Чтобы окончательно убедиться, что это Шеббс, следовало бы взглянуть на его ноги. От ступней до коленей они должны выглядеть фиолетовыми – от вздувшихся, когда-то поврежденных кровеносных сосудов. Похоже, усмехнулся я про себя, не выйдя на алхимиков, никого не встретив в Спрингз-6, но попав в руки малайцев, я по чистой случайности наткнулся на Шеббса.
4
Усердие, Эл, усердие! Начинай с усердия, веди дело с усердием, не давай себе лениться. Желание отдохнуть – признак возможного поражения.
(«Таинство Великого деяния») в устном пересказе доктора Хэссопа
Герберт Шеббс. Так звучало его настоящее имя, хотя псевдонимов у него было хоть отбавляй – Сэм Поффит, Олл Смит, Роджер Флаерти. Профессиональный взломщик и вор. Он прошел хорошую школу в различных исправительных заведениях, и прежде всего в мрачных стенах Ливенуорта.
Привязанный к взрывному устройству, я старался занять себя, вспоминая все связанное с Шеббсом.
Вовсе не бессмысленное занятие, как можно подумать.
Любой всплывшей в мозгах информацией можно воспользоваться. Если вам привычно и буднично говорят «С добрым утром!» – и если вы умный человек, вы непременно используете даже столь ничтожную информацию с пользой для себя. А если кто-то намекнет на то, что знает участок дунайского дна, где захоронен Аттила, или догадывается о точном местоположении того участка бескрайней степи, где бесчисленная конница монголов затоптала могилу Чингисхана, тоже не отмахивайтесь – информация подозрительная, вряд ли верная, но все же есть шанс, пусть и ничтожный, что этот человек не врет.
Несколько лет назад, накануне Дня благодарения, Герберт Шеббс приобрел за наличные билет на самолет компании «Нортуэст эрлайнз».
Портленд – Сиэтл. Обычный рейс из города роз и коричневых песчаников почти к границе с Канадой. Шеббс поднялся в самолет последним и устроился в хвосте в пустом ряду под иллюминатором. На пустующее кресло рядом он положил довольно тяжелый кожаный чемоданчик. Разумеется, он успел пересчитать пассажиров – сорок три человека, и он знал, что экипаж «Боинга-727» состоит из шести человек.
Сразу после взлета Шеббс подозвал стюардессу.
Ее звали Флоранс – белокурая, длинноногая, память у нее оказалась отменная. Позже она подробно описала аккуратный костюм Шеббса, высокие шнурованные ботинки, какую-то его незамысловатость. Она сперва так и подумала: недотепа и неудачник, но он уверенно поманил Флоранс к себе и, невыразительно улыбнувшись, сунул в руку тонкий конверт.
Флоранс улыбнулась. Она привыкла к поклонникам. Она знала, как много желающих пофлиртовать на большой высоте. Но Шеббс покачал головой. Он читал ее мысли. «Мисс, – сказал он негромко. – Прочтите мою записку и передайте ее пилотам».
Флоранс раскрыла конверт.
«У меня в чемоданчике бомба. Есть условия».
«Вы шутите», – улыбнулась Флоранс, но Шеббс приоткрыл кожаный чемоданчик, и стюардесса увидела сложное устройство из проводов, массивных цилиндров и батарей. Почти все было выполнено из пластмассы.
Флоранс медленно пошла по длинному проходу салона.
Она была так растеряна, что уронила конверт. Его подняла вторая стюардесса – Тина. Именно она доставила записку Шеббса командиру экипажа капитану Скотту. Через Тину капитан Скотт выяснил, что Шеббс требует за жизнь пассажиров и за самолет выкуп в 200 000 долларов, а также четыре парашюта – два нагрудных и два заплечных. Доналд Найроп, президент «Нортуэст эрлайнз», с которым связался капитан Скотт, следуя рекомендациям мгновенно подключившихся к операции сотрудников ФБР, приказал выполнить условия, поставленные Шеббсом.
В Сиэтле на борт доставили деньги и парашюты.
Шеббс отпустил заложников и приказал пилотам лететь в Мексику.
Дотянуть до Мексики без дозаправки «Боинг-727», конечно, не мог. Капитан Скотт на свой выбор предложил Шеббсу несколько пунктов. Из них террорист, поколебавшись, указал почему-то на Рино. Тогда кое у кого это вызвало улыбку. Городок Рино известен тем, что там можно быстро и дешево оформить развод. Но Герберт Шеббс не собирался шутить. Его инструкции были очень точны: самолет должен следовать на высоте 10 000 футов с закрылками, опущенными на 15 градусов, что, по его расчетам, должно было снизить полетную скорость до 200 миль в час. При расследовании такая точность поставила сотрудников ФБР в тупик: где мог узнать подобное человек, никогда не имевший отношения к авиации?
Сразу после взлета в Сиэтле Шеббс открыл люк под фюзеляжем и выпустил кормовой трап. Ледяной воздух хлынул в салон. Шеббс разрешил стюардессам укрыться в кабине пилотов, поэтому никто не видел последующих его действий. Когда «Боинг-727» приземлился в Рино, Шеббса на борту не было.
Разбирая с Джеком Беррименом детали этого дела, мы отдали Шеббсу должное.
Шеббс оказался человеком слова: отпустил пассажиров, не дал замерзнуть стюардессам, оставляя самолет, отключил часовой механизм бомбы. Конечно, он отнял у государства 200 000 долларов, точнее, 199 960 (кассир, волнуясь, просчитался на 40 долларов), но так получилось, что он ими все равно не воспользовался.
Двести солдат в течение месяца прочесывали вероятное место приземления Шеббса, но деньги и Шеббс бесследно пропали. Что же касается его знаний, мы с Беррименом наткнулись на важную деталь: отсиживая свое в Ливенуорте, Герберт Шеббс сдружился с бывшим пилотом, получившим двести тридцать лет за убийство с отягчающими обстоятельствами. Видимо, он и просветил Шеббса насчет скорости, закрылков и кормового трапа, который у «Боинга-727» можно выпустить в воздухе.
Это я и вспомнил, разглядывая человека, сидевшего напротив меня.
5
Следы, Эл. Что бы ни происходило, не оставляй следов. Результаты приносят только чистые операции. Не ленись контролировать каждое свое движение, потому что поражение обессмысливает самую продуманную идею.
(«Таинство Великого деяния») в устном пересказе доктора Хэссопа
Наконец меня отвязали.
– Встань! – приказал Пауль мамалыжнику из Теннесси.
– Если вы хотите проделать со мной то же, что с ним, – криво ухмыльнулся мамалыжник, кивнув на меня, – это не пройдет.
– Вот как? – Пауль оторопел. – Йооп, этот тип отказывается идти.
– Ну так помоги ему!
Все три находившихся в вагоне малайца подошли поближе и с интересом уставились на взбунтовавшегося мамалыжника. Фермеры, сидевшие рядом с ним, не отодвинулись, вообще они смотрели на несчастного с сочувствием – мне это понравилось.
Пауль спросил:
– Почему ты отказываешься?
– Я эпилептик, – ответил мамалыжник. Левая бровь его быстро дергалась.
– Вот как? – Пауль был полон темных подозрений. – Тогда иди ты. – Он ткнул пальцем в одного из мормонов, и тот, побледнев, поднялся.
– Чего вы от нас хотите? – спросил я Йоопа.
Ответил опять Пауль:
– Читай газеты.
– Где я их возьму?
– Нам принесут все, что нам потребуется! – Он явно заводил себя.
– Пауль! – крикнул кто-то из малайцев из тамбура. – Солдаты нам не верят. Роджер приказывает привести еще одного заложника.
– Кого? – Пауль откровенно уставился на меня, но Йооп холодно приказал:
– Эпилептика.
– Иди!
Мамалыжник заплакал.
И я сказал себе: «Вот второй».
Человек, который называл себя мамалыжником, ничуть меня не трогал. У него, конечно, хорошая ферма, хорошие поля. Его земли всегда окупают затраченный на них труд. Даже на малайцев мамалыжник смотрел как на потенциальных потребителей его кукурузы.
– Триммер, – беспомощно попросил он, оглянувшись, – помолитесь за меня.
Триммер – коротышка из местных, тощий, длиннолицый, но с мощно выдающейся вперед нижней острой челюстью – глянул на мамалыжника маленькими старческими глазками и кивнул. Он сидел за фермерами, но я хорошо его видел. И он снова кивнул, когда мамалыжник беспомощно произнес:
– Ну, я пошел.
Все молчали.
– Если солдаты начнут стрельбу, – хмуро предупредил нас Йооп, не желая слушать наше молчание, – падайте на пол.
А Пауль, раскуривая сигарету, сплюнул:
– Не успеете упасть – ваши проблемы.
Вновь в вагоне воцарилась тишина, но вдруг приоткрыл глаза бесцветный сосед, которого я принимал за Шеббса.
– Отвернувшиеся от духа, – произнес он негромко, – должны испытать всяческие несчастья, иначе как же им вернуться?
– Вы знаете, где находятся эти Молукки? – спросил я.
– Конечно.
– Тогда расскажите нам.
Кое-что я уже сам вспомнил. Но мне хотелось услышать его голос. Острова, разбросанные в океане между Калимантаном и Новой Гвинеей. Хальмахера, Моротай, Миссол. Когда-то впечатанные в память, они забылись, но сейчас одно за другим всплывали из забвения.
– Зачем вам это? – медленно спросил сосед.
– Как – зачем? – удивился я. – Чтобы знать, откуда явились коричневые братцы.
– Зачем вам делаться их соучастником?
– Разве знание делает соучастником?
– Почти всегда.
Я пожал плечами. Если это действительно был Шеббс, он изменился. Он стал философом. Нечастое перерождение, особенно для хронических постояльцев таких мест, как тюрьма Ливенуорт.
В свое время мы с Беррименом хорошо поработали с неким Джекки, приятелем Шеббса по Ливенуорту, давно завязавшим и осевшим подальше от старых друзей в Каскадных горах. Ну, озеро Мервин, вулкан Худ, река Колумбия, красные леса – не худшее место в мире.
Это к Джекки постучался однажды Шеббс.
Они сразу узнали друг друга, хотя встреча была в общем случайной.
Джекки еще в тюрьме подозревал Шеббса в частых преувеличениях, но в историю с угоном самолета поверил сразу. Тем более об этом тогда писали все газеты. «А деньги? Где твои 200 000? – жадно заинтересовался Джеки. – Ах, ты их обронил во время прыжка с парашютом, их вырвало воздушным потоком из твоих рук? Звучит убедительно. Тебе нужна помощь? Ты хочешь отыскать пластиковый мешок с деньгами?» Конечно, он, Джекки, поможет. Он не настолько богат, чтобы отказаться от предлагаемой доли.