много лет был разбит параличом, однако до самой войны собирал у себя избранное литературное общество. Перед своим отъездом в эвакуацию МЦ привезла к Садовским на хранение часть своего архива, библиотеку и некоторые вещи.
С. 301. «…мы с ним в наилучших отношениях…» ― С К.Л. Зелинским ГЭ познакомился весной 1940 г. в Голицыне; во многих записях ДМ он выделяет Зелинского из всех тогдашних обитателей Дома писателей как интересного собеседника и умного человека. ДМ: «28.III.40. <…> Вчера навестил меня (у ГЭ был грипп. ― Е.К.) критик Зелинский ― он умный человек, с хитрецой. Он был когда-то во Франции ― служил в посольстве, и знает Париж. Он меня ободрил своим оптимистическим взглядом на будущее ― что ж, может он и прав, что через 10–15 лет мы перегоним капиталистов. Конечно, не нужно унывать от трудных бытовых условий, не нужно смотреть обывательски ― это он прав. Сегодня он едет в Москву и привезет мне книжек советских авторов, и, главное, несколько номеров «Интернациональной литературы».
«Инцидент с книгой» МЦ произошел в конце 1940 г. Он достаточно освещен в биографической литературе (см., напр., книги М. Белкиной, В. Швейцер). ГЭ тем легче было спустя полтора года «великодушно простить» Зелинского, потому что и в момент «инцидента» он относился к его позиции достаточно объективно. ДМ: «23.XII.40. <…> Те стихи, которые мать понесла в Гослит для ее книги, оказались неприемлемыми. Теперь она понесла какие-то другие стихи ― поэмы ― может, их напечатают. Отрицательную рецензию, по словам Тагера, на стихи матери дал мой голицынский друг критик Зелинский. Сказал что-то о формализме. Между нами говоря, он совершенно прав, и конечно я себе не представляю, как Гослит мог бы напечатать стихи матери ― совершенно и тотально оторванные от жизни и ничего общего не имеющие с действительностью. Вообще я думаю, что книга стихов ― или поэм ― просто не выйдет. И нечего на Зелинского обижаться, он по-другому не мог написать рецензию. Но нужно сказать к чести матери, что она совершенно не хотела выпускать такой книги, и хочет только переводить. <…>».
«…Вера из-за Миши уехала в Уржум». ― В. Я. Эфрон в феврале 1942 г., как жена репрессированного М.С. Фельдштейна, была выслана из Москвы в Кировскую область, где и умерла в 1945 г.
4. Е.Я. Эфрон и З.М. Ширкевич
С. 302. «…уже целый сборничек собрался». ― Речь идет о сборнике «Проба пера».
5. Е.Я. Эфрон и З.М. Ширкевич
С. 304. «…на днях перееду ― по всей вероятности, на ул. Маркса, в дом Писателей». ― Переезд ГЭ в отдельную комнатку в Доме писателей на ул. К. Маркса, 7 состоялся в середине июля 1942 г. Описание этой комнаты оставил товарищ ГЭ по ташкентской школе И. И. Музафаров. «Жил он на углу ул. К. Маркса и Инженерной (на Красной площади г. Ташкента). Стоял двухэтажный дом (теперь его снесли, после землетрясения). На чердаке этого дома была сделана фанерная будка (размером не более 2x2 метра) ― ни света, ни отопления, ни воды. В холод отапливался керосинкой, а у входа висел умывальник с подвижным носиком и таз, железная кровать, бедная постель, маленький стол и один табурет. Вот и все жилье. Приобрести эти «апартаменты» помог кто-то из писателей». (Письмо к И.В. Кудровой от 20.V. 1974; цитирую по копии, в свое время любезно подаренной мне адресатом).
«…сердечно ко мне относится здесь Ахматова<…>И к тому же человек хороший…» ― А.А. Саакянц познакомила с копией короткого письма ГЭ к С.Д. Гуревичу, написанного в этот же день. К сожалению, текст копии неисправен, поэтому мы не включаем его в корпус, а приведем здесь лишь выдержку: «<…> Вчера получил твой перевод в 150; ждал я его очень; шел он 20 дней. Большое спасибо ― он пришел впору.
Я все еще не переехал, но перееду на днях, по-видимому в дом Писателей на ул. Маркса ― там живет Ахматова, которая мне очень много помогает и оказалась человеком не соответствующим своей репутации “непроницаемости”: когда ее хорошо знаешь, то видишь, что это остроумный, трезвый, культурный и хорошо осведомленный человек, отнюдь не “сфинкс” или “богиня”. <…>».
«Послали ли деньги за макинтош?» ― За месяц до этого письма ГЭ телеграфировал Е.Я. Эфрон: «23.3.42. Ликвидируйте макинтош телеграфируйте деньги пришлите вещевую посылку летний костюм носки плащ адрес почтамт востребования».